Цветы на могиле
- Значит, она села в машину и уехала?
- Ага. И вот что удивительно: машина была точь-в-точь такая же, как та, которая едва не сбила её.
- Как насчет номера, Томми?
- Да какое там! О номере я и не подумал. Спохватился, только когда парень завернул за угол и был таков.
- Вы уверены, что за рулем был мужчина?
- Похоже на то.
- А может быть, женщина с короткой стрижкой?
- Мне такое в голову не приходило. Может, и женщина. Но тогда мне показалось, что это был мужчина.
- Пострадавшая сказала что-нибудь о машине или водителе?
- Нет. Она вроде как плакала. Оно и неудивительно. Бормотала какую-то бессмыслицу.
- Можете припомнить?
- Ну... она ведь плакала. Сказала, что хочет видеть мужа. Что должна найти кого-то и убедить. Что он не прав. Что она не нарочно... Просто набор слов. Истерика, понимаете?
- Спасибо, Томми.
- Всегда пожалуйста. - Парень усмехнулся. - Вам спасибо, что помогли хоть ненадолго забыть об этих чертовых помидорах. Наверное, у той дамы все в порядке, и она вернулась домой, к своему благоверному.
Мы сели в машину и покатили восвояси. Я раздумывал о том, как мерзавец мучил Морин, о том, как на Тиммонс-стрит ему, наконец, повезло. Я уже начинал представлять себе этого мерзавца мертвым. Мне не хотелось, чтобы Рейнолдс поймал его, не хотелось, чтобы на него наложили руки власти штата. Мне хотелось другого - самому огласить приговор и привести его в исполнение.
Рейнолдс ехал быстро, умело лавируя в потоке машин.
- Что вы думаете о тачке, которой он воспользовался? - пробормотал лейтенант, словно обращаясь к самому себе. - Она была точной копией вашего седана, и это странно, Гриффин. Ваша супруга упоминала это обстоятельство, и Томми Хайнс тоже.
- Совпадение? - предположил я.
- Может быть. Но едва ли. Это было бы уже чересчур. Машины этой модели редко красят в зеленый цвет такого оттенка.
- Совершенно верно. Это была одна из причин, почему мы её купили, сказал я. - Морин хотелось чего-нибудь особенного. Не броского, а просто немного необычного.
- По-моему, мы имеем дело с чокнутым, - рассудил Рейнолдс. - На это указывают все факты. Он очень рисковал и мельтешил на людях, зная, что впоследствии они смогут опознать его. Он выкинул смертельный номер перед битком набитым покупателями магазином, не заботясь о том, что кто-нибудь может запомнить номер машины. Здравомыслящие люди так не делают. Представьте себе, что это маньяк и что он зациклен на одной-единственной мысли: задавить, и непременно точно такой же машиной, как ваша. Но почему? Откуда могла взяться такая мысль?
Я молча смотрел на лейтенанта. Его лицо сделалось похожим на лик каменного изваяния.
- Полагаю, вы уже давно размышляете об этом. В его больных мозгах машина прочно связана с причиной, по которой он считал себя обязанным сделать то, что сделал. Но почему машина такая же, как у вас? Может быть, ваша машина повинна в какой-то постигшей его беде?
- Морин заявила бы в полицию, случись такое, - ответил я.
- Возможно, да. А возможно, и нет. Если она кого-нибудь изувечила, то могла запаниковать. Кроме того, я ведь не говорю, что именно она сидела за рулем. Вы даете свою машину знакомым?
- Пока не давали. Но если бы кто-то из друзей попросил, мы, конечно, не отказали бы.
- Не была ли ваша машина недавно в ремонте? Вмятина на крыле? Разбитая фара? Не припоминаете ничего такого?
- Нет. Во всяком случае, мне об этом не известно.
- Разберемся, но, конечно, понадобится время. Парень возвел себе надежную крепость, Гриффин. Его никто не знает, никто не видел. Никому не ведомо, зачем он это сделал. Но машина - его ахиллесова пята.
В доме опять было полно притихших напряженных людей. Уилл уже вернулся. Я выдержал бомбардировку невнятными соболезнованиями, и, когда толпа мало-помалу рассосалась, Уилл сказал:
- Ты совсем разбит. Выпей кофе. Вики Клейтон заварила целый кофейник: знала, что понадобится. Умная девушка.
- Где она?
