Звезда заводской многотиражки (СИ)

— Это мой брат родной, Антонина Иосифовна! — радостно заявил он. Надо же, даже светится... Это он так талантливо играет, или правда не имеет отношения к тому, что со мной случилось на Новых Черемушках? — Вернулся из Москвы, а домой не зашел, редиска такой! Ничего, если я его у вас украду в курилку на полчасика?
Игорь тащил меня по коридору как на буксире, ни на секунду не отпуская мой локоть, будто боялся, что я убегу или растворюсь в воздухе. Когда он на меня оглядывался, то выглядел ошарашенным и радостным, но никак не злым или что-то в этом роде. Никакой угрозы от этого человека не исходило, это все в будущем.
Курилка в галерее была пуста, рабочий день начался недавно, так что из цеха никто пока не пришел отлынивать от работы. Мы уселись на облупленную длинную лавочку. Низкую, как в школьных спортзалах.
— Ты даже не представляешь, как нас всех напугал! — Игорь громко хлопнул себя по коленям. — Когда тот тип позвонил нам и сообщил, что ты в морге, чтобы ехали забирать тело, с матерью чуть инфаркт не случился. Давай, рассказывай! Почему ты не приехал домой? Мы тебя ждали неделю назад.
— Я собирался, — хмыкнул я. — С поезда сразу поехал домой. Но очнулся и правда в морге.
— Что ты несешь? В каком еще морге? — Игорь зашевелил бровями от недоумения.
— В обычном таком, — огрызнулся я. — Кто-то двинул мне по башке, скорая сочла меня мертвым и доставила в морг. А я пришел в себя.
— На тебя напали? Кто? — Игорь даже привстал. Похоже, он не удивлен самим фактом нападения.
— Слушай, Игорь, ты только не кипятись... — сказал я. — Но я не видел, кто напал. Я вообще не помню тот вечер до момента, когда в морге очнулся.
— Вечер? — еще больше нахмурился Игорь. — Твой поезд утром приходил!
— А кто сообщил о моем трупе? — спросил я.
— Да хмырь один, — вот тут лицо Игоря стало злым. Сквозь светлый лик советского инженера проступили черты будущей акулы криминального мира. — А потом ты куда поехал? Почему не домой?
— Потому что, — огрызнулся я. — Ты представь себя на моем месте. Идешь ты домой, но не помнишь, дошел или нет, потому что лежишь в холодильнике, а на руке бирка с номером... А из вещей одна сумка с тремя парами трусов и полотенцем. Да и то ее потом менты привезли.
— Кто привез? — переспросил Игорь.
— Милиционеры, — уточнил я. — И я понятия не имею, кто на меня напал и почему. И не просто напал, а убил.
— Блин, Ванька, как же хорошо, что ты жив! — лицо брата снова расплылось в счастливой улыбке. Он снова бросился обниматься. Блин, вот же сюрреализм какой-то! Я сижу в курилке шинного завода и обнимаюсь с человеком, которого я буду пытаться упечь в тюрячку, а он меня — убить и закатать под асфальт.
— Ты знаешь, кто мог меня убить? — напрямик спросил я.
— Что за чушь ты городишь? — возмутился Игорь. — Конечно же нет!
Опа! Взгляд вильнул, голос дрогнул. Возмущение — фальшивое. Что-то он знает. Но говорить не хочет.
— Ты где живешь? — перевел он разговор с опасной темы. — Тебя, поди, стерва-Ирка приютила?
— В общежитии, — сказал я. — Все пучком, соседи отличные.
— Ты давай не выдумывай и возвращайся домой! — сказал он назидательным тоном. — У нас отличная большая квартира, места всем хватит.
— И что, будем спать на соседних кроватях с Ильей, как в школе? — криво усмехнулся я. Понятия не имею, как именно они жили, но вряд ли я тут попаду пальцем в небо. Все братья в какой-то период школьных лет спят на соседних кроватях. Ну, почти.
— А в общаге ты с чужими людьми комнату делишь, это нормально по-твоему? — Игорь прищурился.
— Я привык, — хмыкнул я. Но подумал, что ни черта, конечно же, не привык. И что очень скоро меня начнет раздражать такое положение дел. Вообще-то я привык к гораздо более комфортным бытовым условиям. И продуктовому изобилию еще. Эйфория новизны вперемешку с детской ностальгией пока что не позволяют мне напрягаться на такие мелочи, как храпящий на соседней кровати Семен или звонок будильника со звуком циркулярной пилы... Но если это приключение все-таки надолго, то надо будет в обозримом будущем озаботиться улучшением условий. И жилищных, и кухонных.
