Пастыри чудовищ. Книга 2 (СИ)

…честное слово, она совершенно невыносима.
  
ПЕРЕКРЕСТЬЕ. СЛЕД ПРОШЛОГО
 
«…что до четвертого чуда Кайетты, коим являются называемые 
в народе пустошниками «пустые элементы» – единого мнения 
о происхождении этой тайны нет и быть не может. 
Легенд о том, отчего Камень обделяет магией приблизительно 
одного из сотни, сложено немало. Учёные же сходятся в одном: 
так или иначе – перед нами некое повреждение человеческой природы, 
намеренное выделение Камнем тех, кого магией нельзя наделять ни в коем случае…» 
Энциклопедия Кайетты
ЙОЛЛА ДОМЕРТ
– Две… нет, три лучше возьми… скажи вот, чтобы дала как в прошлый раз, да…
Пальцы у ма трясутся. Медные рыбёшки распрыгались по ладони.
А я уже знаю, что соглашусь, но всё равно говорю:
– Ты это… лучше, может, зелье выпей, а? Аманда наварила.
Протягиваю бутылочку с успокоилкой, а у ма становится просто дико жалобный вид.
– Худо мне от этого варева нойя. Дрянь она какую-то кидает туда. Зверям только пить. А меня во – наизнанку выворачивает!
Ма – она упрямая. Особенно когда в плакательном настроении. А она сегодня в очень плакательном настроении. Потому что четвертого дня Мел нашла запасы яблочной бражки, которые ма с вольерными ставили. И всё вылила. Ну, и вчера ма ещё держалась мал-мальски, а сегодня вот совсем ей плохо с утра.
– Тяжко мне на сердце от этой её отравы. Папаша вот твой перед глазами всё стоит, братики стоят, и сил нет никаких… Мне бы только поправиться маленько, пичужка. Поправиться чутка… понимаешь?
Всё я понимаю как следовает. Сейчас будет мне говорить, что ей бы только полстаканца – муть перед глазами разогнать. Чтобы кровь бежала, да слезы к горлу не подкатывали. А что просит три кварты да покрепче, так ей это надолго…
А как принесу – всё будет сперва, как ма обещает. Она разулыбается, причешется, пойдет у Лортена прибираться, или Фрезе помогать, или корма зверям готовить, или ещё чего, что надо по питомнику. Будет болтать с вольерными, под нос напевать и шутить –похоже даже на то, какой она была до пожара, хотя я не очень хорошо помню сейчас уже – а какой она была-то. Потом она ещё к бутыли приложится. И ещё. И к вечеру будет шататься по питомнику и заплетаться ногами, о горе своём всем рассказывать, плакать или ссориться с кем. А с утра-то ей самой стыдно станет, будет работать молча и никому на глаза не попадаться, а потом запечалится и опять хлебнёт, и всё сначала.
Только я-то всё равно пойду. Или она плакать начнет, и корить себя, и прощения просить. Ещё потом сама в деревню начнёт собираться. И придется глядеть, как у неё дрожат руки, и слёзы капают, и какие у неё тусклые глаза, и слушать это всё, так что всё равно ж не выдержу и пойду.
– Ладно, – Сгребаю у ма с ладони монетки. Накидываю куртёху.
Домик у нас прячется за ивняком. Домик небольшой совсем и малость покосившийся, но это хватит перебарахтаться. Как дотяну лет хоть до пятнадцати – поступлю на службу как положено. Буду вольерной, или у Фрезы на посылках, или у Мел в подручных – самое лучшее. И дом поправлю.
Ветрила снаружи – ух-х! Луна Мастера в расцвете, а Ирл Всемастер – мужик непостоянный. В легендах вечно крутит с хорошенькими смертными и дарит свои дивные игрушки направо-налево. На юге-то страны, говорят, теплынь ещё и виноград убирают. А наш уже, было дело, морозцем прихватило – поубирали весь. Зверям ветер не нравится, они в клетках и по загонам зашились и сидят.
Выбегаю за ворота – и меня чуть не сдувает совсем. Фреза б точно набурчала, что мало ем, только куды больше есть, когда у меня «недостаток ёмкости» (Гроски так говорит). Над головой тучи – хорошо, если покапает малость. Тогда рыжий Тейд с шайкой точно на улицу не полезет.
На дороге здоровенные колдобины вымыло: вся прошлая девятница на ливни пошла. Глубинница уходить не хотела, с муженьком здоровалась, видать. А старый Тодд теперь не ездит со своей телегой, на которой всё есть. Интересно, есть у него на телеге лекарство для ма?
 
