Тысяча порезов (ЛП)

Возможно, это одна из причин, почему это место не казалось мне домом. Хотя, скорее всего, из-за того, что я открыла глаза и поняла, что не люблю Пита. Я начинала его презирать. И такие чувства у меня были уже довольно давно.
— Я опаздываю на работу. Прошлой ночью осталась у Джессики. — Ложь прозвучала плавно, пока я пересекала комнату, направляясь к нашей спальне.
— Угу, — сказал он, отрывая взгляд от своего телефона. — Я так и подумал.
Мои зубы заскрежетали друг о друга. Мой жених не получал от меня вестей в течение двадцати четырех часов, а он даже не написал мне, чтобы спросить, где я, потому что он «подумал», что я остановилась у подруги. Как будто я так часто это делала.
Я ни разу не ночевала у Джессики. Мне не нравилось нигде ночевать, даже у лучшей подруги. Пит знал это.
— Не вернусь домой допоздна, нужно отработать опоздание, — продолжила я напряженным голосом. Отчасти это правда, у меня было много работы. Но больше всего мне хотелось быть как можно дальше от этой квартиры. Я уже планировала прийти, когда он уснет.
— Хорошо, детка, — ответил Пит ленивым, веселым и раздражающим голосом. — У меня деловая встреча будет допоздна. Завтра сходим на свидание за чашкой кофе? — Он ухмыльнулся, демонстрируя ровные белые виниры.
Мой желудок скрутило, и я кивнула один раз, прежде чем уйти в спальню. Кровать не застелена. Пит полагался на меня в подобных вещах и никогда не благодарил за подобное. Он привык к тому, что кто-то убирает за ним, ведь вырос в доме с горничной. Возвращение сюда мою вину не усилило. Лишь только высветило ложь, в которой я жила последние пять лет.
Это не было похоже на обман. Ведь женщина, лежащая в постели с Питом, была незнакомкой. Выдумкой, которую я придумала, когда решила, что попробую стать нормальной.
Это не обман.
Это возрождение.
Одна неделя спустя
Пит не трогал меня всю неделю.
Я даже была рада этому. Потому что не смогла бы этого вынести. Не смогла бы вынести знакомые, мягкие, эгоистичные руки. Он бы трахал меня так же, как последние пять лет. Обычно я кончала, но только потому, что моему телу нравился секс, чертовски нравился, даже самый простой секс, и я была одной из немногих женщин, которые могли испытывать оргазм от одного проникновения.
В начале наших отношений мы все время занимались сексом. Мы были ненасытны. Мне было его мало. Время шло, Пит начал все больше заниматься своим бизнесом, стал приходить домой позже и проявлять все меньше интереса. Он не изменял мне, я это точно знала. Просто слишком забывался. Принимал антидепрессанты, которые снижали его либидо, плотно ужинал, уставал и дрочил в душе, потому что думал, что я не вернусь домой допоздна. Всевозможные оправдания.
Мы ссорились из-за этого. Когда у меня была энергия.
В течение этого года у меня не было сил ссориться или даже беспокоиться.
Я привыкла, потому что поняла, что именно так происходит в отношениях. У меня есть отличный вибратор, который прекрасно меня удовлетворял. Я фантазировала о том, как изменяю ему, трахаюсь с кем-то другим в нашей постели, пока он не пришел бы домой и не спалил нас. Чем меньше внимания он уделял мне, тем больше начинал раздражать, хотел, чтобы я постоянно ему прислуживала, как будто я его гребаная мать.
Было много вещей, которые мне все еще нравились в этом человеке. Он хорошо относился ко мне, никогда не поднимал руку, предлагал безопасность на всю жизнь. Пит помог моей матери, когда у меня не было другого выбора. Я перед ним в долгу за это. Кроме того, я дала ему слово. Что стану его женой. И отнеслась к этому чертовски серьезно.
Я сдерживала обещания. Теперь у меня есть моральные принципы. Я оставила свое грязное прошлое позади.
И все же человек, имени которого я не знала, разрушил всё. Лишил меня всего доброго, на приобретение которого ушли годы. Он уничтожил личность, которую я создала, которая, как я думала, была прочной, но на самом деле — простой папиросной бумагой.
 
И мне не было стыдно. Ни капельки.
