Мы все умрём. Но это не точно (СИ)

— Ты мне не помешала, — он легонько кивнул в сторону коробочки, — Малфою о нашем разговоре не говори.
— Почему?
— Ну, наверное… — Теодор отстранённо глянул вдаль и слегка замешкался, будто подбирая слова: — Он знает, чем всё может закончиться, и точно в восторг не придёт.
И Гермиона попыталась для себя понять, о чём именно сейчас говорил Тео: о нечаянно подсмотренной сцене, коробочке, касании или о чём-то ещё?
— А ты? — она и сама не поняла почему задала именно этот вопрос. Нотт нахмурился, и его лицо стало предельно серьёзным и собранным.
— А я думаю, что в итоге всё будет так, как лучше для всех, — он как-то странно взглянул на неё исподлобья. — До этого возникали трудности, но я постарался учесть все недочёты. Ты, главное, не жди, не пытайся рассуждать и взвешивать все за и против, просто как наступит момент — действуй.
Гермиона посмотрела на металлическую коробочку в своих руках, послушно кивнула и спрятала в сумку. Следом, в каком-то спонтанном, эмоциональном порыве она придвинулась к нему поближе и выдохнула:
— Спасибо за помощь.
А потом, как он и советовал, не давая времени себе на сомнения, прижалась губами к гладкой, тёплой щеке и медленно поцеловала. Так же как целовала Гарри или Рона. Невинно и по-дружески, Гермиона на мгновение задержалась у его виска, вдохнув свежий аромат парфюма, и почувствовала, как Тео содрогнулся всем телом. Будто бы с размаху получил кулаком в солнечное сплетение. Он даже издал какой-то задыхающийся звук, и ей стало однозначно понятно — что-то пошло не так… Атмосфера между ними моментально стала напряжённой, даже показалось, что температура воздуха на улице упала на несколько градусов и внезапно похолодало. Гермиона медленно-медленно отстранилась и вздрогнула от того, насколько пугающим стало его лицо.
Теодор раздражённо втянул воздух сквозь зубы.
— Совсем идиотка? — зло прошипел он, и Гермиона в недоумении приоткрыла рот. Этого от него она никак не ожидала.
Нотт резко отпрянул и отвернулся, а Грейнджер так и осталась сидеть в той же позе. Обескураженная и почему-то глубоко и искренне расстроенная. Это же был простой дружеский поцелуй в щеку! Да что с ним не так?!
И, конечно же, именно в этот момент раздался треск аппарации и на ступеньках возник Драко. Его недовольный взгляд тут же прошёлся по ней с ног до головы и следом медленно, словно липкая смола, перетёк на Теодора. Было непонятно, что он такого увидел в лице друга, но отчего-то Малфой нахмурился ещё сильнее и даже будто бы осуждающе уставился на Гермиону.
— О, а мы не ждали тебя так скоро, — за какую-то долю секунды Тео вновь полностью переменился. На его губах опять плясала дружелюбная улыбка, и выглядел он теперь весьма добродушно, вот только в глазах по-прежнему играл какой-то странный огонёк. Гермиона с недоверием покосилась в сторону Нотта. Если бы взять лист бумаги и закрыть половину лица, то от выражения его глаз откровенно становилось не по себе.
Грейнджер неловко поёрзала на месте, не зная куда себя деть. В поистине странной ситуации она сейчас очутилась: с одной стороны сидел разозлённый Теодор, с другой гигантской осуждающей скалой нависал над ней Драко. И от его тяжёлого взгляда Гермиона тоже чувствовала себя крайне неприятно, будто бы они с ним прожили лет десять вместе, и он только что застукал её за чем-то непристойным со своим лучшим другом. Хотя ведь ничего такого-то и не произошло! И с Драко их ничего не связывало! Почему тогда ей было так некомфортно?
— Грейнджер, нам нужно кое-что обсудить, — сквозь зубы процедил Малфой, вновь смерив улыбающегося Теодора холодным взглядом, и сухо добавил: — Наедине.
От последней фразы и того, как она была сказана, у неё по спине пробежал холодок. Если вспомнить, чем закончился их последний разговор наедине, то самым разумным было бы никуда с ним не ходить. Драко приглашающе кивнул в сторону двери и шагнул во тьму проёма. Гермиона тайком посмотрела на Теодора, и к собственному ужасу встретилась с мрачно-зелёным, словно топкое болото, взглядом. Как долго он на неё так смотрел? Её пробрала внутренняя дрожь. Выглядел Тео словно учёный-натуралист, обнаруживший у себя на заднем дворе новый вид бабочки, и было в этом что-то пугающее. Казалось, что Нотт собирался нанизать её на острую, тонкую булавку, подобно насекомому, и засушить для коллекции. Гермиона поспешно вскочила на ноги и торопливо двинулась вслед за Малфоем. Находиться рядом с Тео ей как-то резко расхотелось.
