Пастыри чудовищ. Книга 2 (СИ)

– Лайл! Лайл Гроски! Гроски!
– Какого… драного… яприля… – прохрипел я, высовывая физиономию из-под одеяла.
За моё плечо проникновенно цеплялся Лортен, который уже успел изрядно отпраздновать наступление нового утра.
– Дружище… У тебя же есть деньги?
По природной жадности я сперва правдоподобно замотал головой и только после этого осведомился – не случилось ли чего.
– Случилось, – трагично возвестил Лортен. – В этом месте совершенно нечем занять себя! О, вино – это, конечно, превосходно, но разве оно может считаться пищей для взыскательного ума?
– Кости или карты? – осведомился я, пока натягивал штаны.
– …да, – обозначил Лортен сразу всю глубину трагедии.
Я сунул голову в таз с водой, любезно кем-то поставленный на стул рядом с кроватью, вынырнул, отфыркиваясь. Спать хотелось всё равно.
Конечно, я глотнул «Трезвости», только ведь после этого зелья нужно как следует высыпаться. Зелье не предусматривает героические прыжки под носом у бешеного яприля, а потом погрузку полубесчувственного Лортена на повозку. А мы ещё и до нужного места тащились бесконечно, не сразу разбудили хозяев, потом поднялась суета: выделить нам комнаты, постирать одежду, спросить – не надо ли нас попотчевать…
– …и Марэйя – это жена здешнего хозяина – поинтересовалась, откуда мы явились в таком виде. И мне пришлось припоминать туманные события прошлой ночи. Кажется, я сражал неотразимостью прекрасную даму и погружался в винную ванну – прямо как в поэме Эйкоста Айлорского. Ну, я же могу надеяться, что хотя бы принимал ванну не один?
– Можешь, – ответил я, натягивая рубашку. – Мы принимали её вместе.
Кажется, Лортен протрезвел хотя бы до такого уровня, чтобы ответить мне на вопрос, где это Мел.
– О, она отправилась по следам этой лютой, бесчинствующей твари! И отказалась взять меня с собой, пф, как измельчала аристократия. Она даже была уверена в том, что я не сумею передать тебе записку!
Записку Лортен мужественно выудил из кармана через четверть часа поиска и причитаний «Ну, я же не мог ее тоже проиграть? Или мог?!» Всего-то пара строк, набросанных острым, торопливым почерком: «Пройду по следу, гляну места, где часто бывает. Взяла коня. Расспроси в округе. Следи, чтобы Бабник не просадил в кости питомник и не сдох с перепоя».
– Предстоят подвиги? – осведомился Лортен.
– Эпические, – ответил я, тупо глядя на последнюю строчку.
У южан Вейгорда все разговоры с чужаками строятся по схеме «обкормить – споить – расспросить – рассказать тебе всю свою жизнь и жизнь своих родственников – пригласить в гости к себе или к своим родственникам – наконец-то вспомнить о деле, хотя кому оно уже надо?» Так что я старался подловить рабочих во время сбора урожая, а то и разыскать тех, кому успела напакостить бешеная свиночка. Местные работнички розыскным работам сопротивлялись стойко: брали в плотное окружение, тут же организовывали застолье на ближайшей поляне и кидались поднимать тосты. Маневры по спасению своей печени встречались дружными обидами и «Да ты нас что, не уважаешь?!»
Что мне придётся смотаться к Аманде за второй сумкой «Трезвости» – я понял примерно к полудню.
Лортен мешал. Он вступал в разговоры, читал стихи собирательницам винограда, строил глазки каждому столбу и очень возмущался, что мы не идём по кабакам.
– Моё потомственное чутьё истинного аристократа позволяет заключить, что именно там мы можем приобрести самые лучшие сорта… и-э-э, новостей. И вообще, мне говорили, что в «Богатой лозе» ещё и отличная кухня – если, конечно, ты берёшь хотя бы две бутылки…
Осеннее солнышко разошлось и припекало, Мел не появлялась, с новостями не везло. По всему выходило, что папаша-Вельект уже и так сообщил всё, что нужно было, разве что со временем ошибся: яприль мелькал там и сям ещё с луны Глубинницы, но появлялся на дальних виноградных плантациях и никому особенно не вредил.
– Ой, кабы злобный был бы – так он бы нам тут от плантации кустика не оставил, – тараторила одна из местных собирательниц винограда. – Вы кушайте, кушайте, вот, с чесночком и перчиком… Лет двадцать назад, помню, у Миллтарских гор в лесу охотнички яприлей гоняли, ну и погнали в нашу сторону, да и поранили, ухх, сохрани нас Целительница Тарра!
