Звезда заводской многотиражки (СИ)
— Анечка, а теперь расскажи мне по-быстрому, что произошло в тот вечер? — подавшись вперед, спросил я.
— В какой? — растерялась девушка и испуганно посмотрела на меня.
— Не придуривайся, Ань, — поморщился я. — Ты прекрасно знаешь, в какой. После которого я очнулся в морге.
— А ты разве ничего не помнишь? — глаза Ани снова стали круглыми и испуганными.
— Детка, я очнулся в морге, — хмыкнул я. — Последнее, что я помню, это как мы с тобой зашли в подъезд.
— Сначала мы на кухне уговаривали Алку, чтобы она пустила тебя пожить в свободную комнату, — быстрым шепотом проговорила Аня. — А потом пришли те двое ребят, вроде как твои знакомые. Сказали, что вам надо поговорить и вышли на балкон курить. А потом раздался крик и удар. Потом они нам пригрозили, что если мы вякнем хоть слово, то нам тоже не жить. Забрали твои вещи и ушли.
— Как они выглядели? — спросил я, нахмурившись.
— Один постарше, высокий такой, похож на учителя, — голос Ани задрожал. — В пыжиковой шапке и с портфелем. Второй молодой такой, квадратный, с короткой стрижкой. Один глаз косит. Правый. Нет, левый. Он ничего не говорил, только смотрел, набычившись.
— А как их звали? — тупо спросил я. Никаких ассоциативных воспоминаний не всплывало. С другой стороны, теперь я знаю, что выпал не сам, что были какие-то убийцы. Правда, я про эту Анечку ничего не знаю, кроме того, что мой предшественник явно питал к ней какие-то чувства. Безответные, скорее всего. Так что она могла этих двоих прямо сейчас из головы придумать.
— Да не знаю я! — воскликнула она так громко, что с соседних столиков на нас начали оборачиваться. — Это были какие-то твои знакомые, ты кому-то позвонил, потом они пришли. И вел ты себя так, будто отлично их знаешь.
— Что происходит? — почти грозно вопросил вернувшися Мишка.
— Все нормально, Михась! — я поднялся. — Я тут вспомнил, что мне бежать уже пора, так что не скучайте тут.
Я вразвалочку направился к выходу. Еще понятия не имел, куда именно пойду, просто захотелось выйти на воздух. Ну и не мешать Ане и Мишке общаться. Между ними же явно так заискрило...
— Вань, подожди! — за спиной раздался торопливый стук каблуков. — Ваня!
Я обернулся. Спешно наматывая на шею длинный шарф, за мной бежала Лизавета. Она поравнялась со мной и взяла меня под руку.
— Ну что ты так на меня уставился? — вызывающе спросила она, тряхнув копной химических кудряшек, торчащих из-под небрежно натянутой вязаной шапочки. — Ты же сам сказал, что приехал в Новокиневск, чтобы меня найти, и пропал!
Ха, надо же, забыл совсем! Как бы от нее отделаться? Совсем никакого настроения нет общаться с этой дамочкой... Но обижать все равно не хочется. Она же не виновата, что мне ее химический баран на голове не нравится. Мода такая, все понимаю. Но...
Лиза поскользнулась и повисла на моей руке. Я придержал ее за талию.
— А помнишь, как мы тогда от дружинников убегали? — она прильнула ко мне и засмеяалсь. — Я ногу подвернула, и тебе пришлось меня нести. Ох, как я испугалась...
— Ну весело же было, да? — я прижал ее к себе плотнее и заглянул в лицо. Хм. Лизавета... А ведь мы были знакомы в тот период, который для меня сплошное темное пятно в памяти... Пожалуй, не буду пока от тебя отделываться.
— Куда уж веселее! — Лизавета возмущенно задохнулась. — Я думала, что твои друзья нас тоже в машину возьмут, а они газанули и уехали!
— С чего ты взяла, что они мои друзья? — я пожал плечами. — Слушай, а что тебе сказала та женщина? Ну, помнишь...
— Ты опять?! — Лиза отстранилась от меня и сверкнула глазами.
— Милая, не сердись, — ласково пробормотал я. — Ну такой вот я сложный козел! Очень хочу исправиться и начать жизнь заново. Но сначала надо бы с проблемами разобраться...
