Мы все умрём. Но это не точно (СИ)

Драко закрыл глаза и наугад вытащил другую пару носков — в ладони оказались красные с собачкой. Возможно, это брак, но у собачки были такие глаза, словно ей с разбегу вставили в зад древко метлы. Большие-большие, удивлённые и слегка грустные.
Да, вот это оно. Именно так он себя ощущал в последнее время.
Щенячье-красные носки спрятались под чёрными штанинами и тяжёлыми ботинками. Кольцо жгло. Голова болела. Гермиона тихо спала в обнимку с Теодором. Две одинаково безмятежные кудрявые головы. И в этих двух головах вертелись одинаковые завитушки-пружинки. О чём они думали? Проверять не хотелось. Драко привычно считывал их настроение по мимике: нахмуренным бровям, уголкам губ и взглядам, но в последнее время не прибегал к легилименции. Только с ними он мог расслабиться и просто побыть собой. Лежать вместе, касаться кожи Грейнджер, слушать, как Нотт читает вслух книгу, и делать вид, что мир вокруг не сходит с ума. Хотя на самом деле всё катилось к чертям.
Малфой-младший взмахнул палочкой и, чтобы не терять времени, аппарировал сразу в кабинет отца. В последние дни казалось, будто родитель там и ночевал. Спал, мочился, ужинал. Драко было плевать на распорядок Люциуса, просто хотелось унять жжение от металла на пальце.
Дезориентация после аппарации рассеялась, и он потёр виски, стараясь унять боль. После уютной свежести магловской квартиры всего вдруг стало слишком много: душного запаха пыли, перегретого сухого воздуха с примесью каминного дыма. Складывалось ощущение, что он тонул в этой атмосфере полумрака. Тяжёлые портьеры были плотно зашторены, и лишь небольшая настольная лампа освещала роскошный стол из красного дерева. Люциус сидел там же и что-то увлечённо писал. Он выглядел словно одержимый: на лбу залегли глубокие морщины, а под глазами синели мешки. Отец сильно похудел и внешне напоминал скелет, но в душе у Драко ничего не откликалось.
Пусто.
— Почему так долго? — Люциус не поднимал глаз и продолжал что-то писать. Павлинье перо в его пальцах изящно вальсировало по бумаге. В контраст былому пафосному величию на столе царил непривычный бардак: скомканные пергаменты, высохшие чернильницы, письменные принадлежности и какой-то остывший бульон с тонкой плёнкой жира на поверхности. Даже зелёная муха, и та кружилась над головой отца, завершая картину. Странно было видеть его таким…
Драко отодвинул стул и молча сел напротив, с вызовом вздёрнув подбородок, как гордый и независимый отпрыск старинного рода. Это было даже смешно. Сидят, изображают из себя кого-то, кем не являются. Один — сильного мира сего, второй — словно что-то контролирует в своей жизни. Иным словом — Малфои.
При этом Малфои так и не разговаривали друг с другом. Драко всегда молча аппарировал к родителю, молча выслушивал и молча отправлялся на задание. Папенька так же молча использовал его навык легилименции. Проследить, считать, узнать. Малфой-старший готовился к выборам на пост Министра и собирал компромат на всех, до кого можно было дотянуться.
У Малфоя-младшего от постоянного использования магии разума болела голова и дрожали руки. Ему теперь постоянно приходилось жевать приторный шоколад, который он ненавидел, но нуждался в нём, чтобы поднять уровень сахара в крови.
Собственная слабость раздражала. Драко никак не мог решить, что в легилименции ненавидел больше — свою зависимость от сахара, без которого он был беспомощен, как котёнок, или тупые, однотипные мыслеобразы других людей.
А ведь в начале своей практики ему даже казалось, что сознание объектов — как портал в параллельные миры, но сейчас всё сливалось в одну серую массу. Каждый был сосредоточен только на себе. У всех одни и те же мысли, проблемы, мелкие грешки. Так, например, глава аврората любил вечерком передёрнуть на порнографические картинки из энциклопедии по истории. Его невероятно возбуждали дамы с белилами на лице и мушками над губой. Пожилая леди из совета подворовывала в магазинах — сикль галлеон бережёт. Даже старик-уборщик тайком собирал личные вещи более-менее известных сотрудников Министерства и выставлял их на чёрном аукционе. Белье Грейнджер он, кстати, тоже однажды забрал из раздевалки, и за это деду хотелось проломить череп.
