Тысяча порезов (ЛП)

Гребаные глупые традиции. Джессика, с другой стороны, посвятила себя большинству традиций в качестве моей подружки невесты. Я делала все, что могла, лишь бы дистанцироваться от нее. Потому что она была в блаженном неведении, что их с Илаем жизни висели на волоске от того, что я либо проведу эту свадьбу, либо получу достаточно улик, чтобы полиция упрятала Дона навсегда.
Я стояла здесь в свадебном платье, которое было сшито специально для меня, и на меня накатила паника. Поэтому выгнала Джессику из комнаты, потому что она начала плакать, и я не могла с этим справиться. Надеялась, что они с Эйденом трахаются в шкафу или в одной из многочисленных спален. Хоть кто-то заслужил простого счастья.
Было ясно, что я не заслуживаю простого счастья. Да и не хотела этого. Я хотела только его.
Мужчину, открывшего дверь в мою комнату. Он стоял там в костюме от Том Форда, выглядя так, словно он высечен из гребаного мрамора.
Я должна была знать, что Кристиан откажется от традиций и всякого сглаза. Можно сказать, нам вообще не повезло, что мы встретились.
Он был свежевыбрит. Его волосы блестели, обрамляли лицо. Я никогда не видела кого-то более красивого, более грозного.
Полностью отвернулась от зеркала, разглаживая влажными ладонями кружево. Я услышала его резкий вдох с другого конца комнаты. Кристиан не скрывал от меня своей реакции. Своего выражения лица. Там было что-то такое, чего я никогда не видела.
Благоговение.
Это нельзя подделать. Что бы ни было между нами, каким бы ядовитым и неправильным оно ни было, это — единственное, чего я хотела в своей жизни.
Он был единственным, чего я хотела.
Вот почему меня охватил ужас. Потому что это стало реально. Это больше не какая-то дурацкая сделка. Я больше не притворяюсь. Этому не будет конца. Это вся моя оставшаяся жизнь.
Кристиан был всей моей жизнью.
И она будет сложной. Насильственной. Подтолкнет меня к самому пределу возможностей.
Кристиан стоял там, уставившись больше минуты. Мое сердце билось где-то в горле. Он ничего не сказал. Не прокомментировал, какая я красивая, что значит эта свадьба, не признался в своей вечной любви. Он говорил все одним взглядом.
Он знал обо мне все, что только можно знать, и все же я стояла здесь в свадебном платье. Я знала о нем все, что только можно знать, и все же я все еще стояла здесь в свадебном платье.
В конце концов, он преодолел расстояние между нами, хотя и остановился, не дотронувшись до меня. Кислород в воздухе между нами сгустился.
— У меня есть для тебя свадебный подарок.
Я протянула руку, чтобы потрогать драгоценности на своей шее.
— Ты уже подарил мне бриллианты, туфли, машины, деньги. Не думаю, что нужны еще какие-то подарки.
Кристиан, наконец, подошел ближе, обойдя меня так, что пальцами прошелся по моему затылку.
— Этот подарок нельзя купить за деньги.
Я едва могла дышать из-за комка в горле. Что-то не так.
— Ты моя, — пробормотал он, руки двигались к пуговицам на моей спине. Его дыхание было горячим.
— Только моя, — продолжил он.
Мои глаза остановились на темной фигуре в дверном проеме, которую я до сих пор не замечала.
Феликс.
Он тоже был одет в костюм. Черный. Все черное. Без галстука. Колонна его белой шеи резко выделялась на ее фоне. Его глаза светились, когда они скользили вверх и вниз по моему телу.
Он был похож на самого дьявола. Или, по крайней мере, правую руку дьявола.
— Я не делюсь, — прорычал Кристиан, руками все еще работая над пуговицами платья.
Я была парализована, неспособная понять, что происходит, но мое тело отреагировало.
— Любой человек, который поднимет на тебя руку, навлечет на себя ужасную, мучительную смерть. Я приду в нашу постель и трахну тебя, покрытый его кровью.
Я задрожала. Не только от страха.
Мой будущий муж раздевал меня в день нашей свадьбы перед другим мужчиной. Мужчиной, к которому у меня было влечение. Тот, кто выглядел так, словно тоже жаждал меня.