Я долго не спала после того, как Пит заснул, и думала о руках незнакомца. О его члене в моей вагине, в моей заднице. О его руках на моей шее. То, как он крепко и болезненно обнимал меня, пока я раскрывала свои самые сокровенные секреты. О тоне его голоса, когда мужчина произносил грязные слова, пока толкался внутри меня.
Мои оргазмы были ничем по сравнению с тем, что он сотворил. Я спала рядом со своим женихом, и думала о мужчине, с которым ему изменила.
Я изменилась.
По сути, менее чем за двенадцать часов. Он разобрал меня на части и не дал никаких инструментов или инструкций к тому, как собрать себя обратно. Пит ничего не заметил. Потому что он был более замкнутым и самовлюбленным, чем когда-либо.
Я едва обращала на это внимания.
Все, о чем я думала, — это он.
Я не узнала ни его имени, ни номера телефона.
Но знала, где он живет.
Знала, что он будет в «Bella’s» в ближайшую пятницу. Незнакомец сказал мне. Но не просил встретиться с ним. Он просто дал мне информацию, с которой я вольна была поступить так, как захочу. Не сказал, хотел ли он, чтобы я была там. Но, если бы не хотел, он бы вообще ничего не сказал.
Он очень строгий. И мне это нравилось. Нравилось, что в нем была какая-то жестокость. Что он был как мрамор до тех пор, пока не прикоснулся ко мне. Мне чертовски нравилось, что не было никакой нежной ерунды, когда тот трахал меня. Никаких комплиментов, какая я красивая или какая тугая у меня киска, как я хороша.
Как бы сильно меня ни подмывало пойти и встретиться с ним снова, отчаянно желая снова почувствовать его, я сдержалась. Не из-за обязательств, которые взяла на себя перед Питом… хотя в последнее время на это меня подбивало много обстоятельств. Нет, из-за обещаний, которые я взяла на себя.
Так что вместо того чтобы идти в «Bella’s», я поступила по-умному. Я пошла в другое место, напиться со своей лучшей подругой.
— Я изменила Питу, — выпалила я, сделав глоток «Олд Фешена».
Джессика, которая только что сделала глоток розового вина, начала шумно задыхаться. Все в баре обеспокоенно оглянулись. Я отмахнулась от них, наклонившись вперед, чтобы похлопать ее по спине. Она была склонна к драматизму, хотя ее реакция обоснованная. Я не хотела говорить ей, но алкоголь развязал язык. У меня было много секретов от друзей, но этот я не могла держать в себе. Не смогла удержать его внутри. Ему нужно было существовать вне моего разума и моих воспоминаний. Может быть, тогда он не имел бы надо мной такой власти.
Как только пришла в себя, она не заговорила со мной, а повернулась к Эйдену, бармену в нашем любимом баре, который был влюблен в Джессику. Он придвинулся ближе, его темные брови озабоченно нахмурились.
— Нам нужно еще два таких, — прохрипела она. — И бутылку шампанского.
Эйден, привыкший к Джессике и готовый на все, чтобы заставить ее безумно влюбиться в него, один раз кивнул и сказал:
— Сейчас, дорогая, — сказал он со своим очень привлекательным южным акцентом.
Теперь Джессика повернулась ко мне, не обращая внимания на «дорогая» и щенячий огонек в глазах мужчины.
— Шампанское? — повторила я, слегка сморщив нос. Я бы выпила вина, в крайнем случае, но была больше любительницей крепких напитков.
— О, пожалуйста, хоть раз побудь девочкой и порадуйся шипучему напитку, — пожурила она. — Мы празднуем.
— Празднуем, что я изменила Питу? — уточнила я.
— Черт возьми, да! — ответила Джессика, осушая свой бокал.
Я был впечатлена ее готовностью так быстро вернуться к выпивке после того, как вышеупомянутый напиток чуть не убил ее. Но Илай остался у своего отца на ночь, и она не валяла дурака. Моя подруга была замечательной матерью, но стала ею рано, и поскольку отец Илая был куском дерьма, она несла на себе большую часть родительских обязанностей. Когда мы выходили потусить, мы выкладывались по полной. Не в клуб или что-то в этом роде, поскольку не любили платить за дорогие напитки, носить неудобные каблуки, толкаться среди людей и кричать, чтобы услышать друг друга. Это мы обожали, когда нам было слегка за двадцать.