Тщательно отшлепанная (ЛП)
Я взяла ее за руки.
— Амелия, это мой шанс. Ты знаешь, я ждала этого, возможности проявить себя по-настоящему. И это секс. Я люблю секс. И никогда не стеснялась этого. Я экспериментирую и не планирую остепеняться в ближайшее время. Я не боюсь туда идти. Более того, ужасно заинтригована. — Я посмотрела на Нову. — Ты думаешь, Салли согласится на это?
— Я думаю, Салли наложит в штаны, когда ты скажешь ей, что у тебя есть вход в самый эксклюзивный клуб западного мира. Ты хоть понимаешь, как долго люди ждали репортажа об этом месте?
— Черт, — сказала я, осознав реальность ситуации. Я снова перечитала карточку. «НОКС», интригующий секс-клуб. О котором никто не говорил, но все хотели узнать. И меня пригласили. Меня. Несмотря на то, что я столкнулась с виконтом Душегубом и испортила свой любимый бюстгальтер для контрабанды водки, моя ночь оказалась, возможно, одной из самых лучших.
Меня пригласили в «НОКС».
В секс-клуб.
Я никогда в жизни так не радовалась.
Глава пятая
— Ты меня бесишь. — Резко произнесенные слова Гарри пронеслись надо мной, заставив кожу покрыться мурашками. — Ты слишком много говоришь. Все в тебе слишком. — Зубы Гарри впились в мою шею, когда он прижал меня к стене в своем кабинете своей широкой грудью. — Я не могу смириться с тем, что хочу тебя. Ненавижу твой голос. Ненавижу твою ухмылку, когда ты думаешь, что превзошла меня. — Крепкой рукой Гарри держал мои запястья над головой, другой рукой ласкал мою грудь, посылая разряды тепла между ног. У меня все пульсировало, дыхание было неровным.
— Хорошо, — сказала я, мои щеки раскраснелись, а кожа стала слишком горячей. — Значит, наши чувства взаимны. — Я застонала, задрав подбородок к потолку, когда Гарри поцеловал меня в горло, челюсть и щеку. — Я ненавижу твой снисходительный голос, твой чопорный акцент и то, что ты считаешь себя лучше других. — У меня перехватило дыхание, когда его рука соскользнула с моей груди, подняла платье и провела по линии трусиков. — Черт! — я застонала, когда он стянул трусики с моих бедер. Они упали к моим ногам. Я вышла из них. Глаза Гарри столкнулись с моими. Я ненавидела его идеальные глаза и длинные темные ресницы. Ненавидела его гладкую кожу и то, как ощущалась его рука, прикасаясь ко мне так интимно. И я ненавидела то, как сильно хотела его, нуждалась в нем, жаждала его.
— Один раз, — сказала я и увидела, как раздувались его ноздри в ответ. — Один раз трахнемся, чтобы выкинуть это из головы. — Я высвободила руки из его захвата и начала расстегивать ширинку. Жар разлился по моим венам, и я увидела, как он закатил глаза, когда я взяла его член в руку. Он ввел в меня палец, и я чуть не кончила от неожиданности.
— Мне нужно быть в тебе, — сказал он и убрал мою руку со своего члена. Затем задрал подол моего платья, обвил мои ноги вокруг своей талии и вошел в меня. Наши стоны громким эхом разнеслись по огромному офисному помещению. Гарри склонил голову к моей шее, когда входил в меня. Я обхватила его за плечи, погружаясь в безумный экстаз. — Господи, — стонал он, заполнив меня, его идеальные толчки посылали разряды по моему позвоночнику. Я вся горела, удовольствие было слишком сильным. Затем Гарри поднял голову и прижался губами к моим губам. Я не хотела его поцелуя. Не хотела чувствовать его губы на своих. Я не хотела чувствовать вкус его языка. Но когда он целовал меня, когда его горячий язык сражался с моим, я хотела всего этого. Я хотела его всего, внутри и снаружи.
— Я ненавижу тебя, — пробормотала я ему в губы. — Презираю тебя.
Гарри только застонал, двигая бедрами все быстрее и быстрее, пока я не превратилась в жаркое пламя.
