Мир глазами военно-морского гигиениста
Первый ядерный взрыв на полигоне был подводным – в районе губы Чёрной 21.09.1955. Здесь на глубине около 12 м испытывалась ядерная торпеда мощностью до 20 кт. 07.09.1957 – второй ЯВ на Новой Земле, на башне высотой 15 м как наземный (единственный на этом полигоне). 24.09.1957 – третий на Новой Земле ЯВ – воздушный. Затем было произведено еще 87 ЯВ: в атмосфере (85) и под водой (2). Последний ЯВ в атмосфере был осуществлен 25.12.1962. С 1964 года на Северном полигоне стали производить только подземные ЯВ – всего 42.
На время моего пребывания на Новой Земле с сентября 1971 по сентябрь 1974 года приходится 7 ЯВ. О времени их проведения нас, жителей «Белушки», известили по трансляции только один раз (взрыв заряда мегатонного класса 12.09.1973 в штольне зоны В). Жителей гарнизона попросили поставить посуду, бьющиеся предметы в помещениях на пол, а самим к 10 часам утра выйти из зданий на открытую местность.
Солнечное, но прохладное утро, безоблачное красивое разноцветное небо. Воспитатели детского сада ведут на стадион гуськом детей. Жители жгут костры, чтобы согреться. 10 часов утра. В этот момент по земле проходит волна, кажется, что под тобой резко опустилась земля. Ощущения, как при полёте, когда самолет падает в воздушную яму. Вторая волна землетрясения доходит более плавной. Можно возвращаться в здания. Разрушений более чем за 100 км от эпицентра взрыва не произошло. Домашняя утварь цела.
Открытая информация об этом взрыве гласит: «Просачивание радиоактивных инертных газов (РИГ) в атмосферу (Т-30 мин). Соответствие прогнозу. Через 5 часов РИГ на высоте > 1 км были вынесены на акваторию Карского моря с последующим переносом в юго-восточном направлении; нижняя часть струи РИГ распространялась над архипелагом в южном секторе. Наиболее удалённые места обнаружения РИГ с помощью прецизионных технических средств авиационного радиационного контроля – в районе г. Ижевска» (см. вышеуказанный источник).
К двум испытаниям в зоне А с интервалом в 1 месяц имел некоторое отношение. ЯВ 27.09.1973 г. – мощность меньше 100 т. Радиационные последствия испытания: «Малоинтенсивное просачивание РИГ с их преимущественным распространением на юго-восток с разворотом на север». ЯВ 27.10.1973 г. – мощность мегатонного класса.
Радиационные последствия испытания: «Практически полный камуфлет». В переводе с французского камуфлет означает: 1) разрыв артиллерийского снаряда, авиабомбы, мины под землёй без образования воронки; 2) неприятная неожиданность, подвох, неприятность. Для меня лично больше подошло второе. По указанию ВРИО командира – начальника полигона начальник медицинской службы отдаёт мне распоряжение: подготовить аппаратуру для исследования воздуха на сероводород в зоне А. Вертолёт вылетает через 3 часа.
Полёт проходил нормально, если не считать, что при подлете к посёлку Южный снежный заряд ухудшил видимость и вертолёт чуть не сел на столб.
Несмотря на лёгкий ветерок, в посёлке ощущался запах тухлых яиц – сероводород. С начальником экспедиции, он же старший руководитель буровых работ (бурение очередной скважины под заряд проводилось по ранее намеченному плану), согласовал выезд к месту выхода из-под земли сероводорода для отбора проб.
Единственный медицинский работник гарнизона – фельдшер – жена командира роты военных строителей сообщила, что на приём к врачу записалось несколько человек. В вертолёте со мной было несколько пассажиров, и весть о прилёте в гарнизон врача, старшего лейтенанта – разошлась быстро. Приём назначил на утро следующего дня.
Вечером при свете фар мощного бульдозера «Челябинец» с начальником экспедиции двинулись к месту проведенного взрыва. Удивительно, как бульдозерист ориентировался в маршруте. Дорогу перемело сугробами, по открытым участкам текла поземка. Доехали. Вышли из кабины. С футбольной камерой и насосом подошёл ближе к месту выхода газа, как мне его называли «трещина». Отобрал пробу. На обратном пути увидел, что моего спутника рвет. Страшных мыслей не было. Поехали в посёлок.
