Фантомные боли железных грифонов (СИ)

— Да-а-а-да, — с довольным видом протянул Хидден, — Город отрастил нам бар. В конце нашей улицы, почти на опушке — ты разве не видела? — Он снял с крючка её косуху и протянул Саге. — Пойдём! Ты опять засиделась дольше положенного.
Сага взяла куртку, но подниматься со стула не спешила.
— Ты там уже был? — спросила она.
— Нет.
— Тогда откуда ты знаешь, что это бар? Светящуюся вывеску я бы заметила. Да и барменов в Город не поступало, — мрачно хмыкнула она.
— Не будет там ни барменов, ни светящейся вывески, ни даже открытого для всех желающих главного входа. Но я знаю, как пробраться через служебный.
— Какой-то очень уж странный бар ты попросил, — с сомнением произнесла Сага.
— Такой я не просил. Эта Плесень скопировала хорошо знакомую мне заброшку. Честно, я ей ничего не рассказывал. Не знаю, как так вышло.
Сага нахмурилась.
— Иногда Город может считывать яркие эмоции, — сказала она, — и чёткие образы, подпитанные сильными чувствами. Ты уверен, что хочешь пойти в тот бар? Я бы не рискнула идти в место, битком набитое собственными воспоминаниями.
— Не верю, — хмыкнул Хидден. — Ты рисковая. Я тоже. Пойдём!
Бар и правда выглядел обычной заброшкой с разбитой и уже нечитаемой вывеской, заколоченной дверью и мутными стёклами, через которые невозможно разглядеть, что же внутри. Хидден повёл Сагу на другую сторону, к служебному входу, прятавшемуся за пышным кустом сирени. Узкая дверь со скрипом отворилась.
— Нет уж, давай-ка ты первый, — покачала головой Сага на приглашающий жест Хиддена.
В баре царил полумрак. Пол и — частично — барная стойка заросли мхом, ближе к стенам прямо из бетона тянулись чахлые деревца, по углам пышно росли одуванчики. А в центре зала стоял, улыбаясь во все свои восемьдесят восемь чёрно-белых клавиш, огромный рояль.
— Ого! — шёпотом воскликнула Сага. — На моей памяти музыкальных инструментов Город ещё не отращивал. Да и вообще такие сейчас — редкость. Почти как динозавры. В том твоём баре тоже был рояль?
Сага оглянулась на Хиддена и поняла: был. Хидден замер в дверях и смотрел на инструмент так, будто встретил призрак кого-то родного, но давно потерянного.
— Интересно, он рабочий? — вслух подумала Сага.
Хидден не ответил. Он отмер, прошёл в зал и почему-то сделал вид, что рояль — обычная мебель, хотя Сага заметила: для Хиддена прототип этого инструмента значил очень много.
Он выставил на барную стойку бутылки, достал из кармана штопор.
— Вот чёрт! Я не подумал про бокалы. Извини, придётся из горла. — Он виновато улыбнулся, откупоривая бутылку.
— Ну… — Сага села на высокий стул, — это вполне соответствует обстановке. Тем более — бутылки-то две.
— Брезгуешь пить со мной из одной? — усмехнулся Хидден, протягивая ей откупоренное вино.
Он сел верхом на свободный барный стул и не спешил открывать вторую бутылку.
Сага сделала глоток и вернула ему бутылку:
— Нет, если для тебя это так важно.
Его усмешка переросла в тёплую, но не без озорства, улыбку.
— Кстати, ты оказалась права насчёт Тэлли. На днях она спросила, смог бы я отсканировать влюблённость Корнета, переписать её код с тебя на Тэлли и допрошить обратно парню. И так посмотрела, когда я отказался… мороз по коже! Она совсем шальная. Думает, Город поощрит любую её прихоть. И что-то мне подсказывает, что ты ей как кость поперёк горла. Будь осторожней, ладно? — добавил Хидден чуть тише.
— Беспокоишься? — насмешливо выгнула бровь Сага.
— Беспокоюсь, — совершенно серьёзно ответил он.
Этот прямой и честный ответ привёл Сагу в лёгкое замешательство, она даже не нашла, что сказать, просто кивнула, глотнула вина.
— Я почти закончил допрошивку. И хочу провести её первичный тест-драйв на Унн-Уране сам, не сообщая Профессору, — сказал Хидден.
— Это может быть опасно. Я не сомневаюсь в твоём мастерстве, но что-то может пойти не так.