Аманда ма вылечить не может. Она ей даёт протрезвляющее, сонное, укрепляющее, антипохмелку ещё таскаю. А от тоски нойя не знают, чего варить. Вернее, Аманда говорит: «Нойя знают, сладенькая. Только вот к таким зельям привыкаешь быстрее, да и стоят они дороже, и организму от них больший урон».
Гриз с ма часто разговаривает. А Мел иногда орет, когда ма чего не так утворит. Ма их слушает, кивает, плачет. Ходит потом тихая, глаза прячет. Раз целый месяц продержалась – полную Луну Дарителя Огня, от первого дня до тридцать третьего. А на первый день Травницы напилась.
Ма никак не может прогнать тоску. Потому что у неё тоска перед глазами крутится. И никак её никуда не выкинешь, потому что куды меня выкинешь, в самом деле?
Иду вдоль размытой дороги. По правую руку – магическая ограда нашего питомника. По левую – луг со свалявшейся травой. Можно малость поиграть в любимую игру – представить, что на правой ладони что-то есть. Сегодня проще всего представить, что там Знак Ветра. Волнистая линия, как у ма. Надо прикрыть глаза, махнуть ладонью, как в приказе – вон туда дуй! Ветер дует, обгладывает ветки от листьев. Волосы в лицо кидает, а потом я делаю ещё как будто бы пас – и утихает, ждёт ещё команд.
Весной и летом здорово себя представлять Травницей и вслушиваться – что травы чего наговаривают и шепчут. Если дождь – то можно в мага Воды перекинуться. Если вдруг морозы – тогда я Маг Холода. И ещё бывает, прикидываюсь Следопытом, как Мел – вот у кого Дар так Дар! Стрелком, Мастером или Мечником я бываю совсем редко.
С Даром Огня не представляю себя никогда.
Хотя я-то готова полжизни прозакладывать за то, чтоб на ладони у меня был хоть какой завалящий знак. Хотя б полумесяц, как у Уны. Или как у этого вот законника – хотя кому и на что нужен Дар Музыки?
А лучше б так. Потому что у меня-то ладонь вовсе чистая.
Я пустошник. Нуль. Пустой элемент.
Выбраковка для Камня, к которому меня водили три раза: в пять лет, в шесть и в семь. И который так и не дал мне магии, хотя спрашивается – чего ему было, жалко, что ли?
Если б я увидела Кормчую, я б спросила: чего это ваш Камень сбоит и мне магии не даёт? Что я, ущербная какая, а? Вон у нас есть Фил Динь-Дон на деревне, так он всё улыбается и слюни пускает, да играется с колокольцами, хотя по годам он как Гроски уже. И у него на ладони – Знак Воды. Или я что – чем-то хуже рыжего Тейда с его обормотами, чтоб меня вот так, списывать как мусор и выкидывать, а?!
В семь лет, как мы с ма в третий раз в Акантор ездили, я не спросила. И вообще ревела, как не прошла Посвящение в третий раз. Это, сталбыть, с концами уже, всё, пустышка, потому как некоторым Камень даёт магию на второй раз или на третий, а после третьего – нет, не даёт. А сейчас мне десять, и уж я бы спросила как следовает – не поглядела бы, что там зал здоровый, жрецов полно и Кормчая вся важная такая, как не отсюда совсем. Глянула бы в лицо и спросила: он у вас чего, барахлит, этот ваш Камень? Так позовите Мастеров из Мастерграда, что ли.
Только Мастера-то, небось, и не скажут ничего. Гляжу на здоровенный валун на перекрёстке и вспоминаю Камень: на трёх плитах-подставках вокруг него, серый такой, посередке как ладошка детская выдавлена. Туда надо положить правую ладонь – и Камень тебя наделит Печатью и магией. Кто говорит – это больно, кому щекотно, кого морозит и жжёт. Мне было никак. Камень как камень, холодный. Все три раза.
Мел говорит – даже академики за века все извилины стесали, чего там в Камне клинит, раз он магии не выдаёт. И почему «пустых» с годами то больше, то меньше. Я у женишка Мел (хотя никакой он не женишок, смех один) поспрашивала – вроде, он учёный малость. Так он говорил: всё, что связано с Магией Камня – для учёных тёмный вир. Есть, говорит, у них всякие догадки – почему Камень одного награждает Даром Огня, а другого – Даром Холода, да и даёт по-разному, то мало, а то и завались. Только вот эти догадки между собой не срастаются, и проверить их не получается – так он и сказал. Потом ещё начал легенду какую-то рассказывать, что, будто бы, Камень магии не даёт самым сильным и стойким, потому как магия – это так себе, штаны поддержать, а вот ежели ты всамделе достойный и сердцем чистый, то её тебе и не надо – так проживёшь. Ну, не знаю, как-то я не сильно утешилась насчёт этого. Какой смысл быть достойным, когда на тебя все как на мусор глядят?