Фантомные боли железных грифонов (СИ)

Движение воздуха подсказало Корнету, что другой грифон перекувырнулся через голову, разворачиваясь и набирая высоту, и готовился зайти на него сверху. Корнет прибавил скорости, насколько мог, но увернуться не получилось: противник камнем упал ему на спину, треснув Корнета клювом в затылок. От сокрушительного удара зазвенели перья, а Корнет окончательно потерял ориентацию в пространстве. Нападающий вцепился когтями в основание его крыльев и могучим толчком перевернулся в воздухе вместе с Корнетом, сбивая тому ещё и баланс. Потерявший и небо, и землю Корнет завертелся, хаотично молотя крыльями. Противник отцепился от него и, заложив петлю, протаранил ему бок так сильно, что Корнет едва не выронил Сагу.
— Бросай! — крикнула она. — Бросай и уходи! Корнет, это приказ!
И ещё один таранный удар, теперь сверху, и железный лязг, и скрежет помятых перьев. Корнет уже не понимал — падает он или всё ещё летит, а если летит, то в каком направлении.
— Брось меня, Корнет! — срывающимся голосом требовала Сага.
Но как он мог отпустить последнюю надежду спасти её?..
И тут в его сознании ослепительной вспышкой сверкнула мысль, показавшаяся ему единственно правильной. Надежда спасти Сагу ещё оставалась. Он разжал лапы и почувствовал, как резко изменил траекторию второй грифон, бросившийся ловить Сагу. У Корнета есть пара минут, пока грифон отнесёт её обратно на Грифодром — достаточно, чтобы выровнять полёт и сориентироваться. А этого хватит, чтобы покинуть Творецк, даже если его решат преследовать.
…Когда грифон опустил Сагу на крышу, Чёрных Комбинезонов там было уже трое, а Хиддена скрутили и поставили на колени. Судя по виду, неслабо досталось всем, даже Гейт. Сталь выглядела целее остальных, но и у той из-под волос по виску и щеке струилась кровь, капая на плечо.
— И эту сучку на колени, руки за спину! — скомандовала Гейт.
Сквозь злую окровавленную улыбку Гейт Сага заметила, что у той не хватает верхнего клыка. Державший Сагу громила грубо пнул её под колени и связал сзади её запястья.
— Зачем? — одними губами спросила она, искоса глядя на избитого Хиддена. — Вместе мы могли с ними справиться.
— И толку? — так же беззвучно ответил он. — Город на их стороне, а грифон пронесёт сквозь поле только одного.
— Давайте, поднимайте их, пошли! — скомандовала Гейт. — Я ж говорила — не дёргайтесь, — обратилась она к пленникам. — Ничего ж не изменилось, только морды всем разбили.
Сталь повели к лестнице первой, и она у самого выхода оглянулась на Хиддена и Сагу.
«Спасибо, — прочли они по её губам. — Мы спасли двоих».
— Иди давай, тётя! — пихнула её Гейт.
Их заперли в свободных кабинетах, всех троих — в разных. Хорошо, что хоть руки развязали. Спустя полчаса или чуть больше к Хиддену пришла Гейт.
— Ты, говнюк, мне зуб выбил, — беззлобно сказала она, верхом усаживаясь на единственный в пустом кабинете стул.
Хидден лишь криво усмехнулся — насколько это позволяли распухшие, схваченные коркой запёкшейся крови губы. Он сидел прямо на полу, привалившись к стене и всё ещё запрокинув голову, хоть кровотечение из носа уже давно остановилось. Гейт он видел нечётко: заплывшие глаза слезились, изображение кривилось и морщилось.
— Но ты на удивление довольна, — устало отметил Хидден.
— Ну так моя ж взяла, — Гейт хохотнула. — А зуб — поправим. Не последний же.
— И что, даже мстить не хочется?
— Так я тебя уже попинала. Да и потом — допрошивать тебя, судя по всему, всё-таки придётся. И мало ли чо я тебе в башку могу всунуть помимо того, что потребует Город. Тебе или твоей девке. Так что веди себя хорошо, а то вдруг и вправду отомстить надумаю. — Гейт хохотнула ещё раз.
— Не успеешь.
— Ой-ой, думаешь, я поверила в твои басни про местечковый конец света? Пф-ф-ф, да не смеши! Даже если что-то там такое вы и придумали — Творецк мощный, он справится. И нас защитит.
Хидден вновь усмехнулся и тут же об этом пожалел — вышло болезненно.
Если второй грифон не догнал Корнета, Хидден ни за что не поверит, что тот не предпримет ещё одну попытку вызволить Сагу. И есть лишь один способ помочь ему в этом отсюда, из-под замка: отвлечь и Город, и Гейт с компанией чем-то более серьёзным.
 