— Ты меня бесишь, — проворчал он, и от его безупречного грассирующего голоса мои соски затвердели, прижавшись к его груди. — Ты и возбуждаешь, и сводишь меня с ума. — Я вскрикнула, когда зубы Гарри прикусили кожу моей ключицы, а затем его нежный язык прочертил дорожку к моему рту, и он снова поцеловал меня. Он целовал и целовал меня, пока мои губы не распухли, а его вкус не стал татуировкой в моих чувствах.
Он двигался все быстрее и быстрее, пока я не очутилась в аду, руками вцепившись в его рубашку.
— Сейчас! — закричала я, когда обжигающий жар охватил меня, и я разлетелась на части. Ничего подобного я раньше не испытывала. Это было слишком, но я все равно жаждала большего.
— Черт! — Гарри вскрикнул и кончил в меня, его руки на моей заднице притянули меня так плотно к его бедрам, что между нами не осталось воздуха. Я вцепилась в его плечи, задыхаясь. Я ненавидела его. Действительно ненавидела. Но когда его член дернулся внутри меня, вызвав очередную вспышку наслаждения, я захотела большего. Я жаждала его, как при самой страшной зависимости, его отрывистые слова, высокомерное и презрительное отношение являлись для меня желанным наркотиком.
Гарри замер на месте, медленно отстраняясь. Когда я встретилась с ним взглядом, в его глазах мелькнуло презрение, и я поняла, что оно отразилось в моих собственных. Но потом его рот снова прильнул к моему, и я была полностью поглощена. Это ничего не изменило. Я ненавидела его. Он ненавидел меня. Это ничего не изменило…
— Фейт? Ты здесь? — мамин голос вырвал меня из остатков сна, который породила моя пьяная психика из событий прошедшей ночи. Черт, не сон. Кошмар. Гарри и я… я вытеснила эти образы из своей головы. Гарри, прижатый ко мне, внутри меня, заставляющий мои пальцы ног загибаться от удовольствия… — Фейт? Я знаю, что ты там, ты тяжело дышишь. — Я сосредоточилась на том, что происходило здесь и сейчас, а не на том, что мои бедра пытались сжаться вместе, пока я шла, только от воспоминания о страстном сне.
— Мама! Я здесь. Извини. Тротуар сегодня утром забит. Как ты? — я шла от метро к своему офисному зданию, болтая по мобильному. По дороге к HCS Media я поймала свое отражение в стеклянном здании. Хорошо, что на мне были огромные солнцезащитные очки. Теплый день был слишком ярким для моей испытывающей похмелье задницы, сон все еще будоражил меня, и я выглядела просто ужасно.
— У нас все хорошо, милая, — сказала мама, но в ее голосе я услышала нотки грусти. Это сразу же вызвало беспокойство.
— А папа?
— Он в магазине. — Мама сделала паузу. Мои ноги внезапно тоже остановились. Какой-то придурок с Уолл-стрит толкнул сзади мою руку, и мой экстра крепкий латте шлепнулся на тротуар.
— Козел! — воскликнула я. Этот мудак, даже не оглянувшись, показал мне палец. Я прижалась к соседнему зданию, стряхивая кофе с туфель. На юбку тоже попало немного, но на этот раз мне было все равно, что она испачкалась. Все, что меня волновало, — это папа. — Мама, что случилось?
Ее молчание подсказало мне, что все плохо. Очень плохо. В конце концов она ответила.
— Хозяин магазина дал твоему отцу всего несколько недель на то, чтобы найти деньги на оплату аренды, или… — она запнулась.
— Или что?
Мама вздохнула.
— Или мы его потеряем.
— Мама, — прошептала я, комок застрял у меня в горле. Я не могла представить, что у папы не будет своего швейного салона. Это была его жизнь. Его страсть. Это сломает его. Я знала, что так и будет.
— Все в порядке, Фейт. Это не твоя проблема. Что-нибудь придумаем. Мы всегда это делаем.
— Если это твоя проблема, то и моя тоже. Мы все решим. Мы втроем. Хорошо? Мы не можем его потерять. Я что-нибудь придумаю. Обещаю.
— Хорошо, милая, — сказала мама, но я услышала в ее дрожащем голосе нотки поражения. На глаза навернулись слезы. Я любила своих родителей. Мы были командой, все трое. У нас никогда не было много денег, но имелся избыток любви, и я никогда не нуждалась в чем-то большем. Мама прочистила горло и спросила. — Ты все еще придешь на ужин в воскресенье?
Я рассмеялась, прогнав печаль.