Мы все умрём. Но это не точно (СИ)

— А ты не думала, что поставишь под угрозу того, у кого остановишься? — прошептал Нотт более мягко, и Гермиона почувствовала его пальцы в своих волосах. Он ласково помассировал ей макушку и, заставив наклонить голову набок, влажно поцеловал. — Кто сказал, что тот поджигатель не станет делать это во второй раз? — вкрадчиво спросил он. Касания его пальцев внизу и касания его губ вверху растекались волшебным теплом по коже. Гермиона закрыла глаза, почти не слушая. А Теодор продолжал шептать так, словно хотел, чтобы каждое слово отпечаталось крупными буквами у неё в сознании: — Это так безответственно с твоей стороны, Грейнджер, из-за тебя могут пострадать невинные люди. Как ты будешь себя чувствовать, если по твоей вине с Невиллом что-то случится? Только рядом с нами ты будешь в безопасности…
Гермиона чувствовала, что ещё немного, и её накроет той самой, желанной, горячей волной удовольствия. Оргазм был настолько близко, что под прикрытыми веками уже ярко мерцали звёзды и до полёта в космос оставалось десять, девять…
— Старший аврор Невилла — специалист по защитным чарам, он поможет, — по инерции прошептала она.
С силой упрямства Гермионы могла посоревноваться только сила её ума. Которая, видимо, в этот момент ей совсем отказала. Потому что вместо того, чтобы послушно замолчать, она облизала пересохшие губы и в предоргазменном бреду добавила:
— А ещё у него есть кот. И он всегда приходит ко мне по ночам…
Рука Нотта соскользнула куда-то вбок, и Гермиона распахнула глаза, медленно осознавая, что полёт в космос, похоже, отменили.
— Кот, а не Невилл, — прошептала она в попытке поправить ситуацию и вернуть волшебные пальцы Тео на место.
Между ног всё пульсировало от напряжения. Гермиона попыталась выпрямиться и сесть, но Теодор грубо взял её за плечи и развернул лицом к себе. В его глазах читалась такая чистая и неприкрытая ярость, что ей стало не по себе. Он разомкнул губы и выпустил воздух, будто собираясь с силами. Выглядел он так, словно вот-вот сорвётся на крик. Грейнджер замерла, с удивлением наблюдая его вспышку гнева. Обычно только Малфой так легко выходил из себя, Нотта таким она видела впервые.
— Я сказал, никаких Невиллов, — прошипел Тео сквозь зубы, задержав взгляд на её губах. В его взгляде одновременно читались густая злость и острое желание. Будто бы он вот-вот собирался с жестокостью её убить, а потом нежно поцеловать в остывшие уста.
Но вместо того, чтобы начать душить, он разжал пальцы, встал из воды и завернулся в полотенце. Гермиона проследила взглядом, как стекали капельки воды по его спине, потёрла рукой плечо и свела ноги, остро ощутив тянущий дискомфорт в низу живота. Он же не мог просто так уйти и бросить её? Подумаешь, поспорили.
Но, видимо, мог. Тео, не оборачиваясь, зашагал прочь из комнаты.
— И не смей трогать себя сама, — бросил он напоследок и вышел, оставив её сидеть в ванне разгорячённой, неудовлетворённой и в глубоком недоумении.
Гермиона со злости ударила ладонью по воде, неосторожно расплескав часть на пол. Да кому он нужен? Она всё сама прекрасно умела.
Грейнджер прикрыла глаза и положила пальцы на клитор, пытаясь угомонить кипящее под кожей возбуждение. Но становилось лишь хуже. Попробовала повторить его движения — не получилось, решила вспомнить, как ей нравилось раньше — всё было не так. Недостаточно мягко, недостаточно быстро, недостаточно ощущений. Ей нужны были его руки, его чёртовы пальцы и его дурацкое присутствие. Она разочарованно простонала. Раздражение зудело во всём теле, словно её кожу растёрли перцовым порошком. В голову даже пришла мысль пойти разбудить Драко, и она злорадно усмехнулась сама себе. На секунду даже представив, как коснулась бы его живота пальцами, как провела бы дорожку вдоль мышц и мягких, светлых волосков у пупка. Ты же сказал, чтобы я не трогала сама себя. Да, Тео?
Гермиона вообразила себе злое лицо Нотта и сначала улыбнулась, а следом раздражённо закатила глаза. Она же собиралась всё закончить! В кого она превращалась? Разве это было нормально, что она представляла себе двоих?
