Инцел на службе демоницы 3: В аду любят погорячее (СИ)
— По-моему, он скоро отключится, — где-то около моего уха заметила Ида.
— Нет, — отрезала надо мной Волчица, — сначала я кончу!..
Хлесткий требовательный удар пришелся на щеку. Дернув головой, я с трудом разлепил глаза, возвращаясь обратно к красным простыням, красным стенам, красным светильникам — все вокруг было жгуче-красным. Удушающий запах дыма расползался по воздуху. Я словно попал в ад, где меня отравили сексом, как до этого отравили вином. Шлеп, шлеп, шлеп… По паху снова заколотили голые бедра. Сколько это еще будет продолжаться?
— Любишь много трахаться, — вдруг раздался довольный голос, — будь готов к тому, что однажды трахнут и тебя…
Кто это сказал? Со всех сторон, казалось, были руки, надавливая, подталкивая, направляя, чего-то требуя. Как в тумане повернув голову, я поймал насмешливый взгляд Виви. Все еще обнаженная, она сидела рядом на кровати и удовлетворенно курила.
— Это тебе урок, — белоснежная струйка полетела в мою сторону, еще больше отравляя воздух. — Перечить мне бесполезно. Все равно все будет так, как я хочу. Всегда…
Превращая красное в белое, дым все больше окутывал комнату — слишком плотный, едкий и густой — такой, что в нем можно потеряться.
— Да он уже отключается!.. — как издалека донесся голос Иды.
— Выдержит, говорю! — Волчица еще яростнее задвигалась на мне. — Не отвлекай!
Дым уже был повсюду: он пробрался в легкие, сковал тело, забил голову, а затем заволок и глаза, скрыв все за пеленой.
— Все-таки не выдержал! Сука! — кулак с силой треснул мне по груди. — Так и знала, что обломит! Вот же…
А затем выключились и звуки.
Пах болезненно ныл — то ли от того, что его опустошили полностью, то ли от того, что меня там мяли и сжимали в процессе, жадно пытаясь выдавить все до капли. Морщась, я открыл глаза. Мятая постель, на которой я распластано лежал, все еще казалась горячей, нагретой жаром нескольких тел. Однако в комнате я теперь был один. Запах дыма все еще витал в воздухе, а, значит, ушли они совсем недавно, ничего за собой не убрав. Чертова красная отрава все еще плескалась в стеклянной чаше в центре стола, который сейчас смотрелся не роскошно, а жалко — как объедки после пиршества. Примерно так же себя чувствовал и я — куском мяса, который они выплюнули, не дожевав. На кровати рядом валялись семь наполненных презиков, как доказательство, что все случившееся не просто такой сумасшедший сон. Глаза машинально пробежались по резинкам, зачем-то подсчитывая количество. Семь… Интересно, в кого я кончил больше? Хотя нет, не интересно. Плевать.
Потирая ноющую поясницу, я медленно поднялся с постели. Собственное тело казалось выпотрошенным — повсюду были царапины, засосы и даже кое-где синяки. Несмотря на то, что потрахался с Демоном Зависти, сам себе я не особо завидовал. На пальце, проехавшемся по груди, осталось что-то мутно-красное. Я даже и не думал, что ущерб настолько сильный. Однако пятно было вязким и тягучим, непохожим на кровь. Пытаясь разобраться, я наклонил голову — и она тут же закружилась. На миг я закрыл глаз, а когда снова открыл, уперся в размашистую надпись на груди и животе. Пару секунд мозгу потребовалось на то, чтобы вспомнить буквы, и еще пару, чтобы сложить их в слова. “И что выделывался, мудила?” Послание было жирно выведено красной помадой, а прямо над пахом алел сочный поцелуй — как подпись. Интересно, чья из трех? Хотя нет — тоже плевать.
Поморщившись, я закрыл надпись задранной до самой шеи майкой и потянулся за брюками и плавками, которые валялись на полу рядом с кроватью. Самый пикантный момент, что значок все это время был на мне — майку лишь закатали, как в насмешку, но явно намеренно не стали снимать. Анимешный чертик на груди ехидно скалился, словно ему было до безумия смешно. Видимо, этот кусок железа не гарантия того, что меня не поимеют. Групповой секс в полусознательном состоянии, похоже, не входит в страховые случаи. И почему, когда участвую в групповушках, всегда оказываюсь почти без сознания? Неужели я не способен их перенести в трезвой памяти?
