Мы все умрём. Но это не точно (СИ)

Гермиона неуклюже поднялась на ноги с мраморного пола и поправила юбку своего чудесного сарафана глубокого винного оттенка. Платье для сегодняшнего вечера она выбирала почти половину дня. Выбор стоял между строгим чёрным и этим, ярким, сочным. Но, в конце концов, она решила, что если хочется разукрасить жизнь, то начать надо с себя. Да, в теории план выглядел несложно — выйти вместе с Джинни куда-нибудь и хорошенько повеселиться. Лёгкий ланч в их любимом кафе и ночь во все тяжкие в баре.
Всего час назад, они сидели в уютном зале ресторана. Звучала приятная музыка, а в воздухе витал аромат вкусной еды и предстоящего веселья. О чём ещё можно мечтать? Гермиона даже позволила себе немного расслабиться и выкинуть из головы Пожирателей, диадему, работу и особенно некую светловолосую личность с премерзким характером. Она лениво потягивала сквозь трубочку сладковатый коктейль с кокосовым сиропом и искренне посмеивалась над свежими сплетнями с работы Джинни. Сквозь окна светило летнее солнце, подошедший симпатичный официант принёс корзиночку с ароматным луковым хлебом и игриво подмигнул. Гермиона не стала смущаться и легонько улыбнулась в ответ.
— Да ты растёшь на глазах! — похвалила Джинни.
Несмотря на бессонную, полную кошмаров ночь, настроение было чудесным и, казалось, ничто на земле не способно его испортить. Пусть хоть метеорит сейчас упадёт на землю — она просто накинет защитное заклинание, передвинет свой стул подальше и будет наслаждаться уникальным явлением. И всё шло действительно прекрасно ровно до того момента, пока Джинни не оставила её одну на минутку, а Гермиона от скуки не решила поковыряться в сумочке: вот вишнёвый блеск для губ, тёплые перчатки с прошлой весны, капли бадьяна закончились, достала блокнот, который подозрительно подсвечивался… и лучше бы в него не заглядывала!
«Хочу пригласить тебя на кофе.»
В итоге пришлось краснеть и врать подруге, надеясь, что она поверит в срочный вызов на работу. А ведь самое обидное — это почти так и было! Но узнай Джинни, что Гермиона бросила её ради встречи с Малфоем, то падение метеорита на голову стало бы лучшим исходом для них обоих.
И вот она сейчас здесь.
Непонятно где.
Гермиона окинула внимательным взглядом место, куда их перенёс Драко. Определённо они сейчас находились в квартире, не в меноре.
— Где мы, Малфой? — просторная, светлая комната с минимумом мебели, но та, что была, стоила её годового заработка, а может, и трёхлетнего. Всё выглядело идеально чисто и абсолютно безжизненно. Образцовый порядок, будто бы в номере дорогого отеля. Даже пахло неживым цветочным ароматом и полиролью для мебели, совсем как в гостиницах.
— У меня, — Драко быстрым шагом прошёл к противоположной стене и распахнул дверцы огромного глянцевого шкафа.
И Грейнджер тяжело вздохнула — ну вот. Мало того, что непонятно где, так ещё и с Малфоем. А в ванне в её недавно снятой уютной квартирке в это время лежал труп Пожирателя смерти. Не то чтобы скоропостижная гибель одного из последователей Реддла могла её расстроить, но, Мерлин, оставалось надеяться, что мисс Аддерли не решит внезапно принести кексики.
— Ты хорошая девочка, Гермиона, но я должна тебя предупредить — никаких мужчин, — ангельским старушечьим голосом говорила она, каким только псалмы на небесах петь. — Я не одобряю связь без брака и не потерплю этого под крышей своего дома.
— Да, мисс Аддерли, с этим не будет проблем, — сказала ей тогда Гермиона, а через четыре дня притащила тело Пожирателя смерти и оставила его в ванной. Ну, про трупы мужчин мы же не договаривались, правда, мисс Аддерли?
Она вновь вздохнула и сделала несколько шагов по комнате. Её каблуки звонко простучали по мраморному, бесконечно-чёрному, как надежды на спокойный выходной, полу. Взгляд невольно зацепился за колдографию в большой красивой раме. Единственное яркое пятно во всём интерьере — Нарцисса и маленький Драко в цветущем весеннем саду. Пёстрый фон из разноцветных цветов и счастливые улыбки на их лицах. Мать нежно прижимала сына и окидывала его беловолосую макушку любящим, ласковым взглядом. Маленький Драко забавно морщился и жался щекой к её плечу.
