Мы все умрём. Но это не точно (СИ)

— Мне в детстве снился такой кошмар, — безжизненно произнёс Драко, — что у меня под кожей ползают толстые белые личинки и прогрызают себе дорогу наружу через кучу дыр в моём теле…
— Ты что-то выяснил? — Гермиона аккуратно забрала у него палочку Долохова и наколдовала Манящие чары на свою. Даже от такого простого заклинания по пальцам словно ударило электрическим током. Гермиона со злостью уставилась на чужеродное древко — эта пакость ещё и кусается?! К счастью, её собственная палочка оказалась цела и просто закатилась под кресло, а вот Малфою, видимо, как-то придётся дальше работать с этой кусачей деревяшкой.
— Недостаточно. Научился ставить щиты. Сейчас приведу его в сознание и посмотрим, что он там прятал, — Драко забрал у неё палочку Антонина, отлевитировал его на кресло и закатал рукава. Гермиона задержала взгляд на Тёмной метке, такой же, как и у Долохова. — Потом наложишь на него Обливейт, я вряд ли его палочкой смогу сделать это аккуратно.
— А легилименция? — её саму всё ещё потрясывало от переизбытка адреналина.
— О, в этом я точно не буду с ним осторожным. Он почувствует всё, — мрачно пообещал Малфой и одной ногой в тяжёлом ботинке с силой надавил на промежность пленника.
Долохов дёрнулся и широко распахнул глаза.
— Силенцио! — моментально среагировал Драко. — А теперь давай, покажи мне, что я хочу.
И воцарилась тишина.
Малфой молчал, а Долохов говорить не мог, даже если б захотел.
Гермиона обошла их кругом и встала сбоку. У неё ещё ни разу в жизни не было возможности понаблюдать, как действует легилимент. В теории представляла, на себе даже ощущала, но чтобы наблюдать так, вживую…
Выглядело на удивление скучно. Антонин, словно рыба, выброшенная на сушу, беззвучно то открывал, то закрывал рот. А Драко стоял, склонившись над ним, одной ногой упираясь в сиденье рядом с его промежностью, и совсем не шевелился. Как статуя. Свободная рука Малфоя расслабленно лежала на колене, а на его лице не отражалось ничего особенного: никаких лучей из глаз, вертикальных зрачков или алых белков. Возможно, это выражение можно было бы принять за лёгкую заинтересованность. Будто бы он просто склонился рассмотреть поближе чёрные точки на носу у Антонина. И только волшебная палочка в другой руке Драко упиралась в висок настолько сильно, что, казалось, может продырявить череп Долохова насквозь.
Грейнджер выдохнула, вновь обходя их кругом, и села на диван. На её присутствие никто внимания не обращал. Будто бы этой комнаты вовсе не существовало. Она подумала, что Малфой в таком состоянии очень уязвим. Любой может подкрасться сзади, и нет больше легилимента. Гермиона положила свою палочку на колени — если будут врываться, то ей придётся отбиваться за двоих.
Подождала.
Ничего не происходило. Двери не выбивали, Долохов с Малфоем не шевелились. Не зная, чем себя занять, начала складывать из бумажной салфетки журавлика. На самом деле, дай ей в руки спицы и шерсть — она с таким же успехом села бы вязать или собирать пазлы. Руки дрожали, голова всё равно не понимала, что она сейчас делала — ей просто требовалось заняться хоть чем-нибудь.
Некоторое время в комнате царила абсолютная тишина. Гермиона даже успела сложить штук тридцать журавликов.
— Это мне не нужно. Это можешь засунуть себе в задницу тоже.
Гермиона вздрогнула от неожиданности и удивлённо посмотрела на Драко. Тот был сконцентрирован на Долохове и, похоже, не заметил, как начал говорить вслух:
— Ещё раз. Крестраж. Поехали!
Внезапно за одну секунду одновременно произошли две вещи: с Антонина исчезли все магические путы, а Драко снесло невидимой волной в стену.
На второй секунде Долохов потянулся к ботинку и вытащил ещё одну палочку. Почему никому из них не пришло в голову его не обыскать?!
На третьей секунде подонок навёл остриё в сторону Драко.
— Авада Кедавра!
Из палочки Гермионы вырвался зелёный луч, и Пожиратель смерти камнем рухнул на пол.