- Повела Пенни гулять. Тут было слишком людно, и Пенни могла уловить общее настроение. Так сказала Вики.
Мы выпили кофе, и я заговорил было о делах, но Уилл не пожелал меня слушать.
- Можешь забыть о работе на целый месяц, а если угодно, то и на более долгий срок. Ничего страшного не случится. Дела у нас идут неплохо, но лишь благодаря твоим постоянным разъездам.
- Слишком много я ездил, Уилл.
- И не говори.
- Я возвращался домой, проводил с семьей субботу и воскресенье, а потом опять исчезал на месяц или два. Куда это годится?
Он положил руку мне на плечо.
- Прошлое не изменишь. Рейнолдс раскопал что-нибудь?
Я рассказал ему о версии лейтенанта и о машине.
- Рейнолдс, конечно, не гений, - рассудил Уилл. - Но парень крутой, смышленый и опытный. Он привык выискивать схемы и трафареты. Может, и на сей раз он сумел нащупать что-нибудь подобное. Я вчера говорил: Морин была чем-то обеспокоена, и началось это не два дня назад, когда было первое покушение, а гораздо раньше.
- Ты что-то заметил?
Уилл поерзал в пластмассовом кресле.
- Да. Впервые это произошло недели три назад. Мы встретились на улице. Морин выходила из цветочной лавки, и вид у неё был такой, словно она похоронила любимую тетушку. - Уилл налил себе вторую чашку кофе. - Я даже подумал, что она захворала. Увидев меня, Морин сказала, что все в порядке, и немного приободрилась. Тогда я решил, что она просто устала. А может, ей было одиноко. Я пригласил её в бар, но Морин отказалась, сказав, что ей пора домой. И тут я сморозил большую глупость. Решил её развлечь, рассмешить, вот и брякнул: у тебя что, богатый дядюшка преставился, и ты купила цветы на могилу? Разумеется, я знал, что все наши знакомые живы-здоровы, но Морин не улыбнулась. Наоборот, едва не расплакалась.
Я отодвинул чашку.
- Ты не помнишь, что это была за лавка?
- Конечно, помню. Маленькая лавчонка на углу Второй и Парковой.
Я пулей вылетел из кухни, но Уилл, похоже, не обиделся. Памятуя о полученном от Рейнолдса уроке, я поднялся наверх и запасся маленькой фотографией Морин.
Продавщица цветов оказалась изящной улыбчивой пожилой женщиной с приятной речью, мягким голосом и коротко остриженными седыми волосами.
- Вам букет для дамы, сэр? Розы? Судя по всему, такому джентльмену, как вы, нужны именно розы.
- Мне нужен траурный венок.
Улыбка старушки погасла.
- Простите меня, сэр! - Продавщица вышла из-за длинного стеклянного шкафа с корзинами и пульверизаторами. - Такая бестактность с моей стороны! Но вы ещё совсем молоды, и я... - Она развела руками и участливо спросила: - Вероятно, ваша матушка?
- Жена.
- О! Мне так жаль...
Я прислушался ко всем её профессиональным рекомендациям, расплатился за венок, сообщил, куда его доставить, и добавил, что погребение назначено на послезавтра.
- Я обо всем позабочусь, мистер Гриффин, не беспокойтесь. С цветами будет полный порядок.
- Она заходила к вам недели три назад, - сказал я. - Возможно, вы её помните.
- У меня столько покупателей... - продавщица умолкла и вгляделась в фотографию Морин, которую я ей протянул.
- Какая молоденькая и хорошенькая, - сказала цветочница. - Но я её не помню, уж не обессудьте, мистер Гриффин. Может, если бы я увидела человека, а не фотоснимок... - Она склонила голову набок и поднесла портрет поближе к глазам. - Да, вот сейчас начинаю припоминать. Кажется, тут была очень похожая женщина. Весьма примечательное лицо, но я обратила внимание на ту женщину совсем по другой причине: она нервничала. Опрокинула корзину и насильно всучила мне деньги в возмещение ущерба. Но вот её фамилия ничего мне не говорит.
- Она могла назваться другим именем.
Цветочница пожала плечами и вернула мне фотографию.
- Можно от вас позвонить?
Женщина кивнула на телефон в дальнем углу. Я набрал номер полицейского управления и спросил лейтенанта Рейнолдса. Его не оказалось на месте. Подозреваю, что он отправился объезжать авторемонтные мастерские.