— Ваааня... — протянула Лиза. — Вот всегда ты тааак! На тебя же невозможно обижаться, даже когда ты себя ведешь как козел. Она меня даже на порог не пустила. Вытолкала на площадку, обозвала лахудрой и шалавой, и чтобы нас обоих духу на ее пороге не было больше. Что ей надоели твои девки, и чтобы я тебе передала, что если ты еще раз появишься, то она тебя с балкона выкинет!
— С балкона, говоришь? — задумчиво пробормотал я.
— А она тебе кто вообще? Твоя любовница, да? — затормошила меня Лизавета.
— Уже никто, милая, — я снова прижал девушку к себе.
Мы вышли к площади Советов. Я с тоской посмотрел на светящиеся окна ресторана «Центральный», мысленно сосчитал финансы в своем кармане и вздохнул.
— А пойдем ко мне? — вдруг предложила Лиза. — У меня родители уехали на неделю в деревню, к родственникам, так что квартира в нашем распоряжении.
— А пойдем! — с неожиданным энтузиазмом согласился я. Да пофиг на химическую завивку, по большому-то счету. Все остальное у Лизы было в полном порядке, а гулять по улице в моих скользких ботинках на тонюсенькой подошве — это то еще удовольствие. А на ресторан у меня денег все равно нет. Кроме того, Лизу явно распирало от желания предаться воспоминаниями о наших с ней отношениях.
Идти до дома Лизы оказалось недалеко, всего пара кварталов, а потом во дворы. Вот только дом у нее оказался без всяких претензий — обычная хрущоба, пять этажей, семь подъездов. Крохотный коридор, заклееный обоями под кирпич, шкафчик для верхней одежды, бордово-зеленая дорожка. Вход в гостиную, он же вход на кухню. И еще две двери — в спальню и в кладовку. Типичная такая хрущовка, у меня аж олдскулы свело. Сервант с раздвижной стеклянной дверцей, разномастный хрусталь, старенький раскладной диван, над диваном на стене — ковер. На полу — пестренький зелено-черный палас. Телевизор на тумбочке. Экран прикрыт вязаной салфеточкой, а сверху — горшок с развесистым кактусом. От радиации защищает, наверное. Полированный стол-книжка. Уютное продавленное кресло и торшер рядом с ним.
— Хочешь чаю? — напряженно спросила Лиза.
— Хочу, — сказал я. — Но потом...
Я прижал девушку к стене и поцеловал. Она обняла меня за шею и прижалась ко мне всем телом. Меховая опушка рукава ее пальто щекотала мне ухо.
Много раз слышал ханжескую критику киношных сцен секса, когда начинают раздеваться прямо с порога. Недоумки! Да это самый лучший способ преодолеть неловкий момент в незнакомом месте же! Оба же понимают, зачем пришли, и если выполнять все эти ритуальные танцы — ах, давайте сначала чаю с пирожными, может быть, хотите посмотреть мою коллекцию наклеек от мандаринов... И оба сидят как на иголках и ждут, кто же первый даст наконец намек на то, что пора бы и потрахаться.
Лучше наоборот. Сразу перейти к делу, а уже потом — чай, наклейки, черт с рогами... Без вот этого вот натянутого и нервного общения, которое как раз и способно сбить с настроя лучше уравнений по высшей математике.
— На самом деле я не такая, — смущенно проговорила Лиза, удобно устроив голову на моем плече. — Не знаю, что на меня нашло, надеюсь, соседи не слышали...
Мы лежали на диване в ее спальне. Здесь тоже был ковер на стене, а к ковру иголочками были приколоты глянцевые постеры заграничных исполнителей. Честно говоря, я понятия не имел, кто это такие. Ни одного знакомого лица. Кажется, это все какие-то певцы итальянской эстрады или вообще кто-то из Прибалтики, просто выглядят подходяще — яркий макияж, вызывающие позы, ослепительные улыбки.
— Пусть завидуют, — хмыкнул я.
— Ты только моим родителям не говори, что у нас было... ну... это... — лицо Лизаветы стало испуганным. — Отец сразу побежит в милицию заявление подавать, что ты меня изнасиловал.
— Разве? — я иронично приподнял бровь. — Мне показалось, что ты была не против...
— Пошляк! — Лиза залилась краской до кончиков ушей.
— Ты что-то вроде говорила насчет чая? — невинно полюбопытствовал я.
— Пойдем на кухню, — Лиза выскользнула из моих объятий, схватила со спинки стула фланелевый домашний халат и укутала в него все свои прелести. Я вздохнул и пошлепал за ней на кухню прямо как был.