Враг навсегда (СИ)

— Выйдем из лифта? — хрипло спросил он.
Опомнившись, я выскочила первая, трясущимися руками доставая ключи и открывая дверь.
— Заходи, — пригласила глухим голосом в однокомнатную квартиру, которую снимала на юге Москвы.
Квартира была так себе, очень простенькая, но ремонт был относительно свежий, и цена меня устраивала.
— Никогда не ходи в наушниках в потемках, — вдруг бросил он. — Это опасно. Сзади ударят, ты не поймешь.
— Эээ… Я как-то не подумала, — ошарашенно призналась я, не зная, что еще на это ответить.
Меня до сих пор не отпустило. Я все еще была в шоке от того, что он тут, в России, стоит напротив меня. Такой же красивый, непредсказуемый и закрытый. Ничего не прочесть по его лицу.
Волосы прилично отросли, кожа побледнела, в Англии у Торнхилла редко бывал загар. Серые глаза в обрамлении темных ресниц смотрели неотрывно.
Неизвестно, сколько бы мы еще молчали, уставившись друг на друга, но я заставила себя отвернуться от него и начать разуваться.
— Проходи.
Он скинул слипоны, снял рюкзак, толстовку, оставшись в черной футболке с надписью «Iron Maiden». Никто бы и подумать не смог, что этот юноша с растрепанными волосами, похожий на неформала, самый богатый парень Англии после королевы.
— Эмм…
— Руки помыть можно вон там, — предугадала я его вопрос.
Проводила в свою крошечную ванную. Подошла к раковине после него, увлеченно намывая руки и стараясь не смотреть на него.
— Где ты остановился?
— Еще нигде.
— А вещи? — удивилась я.
— Все с собой, — спокойно ответил он, сбивая меня с толку.
— Ясно…
Его появление не тупая или волшебная случайность, поэтому я продолжала нервничать, не зная его истинных мотивов. Проблем с переоформлением наследства вроде быть не могло… А его чувства… Я приказала себе об этом не думать. Ведь я решила избавиться от прошлого.
— Пойдем на кухню, я поставлю чай, — перебила я собственные мысли. Подняла на него глаза.
Ответом был его прожигающий насквозь взгляд, пристальный и цепкий. Я прочистила горло, протискиваясь мимо него в дверной проем, буквально убегая из ванной.
На кухне я излишне шумно засуетилась с чайником и чашками, пряча пылающее лицо, но неожиданно его руки легли на мои, останавливая. Мои пальцы тряслись, и он смотрел прямо на них.
Мягко высвободив чайник и чашки из моих рук, он убрал все на столешницу и снова повернулся ко мне.
— Ди, послушай, — начал Алекс, силой усаживая меня на стул. — Я не хочу терять время, хочу сразу внести ясность: я приехал за тобой.
Темные круги и усталый голос говорили о том, что он плохо спал в последние дни. Или все эти дни. Как и я.
— Я больше не дам тебе сбежать, ни за что не отпущу тебя. Если не хочешь ехать назад — хорошо. Я останусь с тобой.
— Здесь? — невольно вырвалось из меня.
Ироничный взгляд заставляет вспыхнуть.
— Если ты этого хочешь. А вообще я планировал снять квартиру.
Тишину на кухне вновь разбил его голос.
— Ну что ты смотришь на меня так недоверчиво? Тогда я признался тебе в чувствах, и это все было правдой. Ты не дала мне ни шанса объясниться, исчезла, затерялась в неизвестной части земного шара. Я клянусь, у меня ничего не было с твоей матерью! Только гребанный поцелуй!
Он не дает мне вырваться на этих словах, когда я дергаюсь со стула.
— Я думал что целуюсь с тобой! — пригвождает к месту.
— Что? — я нахмурила брови, не понимая.
И когда он, наконец, рассказывает всю правду, паззлы складываются в голове. Это вызывает неимоверное облегчение, потому что я думала о чем угодно… но не об этом. Думала, они целовались оба осознанно, а потом мать решила его шантажировать. А тут…
Она целовала его спящего! Какое коварство!
— Алекс, я даже не знаю, что сказать, — обескураженно пробормотала я.
Все нелепые домыслы в голове лопаются мыльным пузырем, а он садится передо мной, впиваясь глазами и сжимая сильными руками мои плечи.
