Исправительная академия. Том 1 и Том 2 (СИ)

— Нам лучше пойти в дом, — вышла из прострации княгиня. Тряхнула чуть растрепанными светлыми кудрями, собралась — словно роль хозяйки дома позволяла ей держать себя в руках. А может так оно на деле и было. — Видит бог, я ужасно замерзла. Да и господа дознаватели наверняка скоро прибудут. Что бы ни происходило, это — княжеский дом, и прием гостей должен быть организован соответствующе.
Самойлов кивнул.
— Я уже связался с ними и потребовал также доставить сюда вашу управляющую.
Логично. Именно Феодора Константиновна на правах управляющей занималась кадровой политикой по слугам. Значит, ей и отвечать.
Признаюсь, мне в какой-то степени стало жаль эту дамочку. Насколько я понял, дед отзывался о ее службе исключительно положительно. Не знаю, из какого пансиона он ее вытащил, но она оказалась во дворце на своём месте. За пять лет ни единой претензии. И тут такой прокол.
А может и она была замешана?
Черт, Хруст, ты становишься параноиком. С другой стороны, сейчас удар мог прилететь откуда угодно. Так что на всякий случай подозревать стоило всех. Жаль, что у меня осталось слишком мало времени, чтобы отделить союзников от врагов.
— Разумеется, — князь взял себя в руки и жестом пригласил всех пройти в дом. — Степан Борисович, пожалуйста, распорядитесь для нас на кухне. Думаю, каждому из нас не помешает чашка кафы по-сербски. Разбудите, пожалуйста, господина Павлимира.
— Сию минуту, ваше сиятельство.
Управляющий поклонился и тут же исчез в коридорах, что вели на половину слуг. Мы же тем временем прошли на второй этаж в семейную гостиную. В Аптекарском особняке на первом этаже были помещения для приема «левых» гостей, но сейчас было уместно соблюдать приватность.
Что до Павлимира, к которому князь обращался исключительно уважительно, то с ним ситуация была интересная. Во-первых, Павлимир был самым настоящим сербом из Ниша. Во-вторых, иметь среди работников представителей братского народа нынче было очень модно. Все дело в том нынешний император Константин Николаевич был женат на Милене Югославской. А наследник престола взял в жены Даницу Черногорскую. Так что братские Балканы нынче были в большой моде. А вместе с балканскими принцессами в империю пришли и южная мода, и кухня, и быт.
Так и появился в княжеском доме повар Павлимир. Жаль только, что из-за постоянного соблюдения постов наш сербский повар редко «отрывался» на приготовлении мяса. Говорили, у него оно получалось просто изумительно, но я еще не застал.
И, кроме того, такого божественного кофе, какой варил господин Павлимир, я больше не пробовал нигде и никогда. Здесь он назывался кафой по-сербски в угоду моде, а в моем родном мире это был кофе по-восточному.
И вот от чашки этой крепкой кафы я бы сейчас не отказался. С бутербродом. А лучше с тремя. Черный бородинский хлеб, масла от души, туда колбасы или мяса и здоровенный кусман сыра сверху… А, черт, пост. Рай для веганов какой-то, ей богу.
— Прежде чем сюда прибудут дознаватели, у меня будет к вам просьба, Валерий Карлович, — обратился князь, когда мы расселись в небольшой уютной комнате. — Я хочу, чтобы вы как можно скорее отправили Владимира на это ваше задание.
Мы с Лешей непонимающе переглянулись.
— Позвольте, но мне думается, что сейчас, наоборот, самое правильное — оставаться с семьей, — возмутился я. — Отец, вы же видите: нас тероризируют. И те, кто это делает, решили воспользоваться нашей слабостью после кончины деда. Нет, исключено. Наоборот, я вынужден просить Валерия Карловича отсрочить мой отъезд в Извару.
Брат кивнул.
— Поддерживаю. Сила нашей семьи в нашей сплоченности. Мы можем доверять только себе.
На всякий случай я взглянул на княгиню. Она была дамой в некоторой степени экзальтированной и отрешенной от мира, но у нее было влияние на отца. Князь любил жену — и это было заметно. Чем-то он мне напоминал покойного императора Николая Второго: преданный и любящий семьянин, но никакущий правитель.
Княгиня ничего не сказала. Лишь слегка кивнула отцу, предлагая тому объясниться.
