Недетские забавы (СИ)

Я достаю папку с документами, где расписала примерную смету по проекту и набросала этапы развития.
— Дмитрий Львович, у вас есть какие-то вопросы ко мне касательно проекта или в целом все понятно? — после получасовой презентации, я уверена — дело в рукаве. Мужчины довольно заинтересованно меня слушали и внимали каждое слово.
— Нет, пока все понятно. Игнат, что думаешь? — спрашивает Мишуров, отрезав жирный кусок стейка средней прожарки, и окуная его в соус.
— Да и мне все понятно, я честно готов вложиться, особенно, когда такой проект предлагает такая девушка.
Мужчина явно пытается вогнать меня в краску, потому что он сегодня сделал столько комплиментов, сколько не делали все мужчины, которых я встречала за всю жизнь.
После плотного ужина и обсуждения всех дел, Дмитрий Львович торопится по делам, а Игнат вызывается подвести меня до дома.
Как только мы садимся в его машину, я немного расслабляюсь: то ли выпитый алкоголь дает о себе знать, то ли мужчина располагает к себе.
Игнат уточняет мой адрес, и мы трогаемся в сторону дома. Спустя некоторое время мужчина нарушает тишину:
— Алиса, не сочтите за наглость, но мне ужасно хочется пригласить вас на свидание.
— Игнат, с вами приятно общаться, но я несвободная девушка. Вынуждена отказать.
— Кажется, мне только что разбили сердце, — мужчина игриво прикладывает руку к своей груди, драматично вздыхая.
Я тихо смеюсь. Не понимаю, как такой открытый и располагающий к себе мужчина может содержать бордель. Может, Федулов врет? Или же я не разбираюсь в людях…
— В любом случае, Алиса, теперь мы будем чаще видеться. Ведь у нас назревает общий проект, — мужчина подмигивает, заворачивая ко мне во двор.
— Спасибо, что подвезли. Была рада вас видеть!
— Как же это взаимно, Алиса, — улыбается Минаев.
Мы еще несколько раз обмениваемся любезностями, и после мужчина трогается с места, оставляя на дороге крупные следы от своего внедорожника.
Я смотрю вслед уезжающей машины и направляюсь в сторону подъезда.
— Сядь в машину, немедленно, — грубый голос за спиной заставляет меня оцепенеть.
Я узнаю его, конечно же. Сложно было бы не узнать. Только что он здесь делает?
***
— Павел, вы меня напугали! — я пытаюсь отшутиться, так как понимаю, что сейчас начнется разбор полетов.
Меня ужасно раздражает то, что Федулов любит заниматься нравоучениями. Отчитывает как маленькую девочку, некоторые черты характера он прям нес в себе с самого детства, не изменяя своим принципам. Интересно, если бы он знал, кто я, скорее всего он бы точно открутил голову?
— Мне вообще не до смеха, в машину села. Повторять не буду.
— Если честно, я вас сейчас побаиваюсь, — продолжаю шутить, так легче спрятать напряжение.
— И правильно делаешь, я жутко зол. Даже не представляешь насколько. Терпеть не могу, когда меня не слушают и не выполняют мои просьбы, — мужчина почти рычит, напоминая разъяренного тигра.
Как только я сажусь в огромный салон внедорожника и закрываю дверь, Федулов резко нажимает на газ, и мы со скоростью света мчимся прочь из моего двора.
Конечно, я хочу спросить, куда мы едем, но наблюдая за ходячими желваками на лице Павла — не решаюсь испытывать судьбу. Точно убьет.
Вряд ли он везет меня закапывать в лес, а если даже и туда, то спастись я точно не смогу. Почему-то вся ситуация меня забавляет: то ли от усталости, то ли от напряжения, но кроме как истерически смеяться, мне ничего не хотелось.
Я решаю не игнорировать потребности организма и начинаю смеяться. Громко, открыто.
Мужчина удивляется, его взгляд направлен в мою сторону, и глаза озадаченно проходят по моему лицу. Красивые у него глаза. Ничего тут не скажешь. Я еще в детдоме это заметила. Красивые и злые. И грустные.
Никогда не задавалась вопросом, почему он таким стал, я понимаю, что это следствие детских травм, но мне кажется, какими бы травмы ни были — стать таким злом может только тот, кто родился с этим злом внутри. Как дьявольское дитя…
Я продолжаю смеяться, разгоняя звонкий смех по всему салону и заставляя мужчину мысленно крутить палец у виска.
 
