Гангстер вольного города (СИ)

«Для начала выбраться отсюда, — проворчал я. — Разобраться со своими проблемами, а потом уже вернуться к магии».
Койот только было начал паясничать, но тут дверь в мою псих-комнату открылась. На пороге стоял улыбающийся и благодарный Монеткин. Только вот из-за своих габаритов в этот узкий проём войти он не смог. А я не смог промолчать:
— Вы проходите, Кирилл Петрович, — зло ухмыльнулся я. — Присаживайтесь и чувствуйте себя как дома!
Монеткин шутки не оценил, но и ворчать не стал. Отошел на пару шагов назад и попросил пройти за ним.
— Ну, раз вы настаиваете…
Первым делом я увидел морду недовольного бандита. Мог бы, конечно, и плюнуть в неё, но портить и так шаткие отношения не стал.
Мы, как мне и показалось, снова были на том самом черном рынке. Только в другой его части, где стояли подобные моей «клетке» комнатушки, сделанные из бетона. Местный отель у них такой, что ли?
А направлялись мы в сторону офиса Кирилла Петровича, но так до него и не дошли. Не хватило буквально «пары» палаток. Монеткин раскачивающейся походкой завернул за угол, где притаилась невзрачная дверь, ведущая куда-то под землю.
Так как он шёл впереди, я не видел смысла что-либо спрашивать. Уж явно не заманивает, а зовет за собой.
Спускаться пришлось недолго, и после лестницы, ведущей вниз, мы практически сразу оказались просторной комнате без окон. Что же, ожидаемо.
Посреди комнаты, на двадцати квадратных метрах, красовался один единственный стальной стол и четыре кожаных кресла. А нет, вру, еще был табурет, на котором сидела та самая цыганка, что почему-то искренне считала, что за конину нужно стрелять в упор.
Ну, как сидела… Спала, уткнувшись лицом в стол.
— Это, — Монеткин грузно опустился в кресло и вытянул ноги, — Марьяна Чоаба, племянница местного цыганского царька.
— Барона, — поправил я его. — Настоящего барона.
Девчонка, услышав мои слова, тут же подняла голову.
— А ты, как я погляжу, в степняках разбираешься? — тут же ответил Кирилл Петрович.
Поправлять его и говорить, что цыгане степняками не являются, я не стал. Пусть думает так, раз уж ему хочется. Дочурку разубедить не получилось, а уж папаню так тем более.
— Почему племянница человека, который занимает высокое место в своем таборе, сидит здесь? — на всякий случай поинтересовался я. — Нет, понимаю, она напала на вас, но разве подобное не расценивается, как удержание в заложниках?
Монеткин повернулся, и поросячьи глазки лениво на меня уставились.
— Нет. Она, хоть и является «носителем» этой поганой крови, никакого ответа за себя не потребует. У нее своя стая, у барона — своя.
— А как же за семью, коня и двор?
— Не понимаю, о чем ты…
Марьяна тем временем отчаянно пыталась испепелить меня взглядом. Ее можно было понять — оскорбили, ударили по больному, да еще и на цепь посадили в холодном помещении. Но это ведь не причина бросаться на людей, верно?
Я сел рядом с Монеткиным и принялся ждать. Точнее, дожидаться его дальнейших действий.
— Ты, дочь шакала, — злобно начал Кирилл Петрович, — по какому праву напала на мой дом?
— Я уже отвечала тебе, жирный боров, — оскалилась Марьяна.
Я же заметил на её лице ссадины. Значит, били. И не один раз.
— Я тебе… — обозлился толстяк и попытался подняться.
Выглядело это слишком комично, и вскоре боров оставил неудачные попытки сделать это грациозно, а потому просто погрозил ей кулаком.
— Дочь мою за что отравили⁈ А⁈
А, так вот оно что… Отравили ее, получается? А я-то всё думал, что золотозубый придурок забыл в кабаке, где собирается местная золотая молодёжь. Убийца, значит. Ещё и наёмный.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — заулыбалась Марьяна.
Свинтус всё-таки вытащил свою тушу из кресла. Цыганка тут же сжалась, понимая, что ей сейчас прилетит оплеуха, поэтому когда Монеткин замахнулся, а я заорал ему:
— Стой.
Цыганка даже пискнула от удивления.
— Что? — не веря своим ушам, остановился и спросил Кирилл Петрович. — Это ты мне сказал?
— Тебе, — сухо отрезал я, вставая со своего места. — Ну неужели такой, как вы, с вашим опытом и возможностями, не смогли выпытать из нее правду?
 