— Давай я расскажу всё, что знаю, — Хидден покосился на Гейт, — и Творецк тоже послушает. А там уж решите, правда это или ложь, и есть ли у вас хотя бы ма-аленькая надежда пережить грядущее утро.
  
Глава 41
 
Город содрогнулся, словно от подземного толчка. Что-то глухо бахнуло в его недрах, как будто под самой Каланчой, и по её стенам прошёл гул, похожий на сдавленный стон. Сага, очнувшись от тяжёлой дремоты, прислушалась. По коридору мимо двери кабинета, в котором её заперли, пробежали несколько человек. И вновь — толчок. Такой ощутимый, что над бетонным полом поднялась пыль. «Что это? — подумала Сага. — Уже взрыв? Нет, если бы взрыв — никто бы уже не бегал. Тогда что?» И опять — гул по стенам, с потолка посыпалась мелкая бетонная крошка. Из коридора раздались крики. Слов Сага не разобрала — голоса звучали слишком далеко, но в них явно сквозили нотки паники. Она поднялась на ноги и схватилась за стену — так сильно закружило голову. Через мгновение Сага поняла: дело не в ней, это качнулась Каланча.
— Вот дерьмо! — пробормотала Сага, соображая, на каком этаже их заперли.
Седьмой? Восьмой? В общем — высоко. Ещё и окна нет — не поймёшь, что там на улице.
Ещё один толчок, и крошка с потолка, и дрожь по стенам, и звук, похожий на завывание ветра в дымоходе. Но в Творецке нет дымоходов. И ветра тоже нет. Откуда-то с этажей ниже долетел женский визг.
«Ну, замечательно!» — мрачно отметила Сага.
Она пыталась звать на помощь — никто не пришёл. Неудивительно: ночь на дворе, и сейчас здесь кроме Чёрных Комбинезонов, пойманных беглецов да Гейт вряд ли ещё кто-то есть. Сага пыталась высадить дверь плечом, но та не поддалась. Каланча продолжала раскачиваться всё сильнее, стонать и содрогаться всем своим двенадцатиэтажным телом, словно перебрала текилы, и её вот-вот стошнит.
По голым рукам Саги зябко пробежали мурашки — всегда тёплый воздух Творецка стремительно остывал, а значит, сейчас вся энергия Городу требовалась на что-то другое, более важное. Сомнений не осталось: Каланчу раскачивал сам Творецк, но зачем? Зачем ему могло понадобиться срочно её разрушить? Если только… Сага перестала наматывать круги по пустому кабинету и, запрокинув голову, зарылась пальцами в растрёпанные волосы, сцепив их в замок на загривке.
— Ты зна-аешь! — догадалась она. — Хидден сказал тебе, и теперь ты пытаешься… Что? Построить баррикаду? Смастрячить из подручных средств бомбоубежище? За пару часов у тебя ничего не выйдет! Конечно, грибные споры выживут. Как минимум — в герметичных контейнерах в брюхах твоих грифонов. Но ты будешь уже слишком слаб, чтобы защитить их, а им понадобятся недели, чтобы вновь прорасти в грифонов. ГБ не даст им столько времени, зачистит и споры, и грифонов сразу после взрыва. Ты проиграл, Творецк! Смирись и не дёргайся. — Сага мстительно усмехнулась. — Хотя нет, дёргайся! А я посмотрю на твои беспомощные корчи.
Каланчу вновь тряхнуло, стены взвыли, сверху раздался упругий хруст, и потолок расколола ветвистая трещина, из которой на Сагу посыпались мелкие куски бетона. Кабинет пошатнулся, его стены повело, словно они были картонными, дверной проём перекосился, и деревянная дверь лопнула пополам. Сага ногой выбила нижний её кусок и выбралась в пустой коридор.
Вместо тумана в неожиданно сухом и холодном воздухе клубилась бетонная пыль. Она пеплом оседала на волосах и одежде, забивалась в нос, рот и глаза, поскрипывала на зубах и каменным привкусом ощущалась на языке. Дышалось этой взвесью ещё тяжелее, чем привычной творецкой влажностью. Пол ходил ходуном, от стен отваливались куски бетона. Длинные белые лампы, освещающие коридоры, мигали и лопались, и осколки хрустели под ногами, словно яичная скорлупа. Времени не оставалось, нужно было немедленно выбираться из Каланчи, но Сага неслась по коридорам, проверяя кабинеты — сплошь пустые, — выкрикивая имена Хиддена и Стали. Она должна их найти. Она никуда без них не пойдёт!