— Скажи, чувствуешь ли ты ко мне хоть что-то? Хоть что-нибудь? Самую крупицу… Я чуть с ума не сошел за эти полгода, верил, что найду быстро, но дни шли… Я просто умирал, принцесса, — севшим голосом прошептал он. — Если бы только знала, как я страдал. Я люблю тебя, Ди. Я ни за что не хочу отпускать тебя.
 
— Алекс, я…
— Нет! Подожди! Не говори нет, пожалуйста! Дай мне шанс! Дай мне хоть немного времени, и я покажу как сильно я тебя люблю. Уверяю, что не буду досаждать. Не хочешь уезжать из России — пожалуйста! Я тоже здесь останусь. Сниму квартиру, устроюсь на работу как обычный человек…
— Я с трудом нашла работу. Даже со своим ломанным русским, — зачем-то вставила я. — Только в иностранную компанию взяли.
— Да не важно! Значит устроюсь в иностранную. Я тоже начну все сначала, как и ты. С чистого листа. Поверь мне, я… я могу быть нормальным, хорошим.
— Я знаю, — не удержалась, и погладила его по щеке.
Торнхилл повернулся навстречу моей ладони. Прикрыв глаза, почти невесомо касался губами пальцев. На подушечках ощущались покалывания, все тело налилось волшебным эфиром. Я вдруг поняла, что сама эти полгода не жила, а существовала.
Как я вообще могла без него? Мы же всю жизнь шли, хоть и порознь — рядом. И без него мне как будто не хватало чего-то для полноценной жизни. Не могу описать словами. У нас с ним сильнейшая связь, которая зародилась в тот день, когда наши глаза встретились. Нам было всего лишь по шесть лет, но мы уже тогда не отрывали друг от друга глаз, словно чувствуя на подсознании, что с этих самых пор все изменится. И эта встреча — самая знаменательная веха в наших судьбах.
— Так что ты мне скажешь? — с надеждой спросил он. Я чувствовала, как вспотели его ладони.
Наклонившись к нему, я сделала то, о чем полгода мечтала, пока смотрела свои цветные сны — поцеловала его губы. Такие мягкие и вкусные в моей памяти. Такие же потрясающие в реальности.
— Я тоже хочу быть с тобой…
Стиснув мои плечи и прижав меня к себе изо всех сил, обволакивая своим теплом и запахом, Алекс Торнхилл пылко ответил на мой поцелуй.
ЭПИЛОГ
На пляже как обычно жарко, поэтому мы спасаемся в воде, ныряя с масками и рассматривая рифовых акул. Совсем как в детстве.
— Ты видел?! — восторженно завопила я, не замечая, как от соли щиплет зацелованные губы. Если бы могла, подпрыгнула бы от радости в воде.
— Да, этот большой, — смеясь над моей реакцией, ответил Алекс, подплывая поближе. Сильные руки привычно обвились вокруг меня.
Только что под нами проплыл невероятно огромный скат. Упругие плавники точно крылья у птицы, только вместо неба рассекали толщу бирюзового океана. Хвост, точно провод, словно замер в невесомости.
На Каймановых островах мы были уже больше недели, и успели прилично загореть. Впереди еще целый месяц, который Алекс называет «медовым», хоть мы, конечно, еще не молодожены. «Еще» — потому что нам еще рано. Так я сказала, когда Торнхилл вот так просто, безо всяких обиняков предложил расписаться. Еще в Москве.
— Какая разница? — не понял он, нахмурившись. — Ты все равно моя. А я твой. Какая разница во сколько мы официально это оформим?
— Вот ты и ответил на свой вопрос. Какая разница, если мы итак любим друг друга?
Я не могла объяснить самой себе чего я так боюсь и отбрыкиваюсь. Прошлые обиды остались позабыты, я была уверена в своем любимом как ни в ком другом. Возможно, я переживала за него, глупая. Вдруг он спешит, сам того не осознавая, или чувствует вину передо мной… В общем, в голову лезла всякая ерунда, высосанная из пальца.
Алекс злился, но терпеливо молчал, скрывал свою обиду. Чтобы смягчить свой отказ, через несколько дней я робко предложила сыграть тихую свадьбу ровно через год, сославшись на то, что как раз уляжется шумиха вокруг гоняемого туда-сюда наследства. Никто про нашу с ним вражду и не вспомнит. Мне и в самом деле не хотелось свежей порции светских сплетен о собственной жизни.
— Хорошо, — вздохнул он.