Лесть быстро сделала своё дело. Монеткин напрочь забыл о своей первой реакции и заулыбался.
— Ну, знаешь ли… — замялся толстяк. — Не всегда под рукой хороший дознаватель.
— Как хорошо, что именно сегодня я у вас в гостях, — улыбнулся я в ответ. — Слушай, Марьяна, а почему твой дядя не хочет за тебя откупиться? Достала его, наверное, да?
Цыганка ничего не ответила и злобно сощурилась.
— А, понимаю, — Монеткин отошел чуть в сторону, а я продолжил: — Наверное, нежеланная племянница, да? Небось, мама твоя — родная сестра Чоаба, а твой отец — какой-нибудь увалень, которого вздёрнули в тот же час, как узнали о появлении тебя на свет?
Попал в самую точку. Марьяна резко дернулась и попыталась вытянуть перед собой руки. Благо цепи на кистях, как и обручи, держались крепко, не позволив ей даже встать в полный рост.
— Отлично. С первым мы разобрались, — довольный собой кивнул я. — Получается, ты мне ничего про покойного Бахти сказать не можешь? И почему твой дядя заинтересовался мной тоже?
— Почему же не могу? — оскалилась она. — Могу. Да ещё как. Ты меня только отпусти, касатик, в я тебе всё и расскажу.
— Касатик… — я выдавил из себя смешок. — Говоришь, как бабка старая.
— Чоаба интересуется каждым, кто так вызывающе себя ведет в местах, где торгуют его люди, — ответил вместо Марьяны Монеткин. — Ты мне скажешь, сука, зачем пытались отравить мою дочь?
Цыганка, криво ухмыльнувшись, промолчала. Тут я сдерживать Монеткина не стал. Боров отвесил пленнице такую пощечину, что её голова дёрнулась как автомобильный песик на торпеде.
— Зуб за зуб, — еле прошептал сказал я. — Если Катя вспомнит, как именно выглядел тот парень, то мы найдем его. А то я его толком-то и не помню.
Кирилл Петрович грустно выдохнул, намекая, что и сама Катя ни черта не помнит.
— Но, мы можем продолжить пытать её! — наигранно воодушевился я, сверкнув белоснежной улыбкой. — Я много методик знаю, но, как вы понимаете, зуб за зуб. Да, красавица?
Кареглазая, и без того бледная, чуть не слилась с побелкой.
— Если она действовала как отдельная цыганская каста, то, скорее всего, отравитель из её группы. Мелкий барон, что постоянно пытается вставлять вам палки в колеса. Не припомните такого?
Монеткин вроде как начал соображать. Затем хлопнул себя пятерней по лбу и заговорил:
— Как же я сам-то не догадался…
Ага. Конечно. Не догадался. Да ещё и сам. Ты просто непроходимо тупой. Вот и все.
— В общем, у меня есть условие, при котором я смогу всё из неё вытащить. Подпишем договор?
Кирилл Петрович, конечно, удивился, услышав слово «договор». Но согласился. Молча кивнул и позвал меня наверх, где я и озвучил ему свои условия, передавая в руки кое-какой документ.
  
Глава 18
 
Я рекомендовал не убивать парней, которых «заказал» адвокат Филинов. При чем не просто не рекомендовал, а настоятельно попросил этого не делать. Тем не менее ручаться за работу Монеткина не мог.
— Как получится, — улыбнулся боров. — Сам понимаешь, ребята у меня сильные, могут и переборщить.
— Я тоже могу переборщить, — парировал я. — И случайно убить пленницу. Оно тебе надо?
Судя по выражению его заплывшего салом лица ему это было не надо. Более того, Кирилл Петрович нахохлился. Мол, чего это я ему «тыкаю», а не «выкаю», но предпочёл промолчать.
— Ты правда сможешь узнать, кто и зачем её послал? А ещё выудить, кто был тем отравителем?
— Да, — уверенно заявил я. — Поверь, Кирилл Петрович, я многое умею и могу. Так что она даже без языка напишет мне явки и пароли.
Монеткин заёрзал на стуле, пристально уставился на меня своими поросячьими глазками и всё-таки кивнул в знак одобрения.