Мы все умрём. Но это не точно (СИ)

— Что здесь происходит? — спросил Тео сам себя, оглядывая кровь на ковре, разрезанные верёвки и спящего голозадого антониновца. На молочно-бледных ягодицах чернели густые тёмные волоски, которые отчаянно хотелось подпалить. Успел ли ублюдок засунуть свой член в Гермиону, думать не хотелось.
Их тихая девица, видимо, не дождалась, когда ее решат высвободить из плена злого волшебника, и взяла спасение в свои руки. Ещё и трофей в виде палочки прихватила. Почему-то Теодор очень сомневался, что Гермиона аппарировала и спряталась в каком-то безопасном месте. Кто угодно, но не их отчаянный Гриффиндор. Он пнул безвольное тело со всей силы и осторожно подкрался к приоткрытой двери в уборную.
Но стоило шагнуть внутрь, как ему в горло тут же упёрлось остриё палочки. Тео опустил взгляд на кудрявую макушку и облегчённо выдохнул.
— Это я, Цветочек.
— Боже! — Гермиона прыгнула ему на шею и крепко обняла. — Ты цел? Я так испугалась!
Во всей этой ситуации она беспокоилась за него.
Нотт нежно погладил её по спине, успокаивая.
— Они не навредили тебе?
Грейнджер выглядела абсолютно здоровой. Ни синяков, ни разбитых губ, её одежда была грязной, точно как и его, но нигде не порвалась.
— Нет, но почти, — она всё прижималась к его груди, и, кажется, даже всхлипнула. И от этого звука стало больно где-то в солнечном сплетении.
Теодор обхватил её щеки ладонями и начал осыпать какими-то детскими поцелуями. Нотт не знал, как надо себя вести в такой ситуации, но хотел показать, что его много, он рядом и никуда её не отпустит. Гермиону же трясло нервной дрожью.
— Они хотели… Почти… Когда тот снял штаны, — она опять всхлипнула, и её голос резко охрип. — У него из кармана выпала палочка…
Сиплые нотки в её голосе снова отозвались внутренней болью. Видимо, она много и громко кричала.
— Всё хорошо, — Теодор обнял её, погладил по волосам и закатал рукав худи, чтобы дотянуться до часов-портала. — Мы сейчас перенесёмся в наш в домик в горах…
И в этот момент Грейнджер резко отпрянула и взглянула на него холодным решительным взглядом.
— Нет, — интонация её голоса тоже изменилась на кардинально противоположную рыданиям.
— Как нет? — опешил Тео.
— Вон тот знает, где диадема, — Гермиона указала пальцем себе за спину, и Нотт перевёл взгляд.
На приставленном к раковине стулу сидел туго связанный волшебник. Тот самый, длинный, с жидкой бородёнкой, что выбил ему зуб. Мужчина дёргался, пытаясь разорвать верёвки, но его попытки ни к чему не приводили. Теодор посмотрел на раковину, полную воды, и мокрые волосы антониновца. Умилился:
— Ты его сюда пытать притащила?
— Что-то вроде того, — судя по выражению лица Гермионы, её пытки закончились тем, что она предложила ему стакан воды и долго уговаривала проявить сознательность и гражданскую позицию. — Хотела напугать.
— И как? — Нотт обошёл парня со спины и провёл кончиком ножа по его щеке, намеренно пугая. Окровавленное лезвие Матильды жадно блеснуло в свете потолочной лампы. Холодная леди не насытилась первой жертвой.
— Не смогла. Жалко…
Нотт не сдержал смешка и зловеще прошептал на ухо парню:
— А мне нет.
Следом он потянул за жидкую бородёнку волшебника и, специально царапая кожу, срезал русые волоски под самый корень. В его ладони остался какой-то дохлый пучок, который Тео брезгливо выкинул на пол. Он вновь взглянул на отражение парня в зеркале. Антониновец побледнел, его подбородок окрасила кровь, но он продолжал держаться достойно. Впрочем, Тео только начал.
— Ты догадываешься, зачем я тебя сейчас подстриг? — ласково спросил он и ухватил за волосы на макушке, играя ножом в пальцах так, словно подумывал, а не снять ли скальп.