 
Нет, ей нужно было собраться с мыслями. Гермиона неспеша нанесла на тело тот самый цветочно-миндальный гель, которым мылся Тео, смыла пену, медленно вытерлась мягким полотенцем и взяла с тумбочки крем с ароматом молока и мёда. Мысли гудели в голове, как пчелиный рой.
К своему неудовольствию она вынуждена была признать, что, возможно, насчёт жилья Тео был прав.
После того пожара вся её привычная, упорядоченная жизнь пошла кувырком: документы, деньги, одежда — всё сгорело. И восстановление шло очень медленно. Её заявления даже потеряли один раз! Удивительная случайность. Без документов она не могла получить доступ к своему банковскому счёту, хотя денег там тоже было немного, но оплатить аренду квартиры на месяц ей бы хватило! Поэтому ей всего-то нужно было как-то и где-то протянуть первое время. К счастью, хотя бы в аврорате выдали аванс, и она купила себе одежду, но номер в отеле позволить уже не могла, поэтому ночевала пока у Невилла и его бабушки. Хоть Лонгботтом и не жаловался, но ей самой от этого было весьма неудобно. Бабушка Невилла, похоже, думала, что они встречаются, и каждый раз аккуратно намекала ей на правнуков: розовые детские пинетки на кровати, старинные погремушки, подброшенные в сумочку, а ещё всю прошлую неделю их завтраки вместо пожелания «Доброго утра» начинались с одной и той же фразы: «Где правнуки, Невилл?»
И Гермиона не знала, надолго ли её хватит. Иногда казалось, что вполне уютно можно переночевать и в аврорате на своём стуле… Теодор предлагал остаться здесь. В этом роскошном доме в горах. Без бабушки Невилла… Даже если остаться, то как это будет выглядеть… Зависеть от них? Сидеть и выходить только по необходимости? Она вновь вспомнила то жуткое ощущение портального перемещения. Проходить через такое каждый день по нескольку раз совсем не хотелось.
И более того, Гермиона не могла просто залечь на дно, как советовал Теодор. Ей нужно было попасть в аврорат, рассказать о смерти Кингсли, что Амикус жив, а лучше даже привести старших авроров в его поместье… Но она не помнила ни дороги туда, ни каких-либо других значимых зацепок за местоположение… Спросить координаты у Драко и Тео? Ответят ли они ей? Станут ли свидетельствовать против Пожирателей? Может, ей удастся убедить их примкнуть к Ордену?
Это была очень заманчивая мысль. Нотт и Малфой были теми людьми, которым по факту своего рождения пришлось занять одну из сторон конфликта без права выбора… Они ещё могли всё поправить.
Гермиона закусила губу, перебирая в уме, с кем из Ордена ей стоило это обсудить. Парни могли бы исправить свои ошибки и поработать на благо общества. А Ордену так нужны были новые люди! Первым делом придётся собрать совет, написать всем членам Ордена… Мысли проносились со скоростью света, преобразуясь в уме в ровный список первоочередных дел, которые ей предстояло сделать по возвращении в Англию. Сидеть здесь в безопасном доме и ждать, когда её кто-нибудь спасёт, словно заколдованную принцессу?
Ну уж нет, слишком много дел.
Гермиона подошла к напольной вешалке с чистыми махровыми халатами. Она пару секунд постояла, раздумывая, накинуть ли на себя один из них, но всё же решила позволить себе маленький собственнический жест и не упускать возможности позлить Тео, поэтому вновь натянула на себя рубашку Драко.
***
Во всём доме царила удивительная тишина, словно никого, кроме неё, здесь не было. Лишь по коридору гулял приятный аромат свежесваренного кофе и жаренного хлеба, а значит, все опять сидели на кухне.
Бесшумно шагая босыми ступнями по паркету, Гермиона подошла к двери и непроизвольно простонала — Драко опять что-то готовил! Он стоял к ней спиной, Тео неподалёку помешивал кофе в турке, а на столешнице между ними была разложена шахматная доска с красивыми, изящными фигурками из слоновой кости. Судя по всему, партия была в самом разгаре.
Не желая прерывать игру своим появлением, она бесшумно отошла назад и спряталась за край двери. К тому же, ей было просто интересно понаблюдать за ними, пока они думали, что находились здесь совсем одни. Подглядывать, конечно, было не слишком вежливо, но что делать, если очень-очень интересно? Гермиона слишком мало о них знала… Какими они оба были на самом деле?