 
— Да простят меня все присутствующие за столь грубую формулировку, но я более не хочу держать все яйца в одной корзине, — сказа князь. — Сегодняшний инцидент показал, насколько мы уязвимы. И наша хваленая сплоченность не очень-то и помогла. Лишь везение уберегло всех нас от истинной трагедии. Поэтому я намерен разделить своих наследников. Разделить и удалить обоих из Петербурга.
Алексей ошарашенно пялился на князя.
— Отец, как это понимать? — он аж вскочил с дивана. — Ладно Володя — он имеет договоренности с государевыми людьми. Но меня-то зачем удалять? Я с пятнадцати лет тебе помогаю…
— Именно поэтому, — ответил новый князь.
Внезапно от него повеяло таким холодом, что Леша даже отшатнулся. Отец всего за секунду переменился. Сейчас в нем было столько твердости, уверенности и ледяного спокойствия, что я засомневался, не брежу ли. Этот мягкий человечек в один миг превратился в хладнокровного средневекового правителя.
— Ты отправишься в Москву, Алексей. У тебя будет важная миссия — заручиться поддержкой местной ветви, наладить кое-какие связи. Не думай, что я удаляю тебя лишь потому, что опасаюсь за твою жизнь. Разумеется, мы с матерью боимся тебя потерять. Но ты нужен мне в Москве не только как наследник, но и как подающий надежды Оболенский, — он смерил старшего сына тяжелым взглядом. — Если нас пытаются уничтожить, у нас должно быть, чем ответить. Это и станет твоей миссией.
Брат опустился на диван в смешанных чувствах. Было заметно, что он не был согласен с решением отца, но и определенный смысл в этом он тоже увидел.
— А меня, насколько я понял, вы решили просто держать подальше, — мрачно усмехнулся я. — Чтобы под ногами не путался. Так?
Отец покачал головой.
— Нет, Владимир. Ты должен выполнить задание, которое тебе дали, в чем бы оно ни заключалось. Потому что поддержка Великого князя, случись что, нам здорово пригодится. В какой-то степени твоя миссия даже сложнее. Тебе предстоит доказать всем, что ты достоин доверия.
Ну, следовало ожидать. Впрочем, и в этом плане был смысл. Выполнение задания позволит мне обрести связи и в «Десятке», и в Ордене, и Великий князь в аудиенции не откажет. Так что, как говорится, надо брать.
— А вы? — я с сомнением взглянул на князя. — Вы-то справитесь без нас?
Они с матерью переглянулись, и поему-то на ее губах заиграла улыбка.
— Те, кто пошел на нас войной, еще пожалеют о том, что недооценили нас, — ответила она.
* * *
Мне совсем не спалось.
То ли Павлимир превзошел самого себя и сварил уж совсем забористую кафу, то ли сказывалась нервотрепка предыдущего дня. Адреналин и паранойя — так себе сочетание. Разошлись мы поздно — Самойлов пожелал поговорить с Феодорой Константиновной в присутствии князя. Но управляющая, и без того подавленная, не смогла рассказать много. Только узнала уборщицу по моему описанию.
Сошлись на том, что она найдет анкету и все данные на эту дамочку и передаст дознавателям.
Я пару часов валялся в кровати, глядя на лепной потолок и надеясь заснуть, но черта с два. Еще и жрать снова захотелось. И когда урчание живота стало настолько громким, что начало заглушать даже рев редких автомобилей на Каменноостровском, я понял, что пора идти воровать снедь.
Ноги тут же озябли, и я сунул их в тапки. Быстро натянул домашний костюм, похожий на гибрид пижамы и спортивного костюма, но из плотной однотонной фланели. Кто-то из слуг положил одежду на печку, и теперь она приятно согревала тело.
На всякий случай я сунул в карман телефон, хотя в такое время звонить было некому и незачем. Но порой я шерстил телефонную книгу и разглядывал фотографии. По сути мобильник был моей единственной настоящей связью со своим предшественником.
Мы так привыкли не выпускать из рук смартфоны, что не заметили, как они стали отражением всей нашей жизни. С кем общаешься, по какому распорядку живешь, где бываешь, интересы, фото и видео, любимая музыка, переписка… Вся жизнь в одном маленьком кирпичике с камерой.