 
Это всё было так мелко, так просто. Драко даже хотелось, чтобы его жертвы сопротивлялись сильнее. Прятали лучше свои грязные секретики. Он мечтал, чтобы у него ничего не получилось. Чтобы нашёлся какой-то герой, что спасёт магическую Англию от отца и от него самого. Но кандидатов на эту почётную роль не находилось.
А значит, разделение по крови с молчаливого согласия общества было неизбежно.
Всё пройдёт незаметно и мягко. Как с коровами на бойне. Одного за другим их выведут на поле, и пока другие будут думать, что их коллеги вышли подышать свежим воздухом, тех отправят… на пенсию в лучшем случае. Люциус постепенно подменит понятия и навяжет свои ценности, и через несколько лет слово «магл» станет полным синонимом слова «грязь». А следовательно, Гермиона будет официально признана нечеловеком, и мир чистокровных её растопчет. Сожрёт. Драко не хотел этого. Казалось, что девочку так легко сломать, и этого нельзя допустить. Он решил забрать её, оградить, спрятать на краю света…
Пальцы рук предательски дрожали, выдавая слабость. Силенок-то хватит сопротивляться отцу?
Малфой-младший запустил руку в карман брюк и нашёл какой-то подтопленный кусочек шоколада. Он рассмотрел его на свету и брезгливо стряхнул крупинки мусора и волоски. Люциус недовольно скривился и покашлял, намекая, что стоило как-то поздороваться, но Драко лишь откусил от квадратика и показательно зевнул с полным ртом талого шоколада. Он чувствовал, как растягиваются тонкие ниточки-струны шоколадных слюней, и не сводил с отца глаз, жаждая реакции. Конечно, детская выходка, но родителя это раздражало так же, как и пятнадцать лет назад. Малфой-старший презрительно поджал сухие губы, но проявил светскую сдержанность. Тонкие, холёные пальцы продвинули по столу лист пергамента.
— Пляши, сын, ты можешь вернуться в магический мир.
Плясать под его дудку не хотелось. Драко брезгливо взял в руки бумагу: дорогая, с официальными синими печатями Министерства и размашистыми чёрными буквами — решение суда о досрочном прекращении его ссылки. И это когда до официального её завершения оставалась всего пара месяцев? С чего бы отцу так напрягаться?
Малфой-младший поднял взгляд на родителя, пытаясь понять, чего тот от него всё же хотел. Наверняка осуждённый сын мешал политической карьере. Нужно обелить и оправдать. Замазать испачканную стену с надписью «Хуй» белой краской, словно на ней никогда не было этой грязной истории. И как на сей раз его решили отмазать?
Драко пробежался глазами по строчкам пергамента: примерное поведение, волонтёрская работа в магловской больнице — идеальный перевоспитанный гражданин магического общества. Снова всё решено за него, и снова ничего от него не зависело. Он уже оправдан, в отличие от остальных, и должен покинуть ссылку. С одной стороны, это было даже заманчиво. В мэнор он не вернётся, нет, но в центре Лондона его ждала пустая белая квартира со свежим ремонтом, дорогой мебелью и тёплыми окнами до самого пола. Большая, наполненная одиночеством. Только зачем она ему без остальных?
Уголки губ едва дрогнули, но Драко быстро взял себя в руки и состроил каменное выражение лица, чтобы Люциус случайно не подумал, что эта новость могла ему понравиться.
Мысли скакали лёгким зайчиком в счастливое будущее. Тео, конечно же, легко согласится переехать, но Грейнджер точно нет. Как её уговорить? А что делать с Грегом? Гойл вчера сообщил, что женится на магле. На магле! Почему сразу не на собаке? Этот придурок захотел купить себе уютный домик и обзавестись мелкими полукровками. Да пусть хоть так. Малфой взял бы и Гойла с его странной маглой. Он не хотел их всех терять. Не хотел снова быть один…
Драко погладил подушечкой большого пальца шершавую бумагу и почувствовал какое-то новое чувство в душе. Крохотное и трепетное, как огонёк свечи на ветру. Надежду? Они разберутся с диадемой и переедут туда все вместе. Нотта можно будет отселить отдельно, через этаж. Пусть змеёныш раскошелится и сам купит себе квартиру. Нет, без Тео будет скучно. Они уже привыкли быть втроём. Пусть он подарит квартиру Гойлу, а потом купит им кровать побольше, чтобы троим хватало места. Мысль опустошить кошелёк Теодора отдавалась приятным теплом, и Малфой даже представил, как выкатит ему на пергаменте длиною в ярд список того, что нужно приобрести, чтобы получить допуск в квартиру…