Враг навсегда (СИ)

— Ну что ты, он просто очень добрый. Он нас спас, — миролюбиво заключила я.
Та ночь была, можно сказать, заключительной в нашей дружбе. Буквально на следующий день Алекс увидит своего отца, целующего мою мать. И во всех крахах своей семьи будет обвинять нас. Что ж, так и было. Если бы мы с матерью не пробрались к ним в дом, кто знает, может они прожили бы совершенно другую жизнь. Счастливую и беззаботную.
Грэйс была бы жива, а Лора Торнхилл бы не спилась, обнаружив супружескую измену и полный шкаф скелетов мужа. Может, и мистер Торнхилл не ступил бы на тонкую острую грань своего безумия. Если бы никогда нас не встретил.
ГЛАВА 11
ДИАНА
Когда я проснулась и открыла глаза, то вздрогнула он неожиданности. Алекс Торнхилл сидел рядом со мной и открыто разглядывал меня, пожевывая сухую травинку. Взгляд его при этом был задумчивый и внимательный.
Резко сев, я взглянула на него исподлобья. Какого черта он так на меня уставился?
Пошарив по карманам, достала телефон и взглянула на экран. Пять утра?! О Господи…
— Почему ты здесь… так рано? Давно не спишь?
— Может, с час уже, — пожал плечами парень.
Я ужаснулась. Надеюсь, он не час назад перебрался в стойло Клепы и уселся меня рассматривать. Как будто никогда не видел… Как же раздражает. Торнхилл такой непредсказуемый. Никогда не знаешь, что от него ожидать.
А я такая дура. Наивно спать легла. Доверительно повернулась к заклятому врагу спиной. Сама.
На всякий случай я опять огляделась, заглянула в соседнее стойло к Микки.
— Да нет здесь никого. Думаешь, я настолько ужасен? Собрал втихаря всех?
— Эмм… — я посмотрела на него взглядом типа «ты сейчас серьезно?». — Вообще-то да, именно так и думаю. Просто ты странно ведешь себя в последнее время. Хм, с сентября, если быть точной…
Он опустил взгляд, рассматривая свои шнурки. Делая вид, что не слышал моей последней фразы.
Так-так… Что-то случилось за лето? Что-то, чего я не знаю? Что-то с его матерью? Лора почти восемьдесят процентов своей нынешней жизни лежала в специализированных клиниках, где боролась с алкоголизмом. Лечилась, лечилась, потом «выздоравливала», если этот краткий период в сознании можно назвать так. Но проходило совсем немного времени после, и она начинала сначала. Она была дико запойная. К бутылке могла приклеиться на месяц-полтора, пока ее не увозили на скорой.
Это мне рассказывала моя мать. Мне было жаль Лору, а вот мать, казалось, торжествовала… Я никогда этого не могла понять. Моя мать была мне родным человеком, я не могла этого изменить. Но с тяжким грузом на сердце я приняла тот факт, что она ужасный, вызывающий отвращение человек, еще в детстве.
— Кстати, — он поднял на меня глаза. Сейчас они были совсем серые. Я могла угадать его настроение. Когда его глаза принимали серый оттенок, значит его что-то сильно тревожило. По крайней мере, так в детстве было. — С днем рождения, Ди.
Ох, я и забыла. Сегодня предстоит тяжелый день. Как же не хочется просыпаться в этот мир.
— Ты точно не поедешь к отцу? Он настаивал.
Я резко вскочила на ноги, возвышаясь над ним. Какого черта я вообще сижу и разговариваю с ним, словно не было прошлых лет?! И прошлых обид. Как легко у него все!
— Я же сказала, что нет! Я не хочу видеть ни его, ни тебя. Торнхилл, я не знаю, что ты затеваешь, но меня ты просто так не обдуришь!
— Ничего я не затеваю. У тебя уже паранойя! — фыркнул он.
— И в этом тоже виноват ты! Ты! Ты! Ты! Везде и во всем участвовал!
— Не во всем! О половине всего я даже не знал!
— Это не умаляет твоей вины! Ты все равно придурок! Я тебя ненавижу! — заорала я.
— Да пошла ты! — вскипел он, тоже вскочил на ноги и вышел из стойла, хлопнув калиткой.
Я вышла за ним, отряхиваясь от соломы. Меня все еще потряхивало.
— Мне нужно ехать к отцу, я не могу отложить встречу. Ты можешь поехать со мной и спасти свою жалкую задницу от одноклассников. Или можешь остаться и насладиться шоу, которое, уверен, они для тебя устроят.