— Я не религиозный человек, — продолжил Кристиан, почти дотянувшись до последней пуговицы внизу. — Но верю в святость брака. Верю в клятвы, которые мы даем. А я человек собственнический. Но я знаю тебя. Как бы сильно ты это ненавидела. Знаю, чего ты хочешь. И я склонен дать тебе это. Один раз. Чтобы показать — я готов отказаться от самой своей природы ради тебя. Потому что в этот день, в день нашей свадьбы, я хочу, чтобы у тебя было все, что ты хочешь.
 
Он расстегнул последнюю пуговицу, и мое платье упало на пол.
Я стояла на каблуках и в белом корсете, в комплекте с подвязками и чулками. Корсет, о котором шла речь, был полностью сделан из кружева, и мои твердые, пульсирующие соски были выставлены на обозрение Феликсу.
Выражение его лица почти не изменилось, но я уловила то, как вспыхнули его глаза. Его руки, сжатые в кулаки по бокам. Стиснутые челюсти были видны даже с другого конца комнаты.
Кристиан опустил губы на мою шею, а рукой скользнул между моих бедер и повел ее вверх. На мне не было трусиков, так что никакого барьера. Пальцами раздвинул складочки, нашел мой клитор, открывая меня Феликсу, восхищенно наблюдающему за мной.
Колени задрожали, и я издала стон, когда Кристиан умело исследовал меня.
— Я доверяю Феликсу свою жизнь, — пробормотал он. — Он единственный человек, которому я доверяю на этой земле. Поэтому он — единственный человек, которому я бы доверил тебя. Единственный мужчина, который будет прикасаться к тебе и дышать после этого. Кто будет знать, какова твоя киска на вкус, как твое влагалище сжимается вокруг члена.
Мое тело напряглось от его слов, от того, что он довел меня до кульминации на глазах у другого мужчины. Я впивалась ногтями в ладони, пока боролась с наслаждением. Это должно было быть неправильно. Это то, от чего я убегала до того, как встретила Кристиана.
— Ты многое мне дала, Сиенна. — Его слова были хриплыми, пальцы замерли. — Ты дала мне много частичек себя. И то, что ты не дала, я забрал. — Кристиан повел другой рукой вверх, нащупывая кружево, прикрывающее сосок, затем потянул за край вниз.
Я ахнула, когда он ущипнул чувствительную кожу, наблюдая, как Феликс медленно приближался как хищник.
— Есть еще одна последняя часть тебя, которую ты скрывала. — Кристиан слегка отодвинулся, отпуская меня, чтобы Феликс мог подойти.
Я застыла на месте, когда его руки заменили руки Кристиана. Он прижал меня к себе между ног, его пальцы двигались по моей киске. Мой вдох был резким, отчетливым, колени почти подогнулись. Я бы сдалась, если бы не Кристиан, его сильная и твердая грудь не прижималась к моей спине.
Мой жених держал меня, пока другой мужчина трахал пальцами.
Я не могла дышать. Не могла отвести глаз от Феликса, когда он стоял там, доводя меня до оргазма. Он мастерски работал пальцами, — единственное, что касалось меня. Тело оставалось в нескольких сантиметрах. Он был впереди меня, Кристиан — сзади. Я была зажата между двумя самыми опасными людьми в городе.
Я вскрикнула и откинула голову на плечо Кристиана, когда быстро наступил оргазм. Неожиданно. Жизнь менялась. Двое мужчин оставались неподвижными, пока я приходила в себя, ко мне возвращалось зрение. Тело содрогнулось, когда Феликс убрал от меня свои пальцы, отступил назад и положил их в рот, все это время глядя мне в глаза.
Я была не в состоянии думать, формулировать слова, когда он сбросил пиджак, ботинки, а затем начал расстегивать рубашку. Он раздевался. Я наслаждались видом его кожи. Бледный, испачканный татуировками. Обе его руки забиты, но торс полностью обнажен. За исключением шрамов, которые портили его стройное, мускулистое тело. Они различались по размеру и форме, свидетельствовали о его жестоком прошлом. О времени, когда люди пытались убить его. И потерпели неудачу.
Он расстегнул брюки, показывая четко очерченный пояс Адониса, темные волосы на лобке отчетливо выделялись на фоне бледной кожи.