Казуал (СИ)

Хм… Стало быть, я уже видел это как минимум раз, если такие мысли в голову приходят. Впрочем, учитывая мои навыки обращения с оружием, это не удивительно.
А вот что удивительно — это то, что в луже не было тела. И нигде рядом тоже не было тела. И даже не было кровавого следа, который мог бы остаться, если бы тело куда-то тащили. Только вели прочь несколько багровых капелек, едва видимых с моей позиции, словно тело уносили прочь то ли на носилках, то ли просто на руках. Только вот кому и зачем это могло бы понадобиться? Если на четырку напала какая-то банда вроде той, что мы положили со Скит, то зачем им это делать? Они бы обшмонали убитого прямо на месте, да тут бы и бросили — много чести еще куда-то тащить.
А еще удивительно то, что на стене были кровавые пятна, но при этом не было выбоин от пуль. Будь стена металлическая, вроде ангара, в ней на фоне потемневшей крови можно было бы и не разглядеть сквозных отверстий, и то вряд ли. Но тут-то стена было бетонная, белая, и на ней выбоины от пуль должны быть заметны, как одинокий трассер ночью. Но их нет — значит что, в убитого не стреляли? А как тогда убили? Ножом? Тогда как кровь попала на стены? Ладно в одном месте, ладно в двух, но не такими же пятнами, словно человека по диагонали очередью пересекли.
Непонятно. Опять непонятно.
Я подшагнул еще, открывая сектор еще больше и прислушиваясь, но все было тихо и спокойно. Ничего нового я не увидел — все те же тянущиеся вдаль ряды домиков, ни на одном из которых больше не было видно крови. Медленно подшагивая за угол, я полностью открыл весь сектор видимости вдоль внутренней части стены, и, не обнаружив ничего подозрительного, двинулся вдоль нее, аккуратно нарезая сектора вокруг каждого встреченного угла дома.
Я просеивал длинные узкие улочки между домиками через узкую щель целика АКСУ, подмечая все то, что не проскакивало через нее с лету, а застревало, пришпиленное моим взглядом к месту. Одиноко лежащий ботинок между домами. Кровь на трех ступеньках крошечного крыльца, ведущего внутрь солидного бетонного здания, словно кто-то раненый пытался заползти внутрь. Наполовину выбитое стекло, осколки которого, все еще торчащие в окне, были перемазаны красным. Лежащая навзничь вынесенная дверь, полотно которой было исполосовано то ли очень острым ножом, то ли вообще мечом каким-то.
Я подмечал все встреченные детали, и тут же переводил ствол дальше, каждый раз резюмируя полное отсутствие как движения, так и звуков. Единственное, что производило хоть какой-то шум это редко перекативающаяся под моими ногами галька и тихое перезвякивание карабинов на антабке, когда я переводил оружие.
Метров через сто стена кончилась, изогнувшись прямым углом. Досмотрев последний угол и за ним тоже не обнаружив ничего опасного, я остановился на мгновение подумать.
Так-то, если бы бандиты были еще здесь, я бы уже об этом знал. Даже если бы это были не бандиты, а какие-то подготовленные ребята, которые знают о тактике и стратегии, они бы все равно себя уже выдали тем или иным действием. Если они не знают о моем присутствии — то выдали бы себя какой-нибудь мелочью вроде тени в окне или шороха за стеной. Если бы знали — меня бы уже обстреляли, возможно, даже успешно.
Необученные бандиты, вроде тех, что приговорили мы со Скит, выдали бы себя при любом раскладе — что при том, что при том. Из чего следует сделать вывод, что, даже если они здесь и были, то сейчас их уже нет.
Остается лишь вопрос, куда делись тела.
Я снова вернулся к тому переулку, где видел залитые кровью ступени, заново досмотрел угол, и, держа на прицеле дверь, в которую уводил след, медленно поднялся к ней.
Дверь была закрыта, и на ней, возле ручки, явно были видны следы крови — смазанные, резкие, словно кто-то никак не мог ухватиться. Например, если пытался открыть дверь снизу, из положения лежа — сразу после того, как приполз сюда по ступеням.