Стало оглушительно тихо. В воздухе красиво кружили пылинки, пахло дорогим разлитым алкоголем, моргала на полу упавшая настольная лампа, но ни одного звука больше не было слышно.
 
— Охуеть, Грейнджер, — Драко прихрамывая прошёл к трупу Долохова и открыл ему один глаз, проверяя зрачок.
— Там ему самое место, — со злостью выплюнула она.
— Сто баллов Гриффиндору, — он резко встал и недовольно взглянул на неё. — Мы с тобой теперь и три шага не пройдём из этой комнаты.
Что ж, пожалуй, он имел полное право злиться. У Долохова, как оказалось, были свои последователи, и некоторые из них действительно находились в этом здании. Гермиона попыталась посчитать тех, кого они встретили на пути к его кабинету. Получилось человек пять, и двое из них как раз стояли за дверью. Из положительного оставалось только то, что они заходили сюда в плотных, длинных мантиях и капюшонах. Но их инкогнито долго не продержится, если остальные волшебники поймут, что духовный лидер мёртв.
— Если у тебя проблемы с оглушающими чарами, то предупредила бы заранее, — Драко устало опустился на диван и запустил руку в свои волосы, полностью растрепав их.
— У него был невербальный щит!
— Блядь, чем ты меня слушала? Я заставил его снять все щиты.
Грейнджер развернулась и гневно посмотрела на него. Она могла поклясться, что ничего такого он не говорил!
— Как снял, так бы и выставил заново! — упрямо возразила Гермиона. Конечно, сейчас было не самое лучшее время затевать спор, но Драко раздражал этой своей уверенностью в собственной правоте.
— Не успел бы, если б ты его оглушила, — также упёрся Малфой, и, судя по выражению лица, уступать ей он не собирался. Гермиона отметила, что струпья на его коже практически затянулись и остались лишь тёмные пятнышки. Им обоим сейчас пришлось нелегко, и, к сожалению, это ещё не конец вечера. Теперь нужно было как-то выбраться отсюда живыми.
Она подошла к журнальному столику, залпом допила огневиски из выжившего бокала и с сожалением покосилась на хрустальный графин, которым приложила Антонина. Весь алкоголь из него вытек.
— Мы серьёзно будем сейчас спорить? Давай уменьшим его и незаметно вынесем, а охранникам скажем, что он ушёл через портключ, — миролюбиво предложила она. Им требовалось успокоиться и рассуждать логически. — Потом ты просто отправишь его к Треверсу.
— Не силён в трансфигурации, уменьшающих и всяком подобном дерьме, — Драко всё же ощутимо злился. Он резко вскочил с дивана, прошёл к двери и замер, прислушиваясь. — К тому же здесь везде барьер и защита от перемещений. Какой портключ?
— Значит, ушёл через камин, — Гермиона с тоской взглянула на камин: не похоже, что он подключён к транспортной сети. — Я могу попытаться трансфигурировать его, правда, ещё ни разу не ужимала живой-неживой объект.
— Его может разорвать на куски от твоих попыток. Представь, как охуеют его последователи, когда зайдут в кабинет и увидят, как мы с тобой красочно украсили пространство мясом их учителя, — Драко резко развернулся и эмоционально взмахнул руками, намечая места в комнате, где неплохо бы смотрелись куски тела Антонина. — Вот тут мы повесим его кишки, — указал он на роскошную позолоченную люстру, — вон там можно разбросать зубы… — ткнул пальцем в сторону дубового письменного стола.
— Зато по частями будет легче складывать в сумку, — спокойно парировала она. — Как конструктор Лего.
— Как что? — Малфой изумлённо замер и посмотрел на неё нечитаемым взглядом. — Знаешь, я, наверное, в следующий раз подумаю, прежде чем с тобой ссориться.
— Ублюдку несказанно повезло умереть так легко, — Грейнджер со злостью пнула тело. Чем сильнее нервничал Драко, тем собраннее становилась она.
На самом деле ей было дико смотреть на остывающий труп человека, чей язык полчаса назад петлял у неё во рту и чей вкус всё ещё оставался на губах, но его нисколько не было жаль. При этом всё же в глазах щипало и хотелось по-девичьи разрыдаться. Только вот предстать перед Малфоем маленькой и дрожащей овечкой она не могла. В их группе должен оставаться кто-то, способный трезво мыслить. Гермиона стиснула зубы и жёстко произнесла: