Недетские забавы (СИ)

И вот уже две недели я бьюсь в муках, находясь здесь, в подвешенном состоянии. Я не знаю, что с Пашей, он периодически звонит, или же поздно вечером уже перед сном присылает сообщение, что с ним все хорошо. За это время он не появлялся ни разу. Меня разрывает на части, хочу быть рядом с мужчиной, пока мои чувства так остры и как на ладони. Я чувствую потребность в его прикосновениях, в его голосе, в нем. Сложно было признаться, что чувства есть, но и отрицать я этого уже не могу. Мне хорошо, когда он обнимает меня и прижимает к себе, хорошо, когда он целует. Даже когда его колючая щека оставляет раздражение на моей — млею от этого прикосновения. Он легко считывает мои эмоции и чувства, я у него словно на ладони. Пугает, что он читает меня, как раскрытую книгу.
Единственная и главная тайна, которая есть между нами — это кто я на самом деле. Не уверена, что буду готова когда-либо рассказать ему правду. Да и зачем она ему? Он похоронил ту любовь, теперь он растит новые чувства, ко мне. Подсознательно соревнуюсь с той маленькой Алисой.
Однажды, когда я открыла глаза еще в клинике, видела, как Павел сидел у окна и сжимал в руке фотографию с ней, то есть со мной. И меня поразила поднимающаяся ревность. Мне хотелось подойти и выбросить ее в окно. Чтобы он забыл навсегда о той части жизни.
На самом деле и сама хотела забыть ту часть жизни. Не только потому что жизнь в детском доме была отвратительна, хотя и не без этого, мне просто хотелось найти оправдание самой себе, как я могла открыть сердце этому человеку. Человеку, который принес так много боли в мою жизнь.
Наливаю себе горячий чай в кружку, уже полночь, Леша давно спит. Он пришел после смены, уставший, даже не притронулся к ужину. Сходил в душ и лег спать, а у меня сегодня была самая настоящая бессонница. Сна ни в одном глазу. Я ворочалась в постели, а потом решила пойти выпить успокаивающего чаю, авось поможет.
Присаживаюсь к окну и дую на кипяток, чтобы он скорее остыл. Не люблю разбавлять холодной водой, но при этом не пью горячие напитки. Замечаю, как во двор въезжает знакомая машина. Сердце тут же делает кульбит, застревая в горле. Я очень скучала. Павел не торопится выходить из машины, лишь глушит двигатель. Порываюсь позвонить ему, но потом осознаю, что он не собирается ни звонить, ни писать мне, а уж тем более подниматься. И как часто он так делает?
Просто приезжает и сторожит. От кого? Боится, что мне снова что-то угрожает? Значит, располагает информацией. Давно поняла, что он ничего никогда не делает просто так. У него есть мотивы и причины.
Сижу еще какое-то время, наблюдая за ним, но желание прикоснуться побеждает. Собираю бутерброды и чай в термосе, тихо одеваюсь, стараясь не разбудить Алексея, спускаюсь. В лифте опираюсь о стену, потому что нога начинает ныть. Понимаю, что забыла выпить обезболивающее, но сейчас уже не до этого. Возвращаться в квартиру не хочу, когда он так близко. А вдруг уедет сейчас? И я не успею…
Чуть ли не вылетаю из подъезда, громко стукнув железной дверью о кирпичную стену дома. Павел тут же поворачивает голову на шум, я стою и улыбаюсь, размахивая ему рукой с пакетом бутербродов. Он тихо смеется. Вижу как губы растягиваются в улыбке и плечи то опускаются вниз, то поднимаются наверх. Он выходит из машины и размашистым шагом двигается в мою сторону. Не успеваю поздороваться, как он сгребает меня в объятия и целует. Мычу, удерживая одной ладонью ручку двери, а второй хватаясь за мощную шею мужчины.
— Алиска, — он отрывается на секунду, позволяя себе заглянуть мне в глаза, а потом снова целует.
Нога начинает напоминать о себе, я слегка качаюсь и держусь за Федулова еще крепче. Он осознает, что мне становится тяжело и останавливается.
— Пошли в машину, — не спрашивает, а утверждает. Подхватывает меня на руки и несет в сторону авто. Аккуратно усаживает на переднее сиденье и закрывает дверь. Сам садиться не спешит, прикуривает сигарету и делает глубокий затяг.
— Паш, я скучала, — опускаю окно со своей стороны и высовываю голову. Он поворачивается ко мне, наклоняет голову вбок и смотрит.
 
— Ты не представляешь каких усилий стоит каждый день не сорваться и не забрать тебя, — он выдыхает едкий дым из легких, засовывая одну руку в карман джинсов.
Только сейчас замечаю, что на нем синие джинсы. Ничего себе, первый раз не в черном. По крайне мере при мне.
— Так забери! — опускаю глаза на его шею, где бьется пульс.
— Я не могу больше тебя подвергать такой опасности, не сейчас, — он отворачивается.
Понимаю, что он винит себя в том, что произошло. Но на удивление я не виню его. Так просто случилось.
— Тогда расскажи мне хоть что-нибудь, Паш, — снова зову его. — Ты нечестно со мной поступаешь, когда оставляешь в неизвестности.
— Меньше знаешь, крепче спишь, — парирует в ответ. — Слышала такое?
Улыбаюсь, он пытается шутить, но я чувствую каждой клеткой своего тела насколько он напряжен.
— Как видишь, я и так не сплю.
Он выкидывает сигарету и идет к водительской стороне. Садится в салон, закрывая окно с моей стороны. Притягивает к себе и целует в лоб. Интимный жест выбивает у меня воздух из легких, столько в нем нежности и трепета. Это тот Паша, который заставляет влюбляться в него все больше и больше.
— Плохо, что ты не спишь. Организм не восстанавливается.
— Я хочу спать рядом с тобой, — признаюсь.
Понимаю, что стало очень тяжело скрывать все то, что внутри. Да и есть ли смысл прятаться, когда он так все видит и понимает?
— О, нет, маленькая. Спать мы точно не стали бы, — игриво шепчет и прикусывает мою нижнюю губу.
В голове возникает вопрос — а как давно у него была женщина? Была ли она у него, когда я жила в его доме? Была ли после? Есть ли сейчас? Если я узнаю, что он спит с кем-то — сойду с ума. Свихнусь, представляя, как эти руки могут касаться кого-то еще, кроме меня. Павел выглядит как человек, которому важна физическая разгрузка. А между нами пока только нагрузка: мы оба горим, но не даем огню захватить нас.
А каково ему осознавать, что я нахожусь рядом с другим мужчиной под одной крышей, пока он здесь, сидит в своей машине и стережет меня?
Нам обоим больно и тяжело.
  
Глава 23
 
Наши дни
Возвращаюсь в квартиру спустя два часа, губы горят и распухли от поцелуев. Прижимаю руку и улыбаюсь. Вспоминаю все приятные слова, что Паша шептал на ухо, как его рука перебирала пряди волос, и живот скручивает от возбуждения. Не знаю, как он сдерживается, с учетом его темперамента, но мне все тяжелее и тяжелее.
Снимаю обувь, куртку и на носочках крадусь в ванную комнату, чтобы ополоснуть горящее лицо. Свет в коридоре резко включается, вижу сонного Лешу, он стоит в проеме гостинной комнаты, где ночует последние дни, одна его рука опущена в карман пижамных штанов, другая держится о дверной косяк. Он пристально смотрит, немного злой и разочарованный. Знаю, как все это выглядит. Не будь я участницей этой драмы, со стороны осудила бы главную героиню. А теперь сама забрала все лавры. Я предала Алексея, и это факт. Отрицать, прятаться, изворачиваться, лгать — я не буду.
— Где ты была? — задает резонный вопрос.
Осматриваю фигуру мужчины, выглядит отлично. Лешка вообще красивый парень, у него острые черты лица, большие завораживающие глаза. Он — настоящий романтик, любая другая бы с ума сошла от его внимания. Да и я в свое время сошла, он красиво ухаживал. Цветы, кафе, кино, поцелуи робкие, никогда не давил и ни к чему не принуждал. Первой мой мужчина во всех смыслах. Жалею ли я? Нет. Первая любовь оказалось очень нежной, трепетной и сладкой. Только сейчас встретив полную противоположность, сердце бьется сильнее. Как никогда не билось. Психологи утверждают, что влюбляются в плохих парней именно хорошие девочки. То ли это интерес, то ли это жажда новых неизведанных эмоций. Не знаю, что произошло со мной по отношению к Павлу с точки зрения психологии, кролик влюбился в удава. Но разве ребенок, живший в детдоме можеть стать здоровым взрослым? Вот и у меня есть оправдание.