С удовольствием открыл бы дверь с помощью саперной кошки, но у меня ее, конечно же, не было. Поэтому я взялся левой рукой за ручку, шагнул в сторону так, чтобы открывшаяся дверь прикрыла меня своим полотном, — хоть какая-то защита, если там какая-то растяжка — отвернул голову в сторону, и потянул, готовый отпустить при малейшем намеке на сопротивление.
 
Дверь не шелохнулась. Немножко, может, двинулась в дверной коробке, но и только. То ли она заперта, то ли изнутри ее чем-то заблокировали, что, в общем-то, одно и то же. В любом случае, грохотать, пытаясь ее открыть, я не буду — в здешней тишине это верный способ привлечь к себе внимание не только тех, кто мог все еще быть тут, но и тех, кто просто проходит мимо. Может, можно было бы вскрыть замок отмычками или хотя бы скрепками, но из похожего у меня было только шомпол от автомата, и то похожий лишь общей концепцией.
Одно можно сказать точно — если на крыльце кровь, на двери кровь, и дверь еще и заперта, то заперта она наверняка изнутри. Заперта тем, кто, раненый, попытался укрыться в капитальном бетонном здании от неизвестной мне опасности. Вряд ли человек сначала запер дверь, потом внезапно начал кровоточить, хвататься за ручку, а потом уползать прочь по ступеням. А если человек еще внутри, то он может быть жив, и, может, даже
Обернувшись и убедившись, что сзади никто не подкрадывается, я спустился с крыльца и обошел здание по кругу, заново досматривая все углы — дерьмо обязательно случится именно в тот единственный момент, когда ты расслабишься и один раз не выполнишь простую процедуру.
Как я и предполагал, у здания был еще и черный ход, было бы странно, если бы у такого капитального строения аж в три этажа его не было. Покрашенная местами облупившейся синей краской железная дверь была тоже закрыта, как и главный вход, но не на замок, а просто прикрыта, что выяснилось, когда я потянул ее на себя, снова скрываясь за полотном как от возможного взрыва, так и от возможного огня изнутри. Выждав несколько секунд и убедившись в отсутствии реакции, я внимательно досмотрел угол, осторожно нарезая сектор и только после этого перешагнул порог, не забыв внимательно посмотреть вниз, вверх и на уровне груди на предмет лески простой растяжки и бросить горсть пыли с асфальта, чтобы убедиться в отсутствии лазерных лучей более продвинутых взрывных устройств.
Войдя внутрь, я оказался в небольшом холле, выложенном плиткой, по которой ходить надо чуть ли не на цыпочках, чтобы не грохотать на всю округу, от пола до потолка. Наверху она отчетливо собиралась в какую-то картину, но я, конечно, не присматривался — лишь мазнул стволом, убедился, что наверху нет никакой хитрой огневой позиции или автоматической турели или еще какой-то гадости, и продолжил осмотр.
Справа от меня начиналась лестница, ведущая на второй этаж, но ее я пока оставил без внимания, разве что ногой придвинул поближе к ней стоящее рядом пустое ведро — так, чтобы тот, кто спустится сверху и завернет за угол, чтобы зайти мне в тыл, обязательно споткнулся об него и загрохотал на все здание. Дойдя до конца лестничного пролета, я сменил плечо вкладки, досмотрел угол, убедился, что дверь, ведущая то ли в каморку под лестницей, то ли еще на этаж ниже, закрыта, и двинулся дальше — в холл, не забыв снова на входе в него проверить все на растяжки.
Он был круглым, и посередине него стоял круглый же стол с небольшим вырезом в задней части — чтобы заходить внутрь можно было. Такой себе ресепшн, заваленный бумагами, часть которых лежала даже на полу. Людей нет. Ни внутри кольцевого стола, ни под ним. Ни живых, ни мертвых.
Единственное, что напоминало о людях — это капли крови, явственно дорожкой тянущиеся от входной двери, запертой при помощи стула, продетого ножкой в ручку, куда-то вглубь коридора. В единственном очевидном направлении, куда могло придти в голову ползти раненому человеку. Не к лестнице же ему ползти, даже если он про нее знает — он просто не поднимется по ней.
Судя по виду крови, она тут не первый день. Буду надеяться, что раненый еще жив и что он сможет пролить свет на произошедшее здесь.