Волшебник тяжело сглотнул, но ни слова не произнёс. Его чёрные глаза неотрывно следили за танцем лезвия в руке Тео. Выдержав эффектную паузу, голосом сладким, словно весенний мёд, Нотт продолжил:
— Ради твоей безопасности. Я сейчас начну тебя топить, волосы попадут тебе в рот, ты подавишься и задохнёшься. Но нам же не нужно, чтобы ты умер, правда? — он склонился ниже и более тихо, так, чтобы Грейнджер не слышала, прошептал: — Говорят, тонуть — это небольно, но попробуй задержать надолго дыхание и почувствуешь, как твои лёгкие разрывает от желания вдохнуть. Наступает паника, человек дёргается и ещё больше теряет запасы кислорода, открывает рот, чтоб сделать вдох, но внутрь попадает лишь вода. И ты всё это время ещё жив и в сознании. Более того, после того, как я вытащу твою голову из воды, мы даже сможем ещё раз славно поговорить. Как тебе план?
 
Волшебник лишь крепче стиснул губы. Нотт без предупреждения надавил на затылок, окуная его мордой в воду.
— Тео! — тут же воскликнула Гермиона.
Теодор лишь покачал головой, чтобы не вмешивалась.
— Отвернись, Цветочек.
— Ты вопрос не задал…
Внезапно дверь в ванную открылась, с грохотом отлетев в стену, а на пороге возник тот самый мужик, что лежал на полу без сознания. Оклемался. Штаны почему-то надевать не стал, так и прискакал в одной рубахе, зато в руках держал здоровенный посох, принадлежавший Антонину. И кончик этого посоха, светящийся зеленью Авады, был направлен на Гермиону.
— Отпусти Седрика!
Теодор медленно поднял руки, позволяя парню вынырнуть из воды. Тот начал фырчать и отплёвываться, но не успели они все понять, что происходит, как шею голозадого антониновца насквозь прошил серебристый магический серп.
Какую-то долю секунды Тео отчётливо мог разглядеть белизну разрубленных позвонков и красные, как кусочки сырой говядины, мышцы. Нотт прекрасно знал это заклинание — Жнец. Усовершенствованный вариант Сектумсемпры. Очень и очень тёмное.
Тело волшебника рухнуло на пол, заливая белую плитку алым, а в уборную, перешагнув через труп, ступил Драко. Его состояние говорило о многом: лицо в брызгах крови, стеклянный взгляд, дрожащие руки. Нотт с тоской подумал, что, видимо, к Малфою больше бесполезно обращаться за мелкими целительными чарами. Не сможет.
Но самое странное, что Тео осознал с запозданием, — это то, что блондиночка вырядился в форму аврора.
— Я думал, что потерял вас! — Драко стоял несколько секунд, словно не веря своим глазам, и пытался осознать картину. Потом как-то резко стартанул с порога, схватил обоих и прижал к себе. Видимо, Малфой тоже был под стимуляторами, потому что ни силу своих удушающих объятий, ни скорость он не контролировал.
— Драко, дышать нечем! — Золотую девочку вообще придавило сразу двумя телами. Она с трудом выскользнула и бросила такой недовольный взгляд, будто они оба ей тут только мешаются.
— Уходим порталом, часы с тобой? — Малфой разговаривал коротко, отрывисто, и даже не моргал.
— У нас проблема, — Тео даже не успел договорить фразу, как Гермиона перебила его.
— Мы никуда не идём, — она упрямо указала пальцем на связанного волшебника. — Драко, он знает, где диадема, — перевела тяжёлый взгляд на Тео, — и без пыток, пожалуйста.
***
Диадема хранилась в подвале. Если утоплению жидкобородый ещё мог сопротивляться, то легилименция вскрыла его мозги, как консервную банку. И Тео сомневался, что в нынешнем состоянии Малфой мог действовать осторожно. Но Гермионе, конечно же, об этом никто не сказал.
И на улице, и внутри поместья творилось что-то масштабное. Стены дома дрожали от взрывов заклинаний, слышались крики, стоны, и чувствовался запах гари и жжёных волос.
Никому из троих до этого не было дела.
Пользуясь тем, что барьера больше нет, они втроём аппарировали вниз.
В подвале заботливо были расставлены запасные посохи, стеллажи с консервами, на полу возвышались сталагмиты книжных стопок. Котёл с кровью Вуда кто-то заботливо прикрыл брезентом, а рядом с ним даже соорудили небольшой алтарь. В пыльном захламлённом помещении это выглядело как издевательство.
Диадема лежала на небольшой подушке, какие обычно используют в качестве лежанки для карманных собачек, а на стене красовалась какая-то газетная вырезка с Волдемортом. Видимо, аккуратно вырвать её не получилось, поэтому помимо носа у Тёмного Лорда отсутствовала половина лба. Разглядывая весь этот бардак, Теодор даже не сразу заметил странный, струящийся дым, который стелился по полу. За считанные секунды марево закружилось столбом, и получившаяся воронка приняла вид призрачного аврора Вуда.