— Ах, и ты даже не примешь в нем участие? — деланно воскликнула я, прижав руки к груди. — Как же так? Разве у тебя второстепенная роль?
 
Он весь изменился в лице. Шагнул вперед и зажал меня у перегородки, резко уперся ладонями по разные стороны от моей головы. Почти коснулся носом моей щеки.
— Не перегибай палку. Мне надоело играть в эти детские забавы, я отваливаю. Но это еще не значит, что ты можешь язвить в мою сторону и молоть языком что попало.
— Детские забавы? Ты унижал меня с момента знакомства! Катись в задницу, Торнхилл!
— Закрой рот! — долбит кулаком по дереву. За калиткой недовольно фырчит Клепа. Другие лошади тоже просыпаются.
Наклоняется ко мне еще ближе. Я чувствую как мою щеку опаляет его дыхание. Почему-то на мгновение становится страшно. Точно так же, как тогда на яхте, когда он протянул руку и развязал узелок купальника. И мы точно так же не шевелились. Только глазели друг на друга. Глаза в глаза.
Торнхилл ведет носом, касаясь моего лица, вдыхает мой запах, могу поклясться. Тот самый, что он ненавидит. Его губы совсем невесомо касаются моих, и я словно прихожу в себя от его гипноза. Отталкиваю его от себя изо всех сил.
— Не поеду я к твоему папаше, тем более с тобой. Катитесь на все четыре стороны! Оба!
Метая в меня гневные молнии, он сжал кулаки, но остался стоять на месте. Делает пару контролируемых вдохов.
— Да плевать. Поеду один. За тобой приглядит Джексон, не шарахайся от него, — процедил он сквозь сжатые зубы.
— Чего? — возмущаюсь немедленно. — Не нужен мне ваш пригляд. Ни фальшивый, ни, тем более, настоящий. Я сама справлюсь.
— Ну да, как всегда, — насмешливо парирует он.
— У меня есть те, кто готов мне помочь без твоей отмашки, — скрещиваю руки на груди. — Торнхилл, я серьезно. Не лезь в это дело.
— Ты про этих двух мудаков, что ли, с которыми трешься в последнее время? — он громко смеется, обнажая белые зубы. На щеке появляется ямочка, на которую тут же падает мой взгляд. Его смех бесит, и мне в этот момент хочется треснуть ему по затылку чем-нибудь тяжелым. Вот же козел! — Извини, они больше друг другом увлечены, чем тобой.
— Боже, ты такой…
— Какой? — тихо, но угрожающе спрашивает он, снова делая шаг ко мне. Его смех прекратился.
— Что тебе нужно? — так же тихо спрашиваю я.
Он жмет плечом.
— Да ничего, в общем-то. Мы выросли, Ди. Я всего лишь хочу доучиться в этой школе и свалить нахрен. Ни тебя не видеть, ни мамаши твоей проклятой. Ни одноклассников. Мне надоело, что моя жизнь так или иначе связана с тобой. Я хочу свободно вдохнуть, понимаешь?
Смотрю на него, растерянно хлопая глазами. Я, что ли, заставляю его оборачиваться в свою сторону, кидать насмешки и оскорбления?
— Я хочу того же, представляешь? — резко отвечаю ему. — Прямо один в один!
— Что ж… Тогда остается потерпеть, не так ли? Осталось совсем немного до выпускного.
Он идет к выходу, пока я продолжаю стоять и злиться. Он умеет выводить из себя за секунду.
— Не высовывайся сегодня. Прогуляй уроки, — бросил напоследок и ушел.
А я?
А что я? У нас прогулы жестко контролируются, поэтому я иду на уроки прямо как есть. В форме, которую мне выдали для работы в конюшне, скинув фартук и оставшись в серых штанах и рубашке. Появляться в кампусе мне совершенно не хочется.
Я знаю, что хорошо бы принять душ и почистить зубы, но давлю в себе желание прошмыгнуть в кампус. Говорю себе раз за разом: «Нужно только пережить этот день, Ди».
В школьном туалете я просто споласкиваю рот, умываю лицо и причесываю голову просто пальцами.
У меня нет ни тетради, ни ручки, ни учебника.
Наверное, я могла бы просто сесть и уехать домой. К матери. К мистеру Торнхиллу. Алекс был прав. Сегодня нужно сидеть в норке и не высовываться.
Но мне надоело.
Я столько лет убегала, терпела пинки, тычки и оплеухи. Сегодня, в день моего рождения, я хочу хотя еще раз попытаться за себя постоять. Тот случай с бельем сполна показал мне мою беспомощность и слабость.