Тщательно отшлепанная (ЛП)

— Сюда, — сказала она. Я последовала за ней и попыталась осознать, что произошло. Это было похоже на сон. Но когда я вспомнила его пальцы внутри меня, и крик, вырвавшийся из моего горла, когда я рухнула на него, я снова пережила каждый момент с совершенной ясностью.
Мы вошли в лифт, и Банни нажала на самую нижнюю кнопку. Мы спустились вниз, и когда двери открылись, мы оказались в огромном белом помещении со старинными золотыми зеркалами, душевыми кабинами, мраморными стенами и плиткой на полу. Это было похоже на богато украшенный французский спа-салон.
В помещении находились другие женщины, которые переодевались в «гражданскую одежду», как назвала их Банни. Их маски оставались на месте. Меня провели мимо них, и любопытные взгляды последовали за мной.
— Вы устроили сегодня настоящий переполох. Сначала в свинг-комнате, — сказала Банни. Я смущенно поморщилась при этом воспоминании. — А теперь они все хотят взглянуть на сирену, которая привлекла Maître.
Банни остановилась у помещения, которое, судя по всему, было отдельной раздевалкой. Она протянула мне карточку.
— Это персональная раздевалка только для тебя. Она указала на дверь. — Эта раздевалка принадлежит сабмиссивам Maître. Их эксклюзивная комната. — Банни указала на замок. Я провела по нему карточкой, и дверь открылась. Мои глаза округлились, когда я заглянула внутрь. Она была почти такой же большой, как моя квартира. Все было оформлено в золотых и белых тонах, в центре комнаты стояла ванна на позолоченных ножках. Огромный душ расположился в углу, а туалет — в закрытой комнате. Кушетки, холодильник, наполненный водой. И…
— Шкаф, — сказала я и подошла к высоким золотым дверям. Распахнув их, я увидела десятки нарядов, развешанных на белых мягких вешалках. Мои глаза расширились от увиденного. Кожа, кружева, цепи.
— У Maître особые вкусы, — сказала Банни и указала на мое нынешнее одеяние сирены. — Тебе больше не понадобится стандартная форма сирены. Каждый вечер, когда ты будешь приходить, тебя будет ждать наряд из этого шкафа. Банни подвела меня к белым дверям лифта в конце комнаты. — Здесь три кнопки. Верхняя — для комнаты Maître. Каждый вечер после переодевания ты будешь отправляться прямо туда. С членами клуба ты будешь видеться только в том случае, если он спустит тебя в главный зал. Она указала на среднюю кнопку. — Это для этого этажа. Для того, чтобы ты могла переодеться в начале и в конце ночи.
— А нижняя кнопка?
— Там тебя будет ждать лимузин. Он заберет тебя из твоей квартиры и вернет домой.
— Ого.
Банни улыбнулась и прошла мимо меня.
— Твоя одежда висит в крайнем шкафу.
— Сколько людей пользовались этой комнатой? — спросила я.
Банни повернулась ко мне, ее фиолетовые глаза смягчились.
— Никто. Это первый раз, когда она используется. — С этими словами она удалилась. Дверь со щелчком закрылась, оставив всех снаружи.
Я осмотрела комнату и, все еще ошеломленная, направилась к шкафу, где нашла платье и плащ, в которых пришла. Я оделась и нажала на нижнюю кнопку лифта. Когда он открылся, я увидела большую подземную парковку. Пока другие люди садились в припаркованные на стоянке машины, моя ждала меня у выхода из отдельного лифта.
— Мисс, — сказал водитель, выходя из лимузина, и открыл для меня заднюю дверь. Я забралась внутрь и улыбнулась ему. Окна были затонированы в черный цвет, чтобы никто не смог заглянуть внутрь. Лимузин выехал в тоннель, который выходил на пустынную дорогу.
— Вы обо всем подумали, не так ли, Maître Огюст? — сказала я и откинулась на спинку кожаного сиденья, закрыв глаза. В памяти всплыло лицо Maître в маске и его надменная ухмылка, которую он часто мне дарил.
Я глубоко вдохнула, когда мой пульс начал учащаться. Его голос, его акцент, его сильное тело, которое прижимало меня к нему. И эти губы, губы, которые дарили такие нежные поцелуи, и эти руки, которые заставляли меня кончать так сильно, что это было сродни достижению нирваны.
Maître Огюст. Я прокручивала в голове его имя, глядя в окно, когда мы пересекали Бруклинский мост. Мое тело ожило при одном только воспоминании о том, как я чувствовала себя в его присутствии. И я вернусь туда завтра вечером, чтобы сыграть с ним.
 