— Я в ней уверен, — твёрдо ответил Хидден.
— Пусть так. Но чем Профессор тебе помешает? Это же официальная допрошивка, верно?
 
— Да. Но Профессор помешает тебе. Точнее — он тебя попросту не допустит, ты же не в проекте. Попроси Корнета нас подстраховать, тебе он не откажет. Другого шанса для контакта с активированным допрошитым сканом Варвара у тебя не будет.
— «Шанса для контакта», — фыркнула Сага.
— Прости. Не могу назвать это «общением».
Повисла пауза, во время которой вина в бутылке заметно поубавилось.
— Это уже не Варвар, да? — тихо спросила Сага. — Даже с твоей допрошивкой он им не станет?
Ответ был очевиден, но ответил Хидден не сразу.
— Да, Сага. Ты и сама это знаешь. Но это не помешает тебе с ним попрощаться. Смотрят же люди фотографии своих близких. Говорят с ними на их могилах. Считай, что скан — то же фото, только круче. Фото, которое умеет думать. И помнит чувства, которые испытывал прототип.
Сага вернула бутылку на барную стойку.
— Помнит, но уже не проживает их, — вздохнула она, зажав ладони между колен. — И от этого мне ещё тяжелей.
— Да… — Хидден задумчиво замолчал. — Знаешь, за время, которое я работаю с кодом грифонов, я заметил кое-что… И не могу объяснить это с точки зрения нейрокодировки.
Сага вопросительно на него посмотрела. Хидден открыл вторую бутылку вина — первая заканчивалась — и продолжил:
— Я знаю, как работают сканы. Этот процесс действительно больше схож с воспроизведением сохранённых в памяти алгоритмов, а не их проживанием — как у людей. Но у грифонов, особенно у Унн-Урана, есть одно… м-м-м… чувство? — эмоция? — которое не воспроизводится, а именно проживается. И в человеческом эквиваленте я бы назвал это чем-то вроде тоски. Хотя чисто технически ни железный грифон, ни компьютерный код скана тосковать не могут — им просто нечем.
— Фантомная боль, — прервала его Сага.
— Да. Что-то подобное. Думаю, это воздействие разумной Плесени, раз уж она разумна. Но я не силён в ботанике, поэтому точно сказать не могу. — Хидден улыбнулся и заметил, как в ответ на эту улыбку поднялся вверх уголок губ Саги.
— Плесенью занимаются микологи, а не ботаники, — ответила она.
— Вот не повезло ребятам!
Пару минут они молчали, а потом Сага спросила:
— Но ты ведь нашёл способ избавить их от этих фантомных болей?
Хидден покачал головой.
— Ты же переписал код, — удивилась Сага.
— Да, и благодаря этому их фантомные боли можно контролировать. Но полностью их убрать у меня не вышло. И это ещё одна причина, почему я думаю, что виной всему Плесень. Даже с моей допрошивкой грифоны с активированными сканами не протянут слишком долго. Они смогут жить и функционировать, пока у них есть цель. Но, справившись со своими задачами, они… Как бы это сказать?
— Потеряют смысл жизни?
— Да, типа того… И всё закончится так же, как заканчивалось до моей допрошивки.
— Хм. — Сага глотнула вина. — Получается, отсканированному разуму для того, чтобы продолжать своё существование, нужна конкретная цель? Своеобразный «смысл жизни»?
— Возможно. Но я думаю, что по большей части цифровая личность ищет в своей цифровой жизни не какой-то расплывчатый «смысл», а то же, что и мы ищем в жизни реальной, хоть и не отдаём себе в этом отчёта. И не находит: для неё это технически невозможно.
Сага задумалась.
— Что же это? — наконец спросила она.
— Счастье ощущать себя живым, — ответил Хидден. — Сага… Даже если у нас всё получится, Унн-Уран всё равно погибнет… как только сделает то, что должен. Может, не сразу, но вряд ли он протянет дольше пары недель. И, как бы тут у нас ни вышло, ты вряд ли его увидишь ещё раз. Поэтому…
Сага кивнула, опустив взгляд.
— Поняла. Попрощаюсь… навсегда.
— Я подумал, ты должна это знать.
— Спасибо.
Хидден неслышно вздохнул, отпил вина. Отчего-то ему этот разговор давался не проще, чем Саге.
— Что это за бар? — помолчав, перевела тему Сага. — Точнее — чем была его «оригинальная версия»? Ты там работал? Отдыхал?