Наши параллели (СИ)
Но сегодня она очень сильно меня обидела, заявив: "Какие у тебя могут быть проблемы? Живи и радуйся". Для меня эти слова оказались острее бритвы и очень задели. Я понимаю, что она не имеет абсолютно никакого понятия, что твориться в моей жизни, да никто не имеет ни малейшего представления, кроме Тео. Но в последние дни я старалась ей рассказывать больше про мою обычную жизнь — про школу, друзей и мои волнение по поводу выпускного, чтобы совсем не терять с ней контакт. А она просто взяла обесценила мои проблемы и ушла из дома. Предполагаю, что к Треви. Я никогда в жизни так сильно не ссорилась с матерью. И самое тяжёлое, что она не кричала и не бесилась, в этом случае я бы сослалась на порыв гнева, и что на самом деле она так не думает, но мама сказала всё это на немного повышенных тонах будучи совсем спокойной. Тихая злость страшнее открытой ярости. Папа бы заступился за меня, но к великому сожалению, он сейчас на работе, а я в сотый раз меряю шагами квартиру в гордом одиночество. Суббота явно не задалась с самого начала.
В голову лезут не прошенные мысли, и чтобы их отогнать, нужно сосредоточиться на чём-то другом. Например, пока я в первой параллели я могу продумать детали плана, а уже во второй параллели — действовать. Есть у меня пару идей…
༻ ❀ •༺
— Здравствуйте, — я стою рядом с библиотекарем.
— Леди Грейс, несказанно рад, что вы вернулись! Без вас во всё дворце пусто. — морщинистый старик с моноклем в чёрной роговой оправе растянул дряхлую улыбку.
— Спасибо, мистер Бон. — улыбаюсь я, а сама шарю глазами по его рабочему столу. — За время моего отсутствия я совсем уже забыла должна ли я вернуть какие-либо книги обратно? Не могли бы вы посмотреть, пожалуйста?
— Ох, да, конечно-конечно, обождите минутку. — седовласый библиотекарь тянется за огромной папкой с записями всех посетителей.
Он открывает тетрадь, и прищурившись правым глазом, спрятанным за круглой линзой, висящей на цепочке, просматривает все записи. Но он не замечает, что я делаю тоже самое, но ищу вовсе не своё имя. Почерк у старика небрежный, как-будто он всегда пишет второпях и не на столе вовсе, а где-то на коленке. Декабрь, январь. Но дальше страницу он не переворачивает, конечно, ведь остальное время я провела не в Уайтхолле.
— У вас нет задолжностей библиотеке, леди Грейс. — пожилой человек поднимает на меня глаза, а я мигом отвожу пристальный взгляд от тетради. Верно говорит, не моего имени, ни Роберта Линна там нигде и в помине нет.
— Благодарю вас. — я задерживаюсь у рабочего места мистера Бон дольше, чем стоило, это не ускользает от внимания старика.
— Чем могу ещё быть полезным?
— Эм, да. — киваю я. — Я уже который день не могу найти "Историческое зеркало" и "Римские деяния", вы лучше всех знаете эту библиотеку, поможете найти эти произведения?
— Отличный выбор, эти две книги являются самыми знаменитыми в наше время. — он медленно поднимается со стула. — Конечно, я сейчас принесу их, обождите, пожалуйста.
И он в развалочку удаляется в самое сердце библиотеки. Я провожаю старика взглядом, и как только от теряется в огромном количестве книг и полок, я резко разворачиваю папку, оставленную им на столе, к себе. Руки трясутся пока я быстро листаю пожелтевшие страницы записной тетради, стараясь как можно быстрее просмотреть содержимое каждого листа.
— А вот и прекрасные сочинения! — слышится голос за стеллажами, я судорожно оборачиваюсь, но мистера Бона нигде не видно.
Тогда я возвращаюсь к записям, которые намного труднее читать в торопях, так ещё и пытаться разобраться в этих кривых каракулях. Февраль. Чьё-то имя и фамилия вычеркнуто синими чернилами. Я напрягаю зрение и вглядываюсь в перечёркнутые буквы. Роберт Линн. Несмотря на то, что я так и предполагала, моё сердце пропускает удар. А вдруг эта бумага ни коем образом не связана с ним, и это чистой воды случайность? В любом случае, я резко закрываю тетрадь и возвращаю её на место. Возвращаюсь туда же, где стояла, когда уходил мистер Бон, и буквально через полминуты в поле моего зрения оказывается престарелый библиотекарь с двумя томиками в руках.
