Исправительная академия. Том 1 и Том 2 (СИ)

— Благодарю, Елена Олеговна, — кивнул я. — Великому князю с вами очень повезло.
Лекарша сдержанно кивнула и вышла, оставив меня пялиться на роскошную лепнину невероятно высокого потолка. Да уж, дворец, судя по всему, отгрохали такой, что наверняка на него ушел весь бюджет какой-нибудь средней губернии…
Меня умыли, одели, даже напоили крепким сладким чаем — ароматным и с долькой лимона — и затем повели на аудиенцию.
Я брел по коридорам, украшенным собраниями древностей и предметов роскоши — картины великих мастеров, рыцарские доспехи и старинное оружие, коллекции фарфора и хрусталя… Столько великолепия, что Эрмитаж позавидует. Великий князь, вероятно, предпочитал вкладываться в вечные ценности.
— Прошу, Владимир Андреевич, — шепнул лакей, когда объявили о моем прибытии.
Я шагнул в распахнутые двери и оказался в помещении, напоминавшем одновременно рабочий кабинет, зал собраний и гостиную. Все было выполнено в английском готическом стиле: темное резное дерево, тканевые обои на стенах, убранный сукном длинный стол, за которым могли разместиться человек десять…
И там уже собралась весьма разнообразная компания. При моем появлении все, кроме одной женщины, встали в знак приветствия.
— Владимир Андреевич, — улыбнулся приятный мужчина лет тридцати пяти и шагнул мне навстречу. — Счастлив принимать вас в своем доме. Мы безмерно рады, что ваши раны удалось быстро исцелить.
Я застыл, не очень понимая, как себя вести. К сожалению, в этой моей «прошивке» записей об этикете не сохранилось. Что ж, будем действовать по наитию и исходя из моих весьма скромных познаний.
Я поклонился.
— Милостивый государь…
Сидевшая за столом Темная мать Друзилла хмуро покачала головой. Видимо, с обращением я накосячил. Однако Великий князь не подал вида.
— Прошу, займите место за столом.
Брат Луций, которого я не ожидал здесь видеть, отодвинул передо мной стул, и я устало рухнул на жестковатое сидение. Да уж, восстанавливаться придется долго. Видимо, на этот раз организм решил наказать меня за столь безрассудное использование наших ресурсов.
Я внимательно оглядел собравшихся. Глеб Алексеевич восседал во главе стола. По левую руку от него расположились служители Ордена — старуха Друзилла, брат Луций и еще один мужчина преклонных лет, которого я не знал.
По правую руку, видимо, разместились «силовики» — я узнал подполковника Самойлова, а рядом с ним восседал мужик, словно спрыгнувший со старинного портрета: с роскошными седыми бакенбардами, пышными усами и густой, но аккуратно подстриженной бородой. Седой как лунь. И, судя по выправке, дедуля был из старой школы. Он внимательно следил за мной, но не сказал ни слова.
Я расположился третьим в этом ряду, рядом с Самойловым и напротив Луция. В окружении недавних знакомых было комфортнее.
— Что ж, первым делом я хочу выразить вам благодарность, Владимир Андреевич, — улыбнулся Великий князь. — Без вашего вмешательства, боюсь, операция бы не состоялась. Однако теперь у нас наконец-то есть возможность донести до государя всю важность ситуации. Теперь мне есть с чем к нему идти.
Я кивнул с робкой улыбкой.
— Счастлив помочь.
— Валерий Карлович, — обратился Великий князь к Самойлову, — Пожалуйста, доложите последние новости.
Подполковник хотел было подняться, но хозяин дома жестом попросил его остаться на месте.
— Новых потерь, к счастью, не зарегистрировано. Трое погибших из отделения, — он поднял на меня глаза. — Увы, среди них наш связной Роман Афанасьев, который проинструктировал его сиятельство.
У меня внутри все оборвалось.
— Роман… Но как?
— Попал в ловушку при пожаре. Вытащить вытащили, но скончался уже в больнице. Надеялись, справится, но… Также десять погибших среди гражданских, в том числе трое охранников и четверо надзирателей. Эта сво… Прошу прощения, всемилостивейший государь… Баранов не отдал приказ для эвакуации, и если бы не самоотверженность и самопожертвование надзирателей, жертв могло быть гораздо больше.