 
– Ой, ой, ой, сохрани нас Целительница, – дружно вторил разновозрастной хор дочерей почтенной собирательницы. Мужчины стояли тут же, пожевывая листья табачка да посасывая винишко.
– Так, стало быть, этот пораненный яприль да и вырвался на плантации господина Вельекта, ну, то есть отца ещё предыдущего хозяина… Ой, ой, что было, сохрани нас Мечник и Даритель Огня!
– Ой-ой, Мечник и Даритель Огня, сохрани нас!
Лортен вовсю разливался чуть в стороночке перед молодёжью. Лепёшки с чесноком, сыром и оливками были дивно хороши, как и молодое винцо. Казалось, можно пару веков вот так сидеть под неопасным осенним солнцем, посреди одуряющих ароматов виноградников. Неспешно закусывать и вслушиваться, как необъятная Айка повествует о раненом яприле, который рвал десятилетние лозы, будто паутинку.
– Ой, топтал! Ой, рвал! Мы все – по сторонам, прятаться значит… кто в канаву, а кто куда, а он, значит, летает и топчет, а визжит страшно-то как. О-ой, сохрани нас Стрелок!
– Сохрани Стрелок, о-о-ой….
– Как же вы от него избавились?
– Да папаша нынешнего Вельекта его завалил, - сплюнул один из стариков. – Вот такой мужик был, не хуже сынка. Стрелок отменный. Прискакал, сталбыть, на коне, и арбалет при нём. Конь и тот испугался, а Вельект старый – ничего. Я сам издалека видал: зверюга эта на него летит, а он стоит, да! Р-раз – и стрелу в глаз ей! Отскочил – и р-раз! – во второй глаз. Славный охотник был, Вельект… С самим Мэйсом Трогири на добычу ходили, пока Трогири виверний не поломал.
– Вы кушать-то кушайте, – подпихнула Айка поближе перцы, фаршированные мясом. – Так я и говорю, значит: не такая эта зверюга. Не бешеная она вовсе, я еще от старого Вельекта слыхала, что яприли – их в бешенстве и не остановить вовсе. Ох-х, упаси нас Перекрестница.
– Ох-х, упаси, – с готовностью поддержал женский хор.
Меня пока что судьба оберегала от встречи с бешеными или ранеными яприлями. Но при питомнике я уже успел нахвататься. Так что закинул в рот ещё малость вяленой козлятины (от перца и специй огнем горит) и подтвердил под общими взглядами:
– Да, так и есть. В бешенстве у яприлей удесятеряются силы – вроде, как у алапардов, только у алапардов скорость, а у этих… вроде как пробивная сила, что ли. Несутся напрямик и крушат. Ну, и когда мы столкнулись прошлой ночью с этим вашим гостем…
– Ох-ох, упаси нас Девятеро! Вина вот выпейте!
– …да, так вот, я как-то не заметил, чтобы он, скажем, разнёс нашу телегу по кусочкам. Не то чтобы я жаловался…
Вокруг зашуршали смешки, а я приналег на оливки и выдал:
– …но он, вроде как, просто поздороваться с нами хотел.
– Ну, у нас-то тоже так, – почесывая подбородок, признался один из собирателей. – Вроде как… бегает, хрюкает. Одно что лозы мнёт.
– Ты уж за себя говори, Лой! Возниц-то он перепугал, а? На закате-то как выскочил из кустов, говорят, бочки раскатил, потоптал, сами-то парни ни живые ни мертвые в кусты… а лошади как испугались… Злой, говорят, был, дико.
– Однако ж убежал!
– Да, а если б их увидел – може, и не убежал бы! Потоптал бы за милую…
– Л-лайл! Ты не мог бы… ко мне присоединиться? – это долетело из кустиков, в которые минутой раньше направился директор питомника. И прозвучало… ну, в духе дня. И в духе Лортена.
Пришлось со стоном встать, протопать добрых полсотни ярдов и впереться в те же самые заросли с закономерным:
– Боженьки, ну что ещё? Ты потерял штаны вместе с честью и достоинством? Не можешь высчитать нужный напор по отношению к силе ветра?
– Мне нужно, чтобы ты одолжил мне пару серебряных монет, – полупьяненьким голосом заговорил Лортен, пытаясь застегнуть штаны. – Как компенсацию, дружище.