Инцел на службе демоницы 1 и 2: Секса будет много (СИ)

Канал «Культура» продолжался, посвящая меня в тонкости адской версии Ренессанса.
— А в двух словах можно? — не выдержал я.
— В двух словах, — с досадой передразнила Би, — у вас с ним одинаковая проблема: он был таким же инцелом, как ты! Только ему я это прощала, потому что он был гением. А ты должен трахаться!..
От того, как часто и смачно она говорила, что я должен трахаться, у меня уже сворачивались уши.
— А еще у него тоже была подружка детства, его ненаглядная Беатриче. Вернее, это он считал ее подружкой, она его даже не знала. Это не тянуло даже на френдзону! И вместо того чтобы ее добиваться, что-то делать или хотя бы познакомиться, молодой Данте просто строчил стишки и посвящал ей. Даже когда я решила его вознаградить и пришла к нему в ее образе, он отказался. Потому что даже представить не мог, как можно засунуть в свою Беатриче! Поэтому в его Беатриче совал кто-то другой. Вот такая вот история, — не сводя с меня глаз, закончила Би. — Надеюсь, с тобой таких проблем не будет.
Медальон только сейчас полностью остыл — таким горячим он не был еще ни разу.
— Все, закроем тему, — сказал я. — Ася мой друг, и она не для этого.
И мне плевать, что бы думали по этому поводу Данте, или Казанова, или даже сама Беатриче.
— В общем так, — в голосе суккубы засквозило недовольство, — один секс в день — считай, твоя норма. То, что ты мне должен, пока учишься. И спрячь уже его под майку! — острый ноготь грубо ткнул в сторону медальона. — Это не та вещь, которую стоит показывать всем подряд. То, что ты работаешь со мной, в глазах многих демонов тебе не добавит очков.
Данина шутка вспышкой всплыла в голове. Или все-таки это была не шутка?
— Чего? Какие демоны?
— Можешь не напрягаться, — небрежно отмахнулась Би. — Пока я рядом, с тобой ничего не случится.
Вот теперь расклад меня точно не устраивал. Получается, где-то рядом бродят демоны, которые недолюбливают ее и теперь, как следствие, меня.
— А раньше ты не могла это сказать?
— В сделках с посланниками ада есть свои подводные камни, — она слегка повела плечом. — Я вполне могла кое о чем и умолчать. Надо было самому уточнять заранее…
Который раз от разговора с ней меня не покидало чувство, что меня развели. О чем еще я должен был уточнить заранее?
— В общем, подведем итоги, — Би сложила пальцы пистолетом и поднесла к губам, словно намекая, что будет стрелять по мне, если придется. — У тебя два беспроигрышных варианта на вечер: Ася, готовая на все подруга детства за стенкой, или Яна, про которую ты слышал, что она шлюха. А когда девчонки говорят, что кто-то из них шлюха, они обычно знают, о чем говорят. Выбирай любую. Хочешь, кинем монетку?
В жизни я встречал немало людей, которым было плевать на мое мнение, и обычно все они от меня чего-то хотели. Некоторые добивались, некоторые нет — но никто никогда не требовал чего-то так навязчиво и упорно, как это делала Би. Насколько я помню, у нас была сделка, а не рабство. И не ей решать, с кем и в чьей постели я сегодня окажусь.
Хотя, конечно, оказаться в постели Яны я бы был не против: по слухам, в сексе она куда больший суккуб, чем валяющаяся на моей кровати демоница. Но ее же придется искать, болтаться по каким-то забегаловкам на окраине города, влипать в неприятности… Оно мне вообще надо? Перспектива казалась не намного лучше вчерашнего вебкама.
— Я, пожалуй, сегодня дома останусь.
— Асю выбрал? — оживилась Би. — Отлично! Она как раз тебя ждет.
— Нет, — я повернулся к ноутбуку, — один, отдохну. Устал я что-то.
Кровать сердито скрипнула.
— У тебя норма! — напомнила Би таким тоном, каким начальник отчитывает офисного клерка за проваленные показатели.
Вот только она не была моим начальником, что бы там о себе ни думала.
— Открою браузер, — пожав плечами, отозвался я, — и выполню норму. Даже перевыполню. Здесь у меня двадцать женщин на одной странице. Если бы у Казановы были такие возможности, он бы тоже не заморачивался.
— То есть, — процедила демоница, — ты хочешь сказать, что я дала тебе такие возможности, а ты вместо этого будешь сидеть дома и дрочить?
 