В быту до сих пор алкоголю отводят роль радиопротектора. Рассказывают, что на испытаниях первых атомных подводных лодок спирт на них был в свободном доступе. Научных данных о радиопротекторных свойствах спирта не встречал, а в алкоголизации подводников не сомневаюсь.
Тем не менее, начальник экспедиции не отказался выпить привезенного мной спирта. Для исследований он не требовался, поэтому бутылка опустошилась без ущерба для науки и практики. Погода ухудшилась, но до места жительства нового знакомого было недалеко, попросил его отзвониться. Дошёл нормально, белых медведей не встретил.
После согревания футбольной камеры произвёл измерение концентрации сероводорода с помощью прибора УГ-2 и индикаторных трубок. Концентрация H2S в пробе превышала ПДК для населенных мест более чем в 200 раз. Нужно отметить, что уравнивания давления пробы воздуха в камере до нормального – не проводилось. Лег спать, завтра врачебный приём.
Один из пришедших на приём – солдат-строитель. Диагноз: панариций концевой фаланги пальца кисти. Созревший панариций нужно оперировать. Сестра подготовила всё необходимое. Ввожу новокаин (проводниковая анестезия), больной со стула начинает сползать, теряет сознание. Вот тут-то перед глазами замелькал мой красный диплом. Как говорится, слава Богу, оказался не анафилактический шок, а банальный обморок. Отходили бедолагу. Операцию провёл, но уже больного уложил на стол. Все обошлось.
По возвращении в «Белушку» был вызван к ИО начальника гарнизона капитану первого ранга Шарапову. Доложил. На кого был рассчитан вопрос, до сих пор не знаю: «Может, приостанавливать проведение работ в поселке Южный?». Старший лейтенант медслужбы ответил, что такое решение принимается Советом Министров СССР. Я не без смелости сказал временному руководителю полигона, что женщинам и детям там делать нечего. Попытка выклянчить под это мероприятие учёбу на академических курсах была отвергнута напрочь с предупреждением о неразглашении известного.
Позднее, когда описывал этот факт для получения статуса участника испытаний ЯО, комиссия отклонила рапорт-заявление. Судя по всему, никто меня приказом в посёлке Южный не командировал. До сих пор непонятно, от какого испытания треснула земля. Известно одно: сера в сероводороде была активной (S32), период полураспада 36 дней, критический орган – лёгкие.
* * *Лечебная работа на Новой Земле состояла из дежурств по гарнизону, фактически – это скорая помощь. Из запомнившихся фактов: правильный диагноз и транспортировка в госпиталь подполковника авиации Абейкова – 39 лет, желудочная форма инфаркта миокарда; своевременная доставка в госпиталь прострелившего себя на посту матроса – остался жив; доставка матроса (дояр на ферме) с оторванной кистью (сотоварищ вручил ему подожжённую толовую шашку за отказ угостить молоком); снятие у матроса отёка Квинке после вакцинации от гриппа.
Вызывался как дежурный к роженице, но успел довести в госпиталь. При этом женщина успокаивала меня, а не я её, так как имела опыт, роды намечались третьи. Тягостное воспоминание вызывает смерть водителя санитарного УАЗа от отравления угарным газом в гараже (не госпиталя). В морге крысы обезобразили ему лицо. Увезли в Таджикистан в закрытом цинковом гробу.
В комнате на двоих, считавшейся лучшей в плане размещения офицеров, мы с моим соседом Николаем Макаровым поддерживали чистоту и порядок. На окне у нас висели привезенные мной шторы.
Стол всегда был чистым, покрытым скатертью, готовым к работе. На стене висела книжная полка, а под ней сделанный нашими руками бар, в котором, конечно, было пустовато, но красивые пустые бутылки содержались. На боковую стенку книжной полки я вывешивал бумажные листы с крупно написанными английскими словами и их транскрипциями, чтобы перед сном прочитывать и запоминать, увеличивать словарный запас.
Как-то командир полигона контр-адмирал Миненко делал обход помещений общежитий. Сначала он попал в комнату четырех офицеров-строителей, в которой царил бардак. Отругав жителей, зашел и к нам. «Ну вот, можно же по-человечески жить» – была его оценка наших холостяцких условий размещения.