Инцел на службе демоницы 3: В аду любят погорячее (СИ)

— Мы что тут профессиональное порно будем снимать?
— А ты что думал, — проворчала Лера, — будешь снимать на смартфон?
— Ну вообще-то думал, — отозвался я, рассматривая оборудование, — что это будет домашняя порнушка звезды, случайно утекшая в сеть.
— А это и будет домашняя порнушка, только отличного качества, — отрезала она. — У меня все самое лучшее! Если ты к этому не готов, то, возможно, тебе здесь не место!..
Она резко развернулась, и подол халатика подскочил вверх, открывая край аппетитного розового кружева. Ну окей, тогда к делу. С этим значком странным образом я обращал внимание только на то, что мне было нужно, с легкостью игнорируя все остальное.
— Самое лучшее, говоришь… — протянул я. — Так может, покажешь, что у тебя под халатиком?
Вместо ответа Лера слегка скривилась и распахнула тумбочку. Краем глаза я заметил уже знакомый оранжевый пузырек. Сколько же у нее заначек с успокоительным?
— Трахаться будем с этим, — она бросила пластиковый квадратик на кровать. — Мне не нужны твои болезни!
Звучало прямо-таки очень сексуально. Усмехнувшись, я засунул руку в карман и, достав сразу штук пять презиков, высыпал их прямо на простыню.
— Зачем столько? — немного изумленно спросила Лера, оглядывая рассыпавшиеся по постели резинки.
— Ну мало ли, может, нам понадобится еще парочка дублей.
— Я звезда, — заявила она, — я все сделаю как надо с первого раза!
Этот высокомерный тон как ни странно начал меня уже заводить. Круто, если она и в постели такая же горячая, как в разговорах.
— Отлично, — сказал я, — тогда раздевайся.
Лера мгновенно сцепила руки на груди.
— С чего ты взял, что можешь командовать? Ты первый раздевайся!
Каждая ее попытка приказывать все сильнее распаляла желание приказывать в ответ. Это была как игра, где мы выясняли “кто кого” еще до того, как ляжем в постель. К тому же, если разденусь первым и сниму значок, то есть вероятность, что меня накроет обратками. Так что пусть сначала разденется сама, и тогда у меня просто не останется вариантов. Под ее пристальным взглядом я отошел к камере.
— Что ты делаешь? — проворчала Лера, когда я коснулся пластикового корпуса. — Я уже все настроила!
— Хочу оценить, — отозвался я, глядя в окошке экрана на мрачную девушку около кровати, — будешь ли ты меня возбуждать на экране… Займи позицию, прорепетируем, — добавил я примерно таким же тоном, каким с ней говорила в гримерке Люци.
— Смотри не кончи раньше времени! — бросила она все так же высокомерно и села на кровать, сложив нога на ногу.
Халатик беззастенчиво поехал вниз, обнажая ее бедро. Я нажал кнопку, и в полумраке комнаты ярко мигнул красный индикатор, выдавая, что запись пошла.
— И зачем? — хмуро спросила Лера.
— Мы уже работаем, — ответил я. — Покажи, что ты звезда. Прими позу посексуальнее.
— Да легко!..
Она порывисто откинулась на подушку и завела руки за голову. Грудь соблазнительно поднялась, шелковая ткань до упора натянулась на сочных холмиках, готовая их вот-вот обнажить. Слегка раздвинув бедра, Лера игриво согнула колени. Тонкие розовые трусики, выскочившие из-под халатика, вовсю замаячили перед глазами. У меня даже начало подниматься от такого призывного вида. Увлекшись, я переводил взгляд с Леры на кровати на Леру в маленьком экранчике камеры. В принципе, такая картинка вполне могла бы быть и на очередном глянцевом развороте, если бы только не выражение в ее глазах, будто говоривших, что ее сейчас стошнит.
— Отлично, — оторвавшись от камеры, сказал я, — а теперь давай сделаем что-нибудь с лицом.
— Чего? — Лера вконец скривилась.
— В позе секс вижу, а во взгляде нет. Покажи, что ты меня хочешь.
— Я тебя не хочу, — процедила она. — Поэтому и не видишь!
— Ну тогда постарайся хотя бы для зрителей.
 
— Какой же ты охреневший!..
Не охреневший, а охрененный. Поверь, ты сегодня почувствуешь разницу.