Великий князь кивнул.
— Разумеется, о них и их семьях позаботятся. Что по другому вопросу?
 
— Баранов продолжает говорить. На оправдательный приговор, разумеется, не наговорит, и я буду настаивать на процессе по всей строгости. Однако у нас есть зацепка. Впервые за долгое время мы можем доказать, что они создали сеть. Впереди много работы, но теперь мы знаем как минимум о двух учреждениях помимо Академии, где совершался отбор одаренных детей. И оба этих варианта предстоит аккуратно проработать.
— И поскольку Лазарь со своими прихвостнями отбирали себе и одаренных Тьмой, Орден готов оказать любую поддержку, — добавил незнакомый старик, сидевший рядом с Друзиллой.
— Разумеется, отец Вергилий, — задумчиво отозвался Великий князь. — Сотрудничество Ордена и «Десятки» дает хорошие плоды, и я настаиваю на том, чтобы вы продолжали. Что до Баранова и его участия в деле… Осталось собрать показания ключевых участников, в том числе и нашего гостя Владимира Алексеевича — и я буду готов запустить публичный процесс.
Седовласый сосед Самойлова с достоинством кивнул.
— Господа Давыдова, Мансуров и Волков уже оказали помощь и сейчас находятся под защитой управления. Дело за господином Оболенским.
Я улыбнулся.
— С величайшим удовольствием.
— Ничего иного от вас и не ожидал, особенно после вашего недавнего подвига.
Глеб Алексеевич внимательно слушал доклад, блуждая взглядом по лицам собравшихся. И наконец уставился на меня.
— Но прежде чем мы разойдемся, предлагаю немедленно прояснить ситуацию с господином Оболенским, — он поочередно взглянул на начальника Самойлова и старика и отца Вергилия. — Насколько я понимаю, имеет место конфликт интересов?
Я непонимающе пялился то на одного, то на другого, то на третьего.
— Прошу прощения?
Отец Вергилий подался вперед.
— Дело в том, что с учетом силы юноши, мы должны немедленно взять его под крыло Ордена. Сейчас мы не говорим о посвящении, но он должен получать базовые знания послушника! Иначе, если, не приведи Тьма, его сила выйдет из-под контроля…
Друзилла жестом прервала коллегу.
— Я понимаю ваше беспокойство, — проворчала она. — Но могу поручиться за юношу — он вполне способен принимать здравые решения.
— С этим я бы поспорил, — хором отозвались Самойлов и брат Луций.
Я уставился на подполковника.
— Так в чем, собственно, конфликт интересов?
— В том, что Десятое отделение желает продолжить с вами сотрудничество, — ответил за него Великий князь. — Насколько мне известно, в данный момент разрабатывается план внедрения нескольких лиц в указанные графом Барановым учреждения. И господин Брусилов считает целесообразным и ваше участие.
Так, значит, вот он какой, этот Брусилов…
Все еще слабо понимая, что происходит, я уставился на Великого князя.
— Но как же я могу помочь? У меня ведь нет подготовки… И печать Тьмы…
— За вами все еще сохраняется обязательство пройти курс перевоспитания. У своих товарищей по отряду вы не вызовете подозрений — о вашем участии умалчивается. Для всех вы просто были в карцере. Но вы можете подметить те детали, на которые обычный воспитанник внимания не обратит. Нам нужен Лазарь, Владимир Андреевич. Потому что Лазарь и те, на кого он работает, представляют угрозу существующему порядку. И я прошу вас — прошу не как Романов, но как отец и подданный — помочь в этом деле. У вас есть все качества и дары, которые помогут вам выйти из этой истории живым.
Отец Вергилий возмущенно засопел
— Но Орден…
— Орден подождет, — отрезала Друзилла. — Глеб Александрович прав. Вопрос того и гляди перейдет в область государственной безопасности. Если уже не перешел.
— И, разумеется, после выполнения этой задачи вы получите право на особый статус в Ордене, — добавил Великий князь. — Помимо перспектив роста во внутренней иерархии, быть может, Верховный отец даже рассмотрит разрешение для вас дать начало собственному роду… За всю историю Ордена лишь единицам дозволялось вступать в брак и основывать новую фамилию.