Но больше всего — даже большего всего произошедшего — в этот миг раздражали золотая цепочка, давящая мне на шею, и медальон, скромно съехавший на спину, будто он тут вообще ни при чем. Дернув за золотые звенья, я нащупал круглую пластину и начал усиленно ее тереть.
— Тебе не кажется, что ты наглеешь? — раздался во все еще мутной голове отчетливый голос.
Би опять даже не соизволила появиться. Что и этотоже посчитала неважным?
— Могла бы и вмешаться! — возмутился я.
— Тебе ничего не угрожало, — с легкой иронией отозвалась она, — кроме горячего секса с тремя красотками…
На который я как бы не совсем согласился!
— Я думал это, — ладонь с досадой шлепнула прямо по скалящейся рожице на моей груди, — должно меня защищать!
— Не стоит думать, — уже серьезно произнесла Би среди моих извилин, — что этот значок защитит от всего. Это не радионяня, опекающая тебя от любой напасти. Это — страховка, которая может при случае спасти твою жизнь…
Я стиснул зубы, даже и не зная, что ответить.
— Голову тоже надо включать, — продолжала она таким тоном, словно распекала меня. — На любом этапе ты мог изменить стратегию поведения, отнесясь к Виви с большей осмотрительностью. Но ты этого не сделал… Она — демон, а не девочка из твоего окружения, с которой можно шутить. Так что считай случившееся уроком уважения к тому, с чем можешь и не справиться.
Казалось, все царапины и ссадины заныли разом. Если Би хотела меня немного пристыдить, наверное, ей это удалось.
— Не надо недооценивать врага и лезть напролом, — наставительно добавила она, — тебе не всегда повезет. Виви с тобой была еще ласкова. Подумай об этом перед встречей с раем. А эта встреча неизбежна.
Ее голос резко оборвался, как бы намекая, что споров, возражений, вопросов и обсуждений не будет. Внутренне чертыхнувшись, я оглядел смятую постель, от которой все еще терпко пахло сексом, и разбросанные по ней наполненные резинки. С другой стороны, несмотря на то, как все вышло, проблему Майи я в итоге решил. Так что нельзя сказать, что все настолько уж плохо. Успокаивая себя этой мыслью, я вышел из комнаты и с силой захлопнул дверь, немного жалея, что не умею испепелять пространство взглядом. Определенно, хватит с меня этой свингер-пати.
Темнота коридора тесно окружила со всех сторон, каждый шаг гулко отдавался в тишине. Голова ныла как с похмелья, однако от одной мысли, что я мог ревновать Волчицу, сейчас становилось смешно — и это радовало. Это было как экспресс-тест, подтверждающий, что мои мозги пришли в норму. Иронично, но тату на ее заднице я так и не проверил, хотя и в этой заднице тоже вроде бы побывал. Так что еще вопрос, кто кого поимел.
Словно желая поспорить, откуда-то из глубины сознания навязчиво поднимались обрывки всего, что я видел, слышал и чувствовал под их мерзким пойлом. Стараясь их отогнать, я вытянул из кармана смартфон. Свет экрана на миг разорвал темноту. Немного пройдясь по номерам, я выбрал один, с которым, пожалуй, хотелось связаться прежде всего.
Я: “Скоро буду дома. У вас там все хорошо?”
Сообщение тут же было прочитано. Однако, отвечающая практически мгновенно, сейчас Саша не ответила. Точнее, значок мигнул и тут же погас — она решила не отвечать.
Нахмурившись, я переключился в соседнюю ветку.
Я: “Я со всем разобрался. Ты в порядке?”
Сообщение снова было сразу прочитано — и снова осталось безответным. Майя тоже меня игнорировала. Ну вот какого хрена? Ладно Саша — это я еще мог понять, но Майя… Это я должен был на нее сердиться. А ты могла бы ему изменить?.. Тараканы, маршировавшие в голове у Майи, обычно мне не мешали, но сейчас топот этих маленьких ножек начал сильно напрягать.
Затолкав смартфон в карман, я подошел к лестнице и, спустившись, вернулся в зал. Музыка кружилась еще беззаботнее, словно соблазняя остаться и расслабиться, как тут расслаблялись все. Почти все диванчики и столики были заняты. Смех вокруг звучал все пьянее, кальянный дым становился все гуще, а презиков в чашах оставалось все меньше. Куда ни глянь, гости были разгоряченными, довольными и помятыми — словно совсем недавно снимали одежду и наспех натянули ее вновь, планируя снять еще парочку раз. Хотя в самом зале не трахались — здесь лишь флиртовали и знакомились. Все было гораздо приличнее, чем на Красном балу.