༻ ❀ •༺
Отлично, я узнала, что Роберт Линн действительно был в библиотеке и даже брал какую-то книгу. Но откуда мне знать, что оторванный кусочек письма принадлежит именно ему? Во дворце много людей, которые посещают королевскую библиотеку, и ещё больше людей, которые получают почту. Правда это письмо было с весьма странным содержанием.
"…обещана. Война с Шотландией."
Кто кому обещана? При чём здесь Шотландия, если на данный момент ведётся дело с Францией? И почему письмо написано ни на английском, ни на французском, и даже ни на шотландском, а на латыни?
Я устало падаю на кровать. Когда я возвращалась в Уайтхолл мне почему-то казалось, что все сложности позади и теперь меня ждёт размеренная спокойная жизнь. Голова просто пухла от неимоверного количества вопросов, которые пока остаются без ответа. Слышу звук стука в дверь и кричу "Входите". На пороге оказывается немного раздосадованный отец. Он проходит в комнату и садиться на кровать. На его лбу намного отчётливее показались горизонтальные складки, чем обычно. Я сажусь рядом и молча жду пока он расскажет, что его тревожит. Хотя я и без того это знаю.
— Мне жаль, что она тебя обидела. — наконец говорит папа.
— Не извиняйся, это не твоя вина. — я мотаю головой, мама ушла вчера к Мейви и осталась на ночёвку. — Я беспокоюсь за неё, но возможно, ей чем-то поможет Мейви. В таких случаях, обычно, стоит надеяться на друзей.
— Но мы её семья, Грейс. — возражает папа. — И это не в стиле твоей матери.
— Что случилось на работе? — я стремлюсь немного увести тему, потому что глубоко в душе я отчётливо понимаю, что он прав.
— Компания, в которой работает Мэй на грани банкротства.
— А для неё работа превыше всего.
— Когда мы познакомились, она уже была обручена с работой. Ей сейчас очень нелегко. Я не прошу тебя простить маму, просто постарайся понять её.
— Я понимаю. Но кому сейчас вообще легко? — хмыкаю я. — Почему она ставит свои интересы и проблемы выше других?
— Ты же знаешь её…
Папа замолкает, и над нами нависает звенящая тишина. Каждый думает об одном и том же. Для меня мама всегда казалась очень сильным человеком, краткой и точной, но и у таких людей есть чувства и эмоции, которые иногда берут вверх. Она срывалась редко, но метко. В последний раз, когда прорывалась её невидимая дамба, мама оборвала все связи со своими родителями. Это произошло в месте, которое всегда будет ассоциироваться у меня с бабушкой и дедушкой, несмотря на то, что я их плохо помню. Небольшой деревянный домик, кристально чистое озеро в лесной чаще, окружённое величественными деревьями, а совсем недалеко ферма, на которой всю жизнь проработал дедушка. Мне тогда было пять лет, и единственное, что я помню — кричащую маму и плачущую бабушку, просившую у неё прощение. Я робко проковыляла из комнаты в гостиную. Помню это непонимание происходящего, когда я просила маму не ругаться на бабушку и дедушку, но она грубо дёрнула меня за руку и закрыла обратно в спальне. А на следующий день мы уехали, и мама запретила своим родителям приближаться ко мне. Стоило мне хотя бы попытаться поднять эту тему, она всячески пресекала любые расспросы. До меня до сих пор оставалось загадкой то, что произошло тринадцать лет назад в загородном домике у озера в штате Миннесота. Я даже не знаю живи ли они ещё или нет, а если нет, то где похоронены. Мамин строгий характер передался ей от её отца — коренастого низкого мужчины. Помню, что у него в последний день нашей встречи была почти лысая голова, а у бабушки длинные бледно-русые волосы с примесями седеющих волосков. Это единственное, что я о них знаю. И имена — Руфус и Амелия. В то время как у всех детей было две бабушки и двое дедушек, я была окружена только родственниками по папиной линии. Если даже задуматься, я понятия не имела есть ли у моей родной матери братья или сёстры, возможно у меня уже даже есть кузены, но я никогда об этом не узнаю.