 
Правда, зарплата молодого специалиста такие вещи мне не позволит... — Так я сам себе хозяин, делаю, что хочу, никому не докладываюсь. А дома что? Нужно будет опять ходить строем, отчитываться обо всем... Нет, Игорь, домой я жить не вернусь.
— В очередь на квартиру уже встал? — деловито полюбопытствовал Игорь.
— На квартиру? — переспросил я.
— Постановление же вышло, — он подмигнул. — Что молодых специалистов обязаны обеспечивать отдельными квартирами, а не койко-местом в общежитии. А ты как раз молодой специалист. Слушай, ну мы же уже это в письмах обсуждали, ты и это тоже забыл?
— А, да, точно! — я хлопнул себя по лбу. — Закрутился. Сегодня же разберусь с этим.
— Ладно, мне пора бежать уже, — он посмотрел на наручные часы, потом поднял взгляд на меня, снова расплылся в улыбке и хлопнул меня по плечу. Вот ведь рука-то у человека тяжелая, синяк, наверное, останется... — Жить дома не хочешь, но хоть в гости-то зайдешь?
— Давай на выходных, идет? — я поднялся с лавочки.
— Матери позвони! — крикнул он, убегая по коридору в сторону цеха. — Она уже весь валидол скупила в соседних аптеках!
Сердце стучало в висках, отдаваясь в уши как стук метронома. Вдох-выдох. Кажется, я даже не дышал во время этой нашей встречи. Мне все время казалось, что сейчас он меня разоблачит. Посмотрит внимательно в глаза, прищурится подозрительно, сграбастает в залом, приложит лицом об скамейку и будет пытать, кто я такой и куда дел его брата.
Глупости, конечно. Ну какому нормальному человеку, в здравом уме и трезвой памяти, придет в голову подозревать, что хорошо и с детства знакомый ему человек — это кто-то другой, а? Что сам он куда-то делся, а под его черепной коробкой обосновался какой-то хрен из будущего, которого зовут совсем по-другому. Такое же только во сне бывает. Ну и в книжках всяких фантастических. В реальности, если знакомый человек ведет себя как-то странно, то про подмену в голове подумаешь в последнюю очередь. Если вообще подумаешь...Странно может себя вести человек, у которого вдруг случилась манифестация шизофрении. Или он что-то скрывает. Или... Ну, мало ли. Прошел тренинг личностного роста и начал новую жизнь. Ведет себя, как кусок говна и громко заявляет при любом удобном и неудобном случае, что он просто сбросил оковы ваших токсичных отношений и больше не будет ни под кого подстраиваться. Перечеркнул ветхое прошлое и строит новое будущее. Светлое, разумеется.
Фу, блин. Ладно, вроде пришел в себя.
У меня там вроде какое-то дело было, надо было к кому-то сходить, с кем-то познакомиться...
Ах да. Профком. Вячеслав, Климов сын.
Я не стал заходить в редакцию, сразу направился к двери с табличкой «Профком».
Постучал вежливо. Дождался глухого «Войдите!» из-за двери. Вошел.
Кабинет выглядел как директорский на минималках. Стол буквой «Т», вся заднюю стену занимает шкаф с отвисшими полированными дверцами. На верхней полке шкафа — несколько запыленных спортивных кубков. На стене — здоровенный портрет Леонида Ильича. Плакат с Владимиром Ильичом, указывающим путь. Большое окно занавешено линялыми желтыми шторами. На потолке гудят, иногда потрескивая, лампы дневного света.
Хозяин кабинета сидел во главе стола. Лицо его было длинным и унылым. Казалось, что на него действует какая-то отдельная сила тяжести, которая тянет вниз все — щеки, нос, подбородок, нижние веки. Его лицо было похоже на заскучавший одинокий баклажан. Или кабачок. В общем, что-то в нем было такое, овощное.
Зато девушка, в отличие от него, была просто образцовой. Такая вся бойкая и упругая, как мячик. Глаза сияют, рукава рубашки закатаны до локтя, как будто она готова приняться за любую работу. Волосы уложены «рожками». Пилотки только не хватает, прямо напрашивается на такую голову.
— Вы что-то хотели? — звонким голосом спросила девушка, уставившись на меня сияющими круглыми глазами.