 
Драко уверенно прошагал мимо двери в квартиру и направился дальше, вверх по лестнице, абсолютно проигнорировав её робкое «Почему-куда». Он просто молча поднялся на технический этаж, и ей ничего не оставалось, как следовать за ним. Они взобрались по ржавой стальной лестнице, прошли тёмный чердак с милями липкой паутины и наконец-то вылезли на крышу.
Драко непринуждённо уселся прямо на пыльную кровлю, скрестив ноги перед собой. От сильного ветра дверь за ними со скрипом захлопнулась и Гермиона испуганно обернулась на звук, на миг почувствовав себя героиней фильма ужасов. Нет, не стоило бросать пить те успокоительные зелья, однозначно. Мысленно пообещав себе записаться к целителю, она прочитала яркую надпись, выведенную фосфорной жёлтой краской на деревянном полотне двери:
«Есть одиночество, могу поделиться».
Грейнджер подумала, что тоже охотно бы поделилась с кем-нибудь своим одиночеством, даже отдала бы всё безвозмездно. Она так невообразимо устала! Ей всё время приходилось бороться: за что-то, с кем-то, против кого-то и за себя саму. И она уже просто выгорела. На сердце было совсем тяжело и печально.
Гермионе так хотелось тишины, покоя и дружеского плеча рядом. Просто чтобы вместе гулять по парку, смеяться, болтать ни о чём, искать каштаны и запускать их кто-дальше. Она присела неподалёку от Малфоя и обняла руками коленки. От открывавшегося с крыши вида у неё перехватило дух.
Воздух здесь приятно пах опавшими листьями и ночной прохладой, а где-то совсем рядом стрекотали сверчки. Сверху весь квартал казался диким и почти первобытным, словно остатки давно разрушенной цивилизации, а где-то вдалеке виднелись яркие огни города, и над этим всем — бесконечно звёздное небо.
— Как будто бы падаешь в космос, — шёпотом произнесла она, словно боясь громким звуком спугнуть красоту этого момента и безграничного неба.
Драко тихонько хмыкнул.
— Звёзды как звёзды.
— Малфой, просто помолчи минуточку и посмотри как красиво!
Тот, к её удивлению, послушался и тоже притих. Прохладный ветерок щекотал кожу, обдувая их запахом тёплой осенней ночи. Они просто молча смотрели на звёзды, и почему-то было хорошо вот так сидеть на этой пыльной, грязной крыше, рядом с человеком, который даже не друг, но единственный, кто был готов помочь. И в этот момент, в эту секунду, на душе стало почему-то так спокойно, как в детстве, когда ты уверен, что весь мир любит тебя.
— Когда я был маленьким, мама говорила, что самая яркая звезда на небе — это моя, — неожиданно прошептал Драко, нарушив тишину, и у Гермионы пробежали мурашки от его голоса. То, как он это произнёс, звучало пронзительно-больно, абсолютно искренне, с живой, пульсирующей тоской и бесконечной любовью.
— А я, когда смотрю на звёзды, думаю, что даже в самой бескрайней, космической темноте есть свет. Если бы сейчас на небе были тучи, то нам с тобой, тоже казалось, что вокруг один лишь мрак. Поэтому, если ты не видишь звёзд, значит нужно просто идти вперёд. Идти, двигаться, наслаждаясь каждым моментом на своём пути. Тучи обязательно когда-нибудь кончатся, и ты найдёшь свой свет…
— Звучит нудно, — бесцеремонно перебил её Драко, и Гермиона устало вздохнула, сама себе пожелав запастись терпением. Это же Малфой.
— Нет, звучит так, чтобы забыть на секундочку, что ты несносный мальчишка и попробовать насладиться моментом, — упрямо ответила она.
Драко лишь презрительно хмыкнул.
— И чем же сейчас наслаждаться? — в его голосе снова звучала привычная заносчивая интонация. Он заворочался, вытащил откуда-то из-под ноги фрагмент отвалившейся кровли и с любопытством уставился на находку. — Тут пыльно, грязно, и мне в зад упирается кусок деревяшки.