Холод, пламя и любовь (СИ)

Вокруг послышались удивленные возгласы и перешептывания.
— Ты младший брат Блейна, Лестер? Я слышал тебе не интересна политика.
— Не смей называть меня именем этого слабака!
От такой дерзости Каронн хотел было ударить Вортека, но Эдвард его остановил.
— Тогда кто ты? Ах вот оно что… Неужели ты бастард?!
Сержант в неистовой злобе ринулся к Эдварду, но его тут же остановили, повалив наземь.
— Пусть я незаконнорожденный, и моя мать не голубых кровей, зато в моих жилах не течет кровь самозванцев, обманом захвативших власть, и беспощадно убивающих законных королей! Ты тиран и узурпатор! — плевался от злости Вортек.
— Твой отец заслужил смерть! Он нарушил «Пакт о ненападении» и знал, что его ждет в случае неудачи! Поэтому не я виновен в смерти твоего отца!
— Тогда кто?!
— Его глупость и тщеславие! Видимо у вас это в крови! Я не пойму, каким нужно быть подлецом, чтобы уговорить своего брата, пусть и бастарда, на такую авантюру? Три года провести в тылу врага, рискуя своей жизнью, ради кого? Ради Блейна?
— Мой старший брат такой же трус и слабак, как и ты! И он мне не указ! Я сам вызвался, потому что хочу убить тебя собственными руками!
Король задумчиво смотрел на прижатого к полу сержанта. В зале все притихли.
— Трус говоришь… Воткнуть мне стрелу в спину— это ты называешь смелостью? А тебе хватит храбрости сразиться со мной?
— Ты что, развяжешь мне руки и дашь оружие? — злобно засмеялся сержант, уткнувшись лицом в пол.
— А почему бы и нет? — Эдвард посмотрел на Каронна.
— Ваше величество, это безумие, Вортек считается самым лучшим бойцом в королевской гвардии. — взволнованно пробормотал Каронн.
— Ты сомневаешься во мне?
— Нет ваше величество!
— Тогда развяжи ему руки и дай свой меч! Рик, забери свои игрушки. Я люблю держать в руках настоящее оружие… Джон, мне нужен твой меч! И возьми корону, сейчас она мне ни к чему! Господа! — обернулся он к присутствующим, — если Вортек убьёт меня, то я дарую ему свободу. Каронн, проследи, чтобы приказ был исполнен.
«Что? Они будут биться на смерть?»— промелькнула у меня мысль. Но в тот момент я еще не осознавала насколько все серьезно.
Глаза сержанта волнительно засияли от предоставленного ему шанса. Вокруг воцарилась мрачная тишина. Зная каков Эдвард в бою, было трудно понять за кого я больше волновалась за него или за Вортека.
Мгновение, и Эдвард с сержантом стояли посреди зала друг напротив друга, вооруженные мечами. Я зажмурила глаза, молясь, чтобы всё закончилось хорошо, и никто не пострадал.
Раздался звон металла, потом еще один и еще. Звуки были такие громкие и невыносимые, что я закрыла уши. Но тут шум прекратился.
Недалеко от моих ног, на каменном полу лежал меч. Дальше впереди стоял Эдвард. Упавший на пол сержант, лежал неподвижно. Острый меч, прижатый к его горлу не давал ему пошевелиться.
«Слава богу все живы»— подумала я.
— Это был бой насмерть. Ты знаешь, что тебя ждет! — сказал Эдвард и приготовился вонзить меч.
«Неужели он убьет его? Ох… пусть он пощадит его… Пусть он пощадит!» — думала я, смотря, как Эдвард поднимает меч над грудью сержанта.
— Нет! — вырвалось у меня. Мои ладони тут же оказались на губах, сжимая их так плотно, чтобы больше не проронить ни слова. Эдвард посмотрел в мою сторону. Я продолжала молчать и лишь мысленно умоляла его: «Не убивай, пожалуйста, пощади его… не убивай!»
Он некоторое время смотрел на меня своим спокойным и холодным взглядом, а затем сухо улыбнулся.
— Я сохраню ему жизнь, все-таки ему есть, что мне рассказать. — сказал он, повернувшись в сторону Каронна и двух других арестантов.
Тут я заметила, как сержант сунул руку в голенище своего сапога. Блеснуло лезвие кинжала.
  
Глава 29
 
— Эдвард! — крикнула я.
Сержант толком не успел встать. Кинжал выпал из его рук, со звоном приземлившись на пол, а из спины торчало блестящее лезвие меча. Эдвард оттолкнул обездвиженное тело, высвободив оружие. Под ноги сержанта, ручьем хлынула кровь. Скрючившись от боли, он замертво упал наземь.
 
Я вновь зажмурила глаза, пытаясь сдержать волнение: «Господи он убил его…»
Когда я открыла глаза, тело сержанта уже тащили по полу к ближайшей двери, двое стражников. Эдвард глядел на меня все с той же холодной улыбкой. Тут я почувствовала на себе взгляды остальных. Они смотрели с таким интересом и удивлением, что захотелось провалиться на месте, исчезнуть и бесследно раствориться: «Господи, я назвала Короля по имени…»
— Уважаемые подданные! — крикнул Эдвард, переведя внимание придворных на себя— Прошу прощения, что вам пришлось лицезреть этот спектакль. Возможно он не был бы таким кровавым, если служба охраны хорошо выполняла свою работу…
— Ваше величество, я…
— Не сейчас, Каронн! С тобой я позже разберусь. Я хочу сделать заявление. Как вы уже поняли, Сэр Лерон — предатель. Это он подставил Сэра Джона, и внедрил шпионов в мой замок. Эти двое, — он указал на гвардейцев, — скорее всего обладают информацией о тех, кто еще замешан в заговоре против меня. Поэтому если среди вас есть предатели, то лучше вам сейчас в этом признаться! Слово короля, я сохраню вам жизнь! Но если вы сейчас не сознаетесь, я вас из под земли достану! Куда бы вы не убежали, вас в любом случае ждет смерть!
Все молчали с волнением посматривая друг на друга.
— Надеюсь ваше молчание- это молчание преданных мне людей. Таких же преданных, как Сэр Джон, честь которого была предательски опорочена. Я лично приношу извинения Джону, за то что сомневался в нем. За то что сомневался в лучшем друге моего отца, и не предпринимал каких либо действий, чтобы восстановить справедливость! Сэру Джону возвращаются его титул рыцаря и должность Главнокомандующего королевским легионом!
Зал бурно аплодировал, приветствуя Джона, который пожав руку Эдварду и крепко обняв сына, стоял с восторгом глядя на присутствующих.
Хоть что-то хорошее произошло за этот день. Но мимолетное торжество справедливости не могло успокоить мою душу. У меня был шанс спасти Муна, и я его провалила. Оставалось надеяться только на Сэра Эбенезера. После того как народ разошелся по своим делам, я подошла к нему:
— Сэр, я знаю вы можете уговорить Короля помиловать Гарольда Муна.
— Поверьте мне Мисс Браун, я могу уговорить Короля помиловать даже самого злейшего врага Солорвуда, но что мне с того?
— Сэр, пожалуйста, поговорите с Эдвардом. Гарольд Мун не заслуживает смерти. Я же знаю вы хороший человек и вы…
— Хороший человек? — перебил Эбенезер, — Хороших и плохих не существует. Это лишь наша субъективная оценка. Каким бы я не был, на ваш взгляд, человеком, вы просите меня об очень большом одолжении.
— Я знаю! И поэтому буду очень благодарна вам, если поможете.
Эбенезер задумался, нахмурив брови:
— Почему вы так хотите спасти этого человека?
— Потому что он не виновен!
— Ну с этим еще можно поспорить. Вы всегда так трепетно относитесь к каждому первому встречному?
— Всегда, если нарушено правосудие. Сэр, поверьте мне, пожалуйста, он хороший человек и не заслуживает смерти!
— Вы помните у вас есть должок передо мной? — улыбался Эбенезер, — Мне уже не терпится услышать о вашем доме.
— Я обязательно вам расскажу! Вы поможете мне?
— Ваша просьба будет стоить мне больших усилий. — он хитро улыбнулся, — Я говорил вам, что у меня есть страсть к экзотике? Я имею в виду страсть к экзотическим женщинам. Например у мовитанок такой прелестный цвет кожи. Ах, это так заводит…
— Не понимаю о чем вы?
— О том что вы, прелесть моя, дадите фору самой экзотической женщине, которую я только видел в своей жизни. Эти милые точки на вашем лице и шее, — он провел рукой по моей щеке, — Они как сокровища рассыпанные по неизведанным краям. И мне хочется добраться до каждого золотой монетки на белых холмах, равнинах и впадинах вашего загадочного тела…