Продолжая что-то недовольно бормотать, Лера тем не менее закрыла глаза — и выражение ее лица мгновенно изменилось, став мягче и нежнее. Явно сказывался опыт многочисленных фотосессий. Когда она вновь открыла глаза, во взгляде появилась легкая поволока, будто сотканная из томления и желания. Ее губы приглашающе разомкнулись, словно беззвучно спрашивая, с чего я хочу начать. А мне, определенно, нравилось быть режиссером. Возможно, я учусь не той профессии. Оставалось только проверить, как далеко она зайдет под моим чутким руководством.
— А теперь покажи все, — подытожил я. — Снимай халатик.
Лера поджала губы, разом испортив весь эффект.
— Только после тебя!
Звучало как очередной вызов.
— Стесняешься? — усмехнулся я. — А в журналах не стеснялась… Или тебе там дублера подбирали?
Насупленно уставившись на меня, она потянулась к поясу своего халатика. Пальцы резко рванули завязки, и, взлетев вверх, шелковое облако упало на пушистый ковер около кровати. Лера осталась в одних трусиках, давая моим глазам вдоволь нагуляться по всему остальному, что было кокетливо прикрыто в журнале. Аппетитные полушария, которые я вчера дорисовывал воображением, оказались даже роскошнее, чем я их представлял.
— А чего стесняться? — подцепив их руками, Лера дерзко приподняла грудь и потрясла ею прямо в камеру. — Мы с Люци ее в Штатах делали! Знаешь, сколько она бабла стоит? Да я вообще ей горжусь!..
Словно заведясь от собственных слов, она упала на спину и потянула трусики вниз по бедрам.
— А если тебе мало — то вот!
Розовая ткань мелькнула в воздухе и, стукнувшись прямиком в объектив камеры, упала мне под ноги.
— А теперь, — Лера развела ноги прямо в экран, — раздевайся сам! Сколько можно тянуть!..
А вот такой команде уже хотелось подчиниться. Тем более что думать уже начала не голова, а то, что пониже. Расстегнув молнию на брюках, я стянул их с себя вместе с плавками и, оставшись в одной рубашке, направился к Лере, которая снова села на кровати и свела ноги, немного напряженно глядя на меня. Подойдя к ней почти вплотную, я остановился — так, что активно подрагивающий член замер у нее прямо перед глазами.
— Может, начнем с минета?
За долю секунды ее насупленные брови взлетели вверх.
— Фу! — оттолкнув меня, она залезла на кровать поглубже. — Чтоб ты меня всю обкончал?
— Ну в качественной порнухе, — я забрался в постель следом за ней, — с этого обычно начинается.
— Избавь меня от своих познаний! — поморщилась она. — Снимай уже рубашку, надевай это, — в меня полетел один из разбросанных по кровати презиков, — и вставляй! Хочу закончить этот цирк поскорее!..
Пальцы на лету перехватили резинку. В принципе, предложение звучало не слишком сладко, но пока я смотрел на ее обнаженное тело, у меня не было особых возражений. Вряд ли без значка я внезапно ее расхочу. Расстегнув пуговицы, я сбросил рубашку на тумбочку и потянулся к Лере, которая с демонстративной неохотой придвинулась мне навстречу. Опустившись на простыню, мы оказались так близко, что мой стояк уперся ей в бедро, а рука легла на ее талию и плавно повела вверх, оценивая каждый изгиб. Лера не произносила ни слова, позволяя мне любую вольность. Все было обалденно, смущали лишь два момента: кислое выражение на ее лице и красный индикатор камеры, который, отражаясь, мигал в ее зрачках.
Одна моя знакомая как-то говорила, что камеры раскрепощают. Похоже, ко мне это не относилось. Казалось, с каждой секундой этот чертов индикатор мигал все ярче — он будто проникал мне в голову и давил на нервы, и от этого безмолвного зрителя с отличной памятью на сотни гигабайт хотелось прикрыть все, что учат прикрывать с детства. Стараясь отвлечься, я поднял пальцы еще выше, и роскошное совсем не маленькое полушарие приятно надавило на ладонь. Не знаю, сколько стоила ее грудь, но сделали ее на совесть. Хотя что-то мне подсказывало, что и прежняя версия — натуральная — понравилась бы мне не меньше.