— Именно, — кивнул я. — Я вообще считаю, что этот медальон — мое право, а не обязанность. Хочу — будет один секс в день, а хочу — один в год. И не надо ставить мне нормы!
На несколько секунд в комнате повисла зловещая тишина, а потом Би резко вскочила с кровати.
— Я тебе кое-что разъясню, если ты не понимаешь, — в ее глазах, за долю мгновения ставших ярко-красными, полыхнул самый настоящий пожар. — С тех пор как ты стал моим фамильяром, ты принадлежишь мне! И я могу делать с тобой все, что хочу!..
Хотя она стояла прямо передо мной, ее голос будто доносился из самых глубин преисподней — яростно и одновременно холодно, громко и одновременно глухо. Я невольно поежился, когда из-под ее ногтя вырвалась струйка пламени и коснулась моей щеки. Но ожога не было — наоборот, меня прошил ледяной холод.
— Так же легко, как щелкнуть пальцем, я могу заставить тебя делать что угодно! Будешь сопротивляться внутреннее, но не сможешь остановиться. Скажу трахаться — будешь трахаться! Скажу выйти в окно — и ты выйдешь!..
Медальон на шее вдруг стал безумно тяжелым, словно тонкая позолоченная пластина превратилась в огромный булыжник. Я схватился за цепочку, пытаясь ее снять, и… не почувствовал собственных пальцев. Я больше не мог ими управлять, не мог их разжать, не мог даже отдернуть руку.
— Ты же говорила, что я не потеряю свободу!..
Мой голос дрогнул, почти не скрывая страх. Руки не слушались, их будто парализовало, и я был абсолютно бессилен что-то сделать, хоть как-то себе помочь.
— Да потому что это целиком зависит от меня! — сверкнула глазами Би. — А я так не работаю! Я не отнимаю свободу, как другие демоны, — жестко, но гораздо спокойнее добавила она. — Я оставляю волю. Можешь снять медальон, если хочешь…
Мои пальцы мгновенно ощутили холод металлической цепочки. Руки вновь принадлежали мне. Судорожно, пока она не передумала, я потянул медальон вверх, собираясь его сорвать и отбросить прочь.
— Просто знай: три женщины, — вдруг сказала Би. — За всю жизнь у тебя было бы всего три женщины. Это я прочитала на твоей ладони.
Она произнесла это таким тоном, будто читала эпитафию на моих похоронах.
— Первая — в двадцать. На студенческой вечеринке. Там все и случилось, но не потому что ты хотел ее, а потому что она захотела тебя — и ты был слишком пьян, чтобы отказать. Вторая — твоя жена, единственная, с кем ты спал больше одного раза. А потом на корпоративе в сорок ты напился снова, и там была третья, последняя, совершенно случайная связь. Вот и все. Ничего особенного. И Аси, между прочим, в этом списке…
— Хватит!
Я уже не мог слышать этот тон. Но еще более невыносимым было то, что она говорила. Если она и правда может видеть будущее, если моя жизнь и правда будет такой жалкой… Я совсем не так себе все представлял. Пальцы с досадой сжали тонкие звенья цепочки, которую я пока еще не успел снять.
— Вы, люди, смертны, — в упор глядя на меня, продолжила Би. — Ваша жизнь начинается и заканчивается. Она не вечна. И единственное, чем вы можете ее наполнить, сделать незабываемой, — это чувства и эмоции. Но вместо того чтобы ими наслаждаться, вы от них бегаете… Глупо, не правда ли? — она замолчала, явно не ожидая ответа, а потом добавила: — Но это не все, что я увидела на твоей руке.
Слушая, я рассеянно скользил взглядом по множеству линий на моей ладони. Они сплетались, не говоря ни о чем, только путая еще больше. Неужели только три? Но ведь вчера была первая, и мне еще не двадцать… Получается, я уже что-то изменил?
 
— Еще я увидела желание жить ярко, — сказала Би, — на которое ты не мог решиться сам. Ты хотел изменить свое будущее, сделать его не таким жалким, поэтому я решила дать тебе шанс, — острый ноготь ткнул прямо в центр медальона на моей груди. — Он поможет тебе жить так, как ты хочешь. Но если ты сам не хочешь, не в моих правилах заставлять.