При этой мысли я улыбнулась.
  
Глава восьмая
 
— Электростимуляция?
— Жесткий предел, — сказала я, когда Нова добавила это к тому списку, который мы назвали «О, черт возьми, нет!». Нова нашла в Интернете список типичных БДСМ-сексуальных практик. Чем дальше мы продвигались по списку, тем больше я понимала, в каком глубоком дерьме нахожусь.
— Стеки17? — спросила Нова. Я откинулась на спинку стула в нашей кабинке, положила ноги на стол и сложила руки, обдумывая каждый вариант.
— Мягкий предел, — ответила я. Нова добавила этот вариант в список «Никогда не говори никогда», который я предполагала, что могла бы попробовать.
— Повязка на глаза?
— Я не против.
— Веревки?
— Возможно.
— Поклонение киске?
— Очень поощряется.
— Принуждение?
Мои ноги шлепнулись на пол, и я с бешеной скоростью мотнула головой в сторону Новы.
— Жесткий предел. Действительно чертовски жесткий предел. Кто, черт возьми, будет подвергать кого-то такому? Я покачала головой в недоумении. — Варварство! Бейте меня плетью, тростью, привязывайте к Андреевскому кресту, но не заставляйте меня что-то делать против воли. Это однозначно отправится в список: «О, блядь, нет»!
Нова рассмеялась и записала.
— Знаешь, Фейт, эти вещи кажутся довольно чрезмерными. Ты уверена, что это именно такой клуб? Разве нет большой разницы между настоящим хардкорным БДСМ-подземельем и секс-клубом для богатых и знаменитых?
Я кивнула.
— Не думаю, что он для садистов, скорее для эксгибиционистов, у которых столько денег, что им надоела обычная жизнь, и они вдруг решили нарядиться в маску свиньи с табличкой на шее «потрогай меня». — Я сделала большой глоток своего кофе. — Но с Maître я не буду рисковать. Он хочет владеть мной, Нова. Я это чувствую. Мне нужно, чтобы все части моей голой задницы были прикрыты.
— Нет, то, что ты чувствуешь, это остатки самого сильного оргазма, который ты когда-либо испытывала, и это разрушило твой мозг. — Нова взяла меня за руку. — Фейт, ты ведешь себя как мужчина.
Я рассмеялась, но позволила своим мыслям вернуться к Maître Огюсту, стоящему позади меня, к его талантливым пальцам, заставляющим меня кричать.
— Это правда, — признала я сдаваясь. — И это было ничто, Нова. Ничего по сравнению с тем, что происходило в остальной части клуба. Ничего общего с тем, что обещали все эти устройства и приспособления в комнате Maître.
Нова подкатила свое кресло к столу рядом со мной.
— Просто согласись, Фейт. Никогда не знаешь, может быть, это лучшее, что с тобой случалось. Ведь неуловимый Maître «НОКС» выбрал тебя своей личной сиреной. В твою первую ночь. Конечно, это произошло, потому что ты чуть не покалечила невинных людей, но все равно. Это невероятно. Как будто ты дважды выиграла в лотерею. Подумай, сколько материала у тебя будет для статьи.
Я сжала подлокотники своего кресла, вспомнив, как Maître развлекался на своем троне, с этими похожими на инопланетные серебряными линзами, которые практически пронзали лазерными лучами мои глаза, наблюдая за мной в поисках любого признака неповиновения.
— Это был, без сомнения, лучший оргазм, который я когда-либо испытывала в своей жизни.
— И ты говорила, что он огромный. — Брови Новы заплясали. — Просто подожди, пока этот кусок горячей салями не будет подан на твоем влажном блюде.
— Пожалуйста, никогда больше не произноси эту фразу. Все мое возбуждение только что испарилось.
— Фейт! Ты закончила со своей колонкой? — рявкнула Салли, проносясь мимо нас как ураган.
— Почти! — отозвалась я, подтянув себя к своему столу. По правде говоря, я даже не начинала. Поскольку потратила слишком много часов, изучая жесткие и мягкие пределы, а также кинк-практики. — Черт! Который час? — спросила я Нову.