 
— Я думала, ты жил в меноре, — медленно проговорила она, разглядывая картину. Столько тепла и нежности сквозило в этом одном-единственном кадре, что в глазах слегка защипало. Для неё Нарцисса была незнакомым холодным человеком, матерью ужасной школьной занозы, и она никогда не задумывалась, что для кого-то она являлась целой вселенной, миром. Который теперь погас. И всё, что осталось, — лишь слабый отблеск её огромной любви к сыну, пойманный на одно-единственное фото. Исчезнет оно — никто, кроме Драко, и не вспомнит про тёплый, безграничный космос в её глазах.
Гермионе внезапно самой остро захотелось обнять маму и папу, как в детстве, просто прижаться, уткнуться носом и почувствовать, что они рядом. Что у неё всё ещё есть семья… но они теперь были друг другу чужими людьми… «Зато живые» — мелькнула горькая мысль, и она с тоской отвела взгляд от фото матери и сына. Только вот острое чувство одиночества никуда не исчезло.
Малфой тем временем активно возился в шкафу и выкидывал вещи прямо на пол: ботинки, бельё, рубашки — всё какое-то бесцветное, уныло-монохромное. Вокруг него уже валялась целая груда всевозможного тёмно-серого барахла, а он всё продолжал выбрасывать с полки новые и новые вещи.
Наконец Драко громко выдохнул и извлёк из шкафа чёрный лакированный футляр. Его лицо моментально просветлело, будто бы на него снизошла вся благодать мира. Он щёлкнул изысканным золотым замочком и достал новую, гладкую палочку, а сам футляр небрежно отшвырнул на пол, потеряв к нему всякий интерес.
— О, да-а! Уже подумал, что при обыске изъяли, — Малфой самозабвенно прикрыл глаза. Нежно, словно возлюбленной, промурлыкал что-то своей палочке и сделал лёгкий взмах. Идеальная стойка, прямая спина и мягкий изгиб руки. То, как он изящно двигался, почему-то сейчас смотрелось действительно красиво, словно художник взмахом кисти писавший узор.
Гермиона зачарованно наблюдала за этим нежным воссоединением волшебника и палочки: разбросанные вещи медленно возвращались в шкаф, а по воздуху проплыла большая кожаная сумка и приземлилась в центре. Драко вальяжно расхаживал по квартире, посылая в воздух те или иные предметы. Повсюду левитировали чёрные рубашки, ботинки, какие-то бутылочки, ремни, брюки, и всё это исчезало в сумке. Видимо, истосковавшись по магии, он решил абсолютно всё делать при помощи заклинаний. И Гермиона решила, что сейчас, пока он так занят, самый удачный момент, чтобы исследовать остальную часть квартиры. Интересно, мог ли крестраж всё-таки находиться у него?
Она незаметно двинула своей палочкой.
Акцио диадема Кандиды Когтевран.
Ничего. Но, проверить стоило.
Стараясь не шуметь, она прошла по коридору, толкнула первую дверь — и сразу же спальня. Большая кровать, гигантские панорамные окна, много света. По комнате сложно было сказать, кому она принадлежала, и тем более Гермиона никогда бы не подумала, что Пожирателю смерти. Где пыточные приспособления, цепи или железная дева?
Грейнджер шагнула внутрь и аккуратно присела на широкую двуспальную кровать. Мерлин, какая же мягкая! Утонуть и забыться вечным сном. На такой, наверное, снится, что гуляешь босиком по облакам. Она расслабленно откинулась на спину и закрыла глаза. Было невероятно мягко и удобно, а от простыней даже приятно пахло свежестью и жасмином. Похоже, кто-то всё-таки присматривал за его квартирой. И что этот кто-то скажет, когда увидит по-хозяйски развалившуюся Гермиону?
А, плевать!
В прошлом она так часто спала на твёрдой земле, что забыла, как можно лежать на чём-то столь мягком, поэтому Гермиона просто устроилась поудобнее, утопая в тёплой пуховой перине. Как же ей сейчас хотелось спать! Эта ночь была тревожной и безумной, она вновь проснулась в холодном поту и потом никак не могла уснуть. Хотя, может, всё же могла, но просто боялась. И теперь стоило ей прикрыть глаза, как вновь воскрес страх и ночное наваждение: лето, временное убежище Ордена на Лайм-стрит…