Павел не терпит эту гомерическую истерику и вскоре тормозит у обочины.
— Собираешься заткнуться? — конечно, это верх вежливости от него.
Я отрицательно мотаю головой, продолжая смеяться.
— Черт, ты просто ненормальная. Тебе лечиться надо! — мужчина устало трет глаза и глушит двигатель.
Я немного успокаиваюсь.
— Как интересно, Павел, получается. Я ненормальная и больная, а вы — почти зек, вот такая парочка получается, — я поднимаю большие пальцы вверх, саркастически усмехаясь.
— Не дай бог такую женщину рядом. У меня хороший вкус, и ты под него не подходишь.
— Это взаимно! Представляете, даже мерзкий, по вашему мнению, Минаев оказался более приятной партией.
— Закрой уже свой рот.
— Вам не угодишь, барин, то не смейся, то не разговаривай. Дышать-то можно?
— Можно. Только тихо, чтобы я не слышал.
Господи, какой же он придурок. Какой же невыносимый. Едкий как удушающий газ.
Мы молча сидели, каждый размышляя о своем. Пытаться понять, о чем думает мужчина, совсем не хотелось. Уверена, что у него такие же неприятные мысли, как и он сам.
— Тебе придется пожить со мной в моем секретном месте.
«Что? Это он так несмешно шутит?»
— У вас абсолютно несмешные шутки, вам говорили об этом ранее?
— Суть в том, что я не шучу. Ты вытворяешь всякую ерунду, я должен тебя контролировать. Потому что по-другому ты не понимаешь.
— Жить с вами не входит в мои обязанности.
— Я доплачу, — звучит это мерзко.
— Федулов, ты переходишь все границы. Я несвободная девушка, жить с другим мужчиной не входит в мои обязанности.
Я намеренно перехожу на «ты», потому что вежливость — не его манера разговора.
— О, надо же, как запела птичка. Плевал я на твоего мужика, на твои хотелки. Я уже все решил, обсуждать мы это не будем. Ты же понимаешь это?
«Урод.»
— Пошел ты к черту! И там же останься, пожалуйста, — не сдерживаюсь я.
Выскакиваю из машины и иду в противоположную сторону. Подальше от него. Хочу скорее стереть его взгляд из памяти, его колкие слова, его грубость, его красивые и злые глаза. Хочу вытравить всего его из своей жизни навсегда.
Шла я от силы минут десять. Ноги от высокого каблука гудят, юбка мешает и раздражает. Я пытаюсь поймать попутку, но машин, как назло, нет.
Спустя какое-то время на горизонте все-таки появляется старая девятка и тормозит рядом. Молодые парни лет двадцати оценивают меня.
— Молодые люди, подбросите до дома, пожалуйста? — улыбаюсь я.
— Ничего себе. Нынче проститутки стали красивыми. Элитная, видать, не по карману нам.
Вторая волна помоев обрушивается на меня. Да за что мне все это?
Как только в моей жизни появился Федулов, она идет под откос. С геометрической прогрессией. Просто летит в бездну.
— Вы меня не за ту приняли. Я просто заблудилась и мне нужно в город.
— На трассе? — усмехается один из парней.
— Представляете, и такое случается.
— Да, конечно, красотка! Подвезем. За минет, — ржет второй.
Настроение падает с каждой секундой, и в какой-то момент мне кажется, что я сейчас разрыдаюсь. Прямо здесь, сев на обочине.
— Сейчас ты себе сам аутофелляцию сделаешь, сладко так, причмокивая. Поверь, я устрою, — грубый голос за моей спиной заставляет взбодриться.
Все же противоречия, но… Федулов приятнее, чем минет с двумя молодыми парнями в старой девятке. Увы.
— Мужик, ты че?
— Ниче. Закрыли окна, нажали на газ и нахуй отсюда свалили.
Долго объяснять не пришлось, молодые люди тут же ринулись с места.
Мужчина тяжело дышит за моей спиной прямо мне в затылок. Злится, я чувствую это. Плечи мои опускаются, хочется все же расплакаться. Что я и делаю, второй раз за день приводя мужчину в ступор.
  
Глава 7
 
Наши дни