Кровь на клинке

– Благодарствую, Вардан Георгиевич, но только не привык я в чужой дом без хозяина входить, – осторожно поблагодарил Руслан. – Неправильно это.
– Почему без хозяина? – возмутился мажордом. – Хозяин такой приказ слугам дал. Я такой приказ дам. Хочешь, прямо сейчас всех слуг соберу?
– Господь с вами, мне и слова вашего достаточно, – окончательно запутавшись в местных причинно-следственных связях, поспешил ответить Руслан. – Только думаю, это не скоро будет. Мы по всей границе ездить станем.
– Ничего, дорогой. Когда приедешь, тогда и хорошо будет, – отмахнулся Вардан. – Сурен сам мне это сказал, так что даже не думай. Тебе здесь всегда рады.
– Благодарствую, – в очередной раз поблагодарил Руслан, махнув на все рукой.
В конце концов, хозяева и сами не дети и знают, что делают. Что уж там написал в своем послании князь Тарханов, Шатун даже не пытался узнать. Тайна частной переписки тут не пустой звук, и вскрывать конверт он не рискнул. Но судя по реакции хозяев дома, ничего плохого в том письме не было. Так что проще было плыть по течению и не вводить гостеприимных хозяев в волнение своими сомнениями. Люди темпераментные, могут от избытка чувств и глупостей наделать.
Поднявшись в отведенную ему комнату, Руслан быстро переоделся в походную одежду, которую слуги уже успели почистить и привести в порядок, после чего, собрав вещи, спустился в столовую. Судя по голосам у отведенного казакам для ночлега сарая, его десяток уже поднялся и тоже приводил себя в порядок. Разбуженные Варданом слуги в темпе вальса накрыли завтрак, и мажордом, лично подав парню кофе, присел напротив.
– Кушай, дорогой. Людям твоим все уже отнесли. Не беспокойся.
– Спаси Христос, Вардан Георгиевич, – склонил Руслан голову, приложив ладонь к груди. – Чем я могу отблагодарить вас и Сурена Георгиевича за хлеб-соль?
– Зачем так говоришь, дорогой? – тут же возмутился мажордом. – Петя за тебя просил. Писал, ты ему как сын. Петин сын – наш сын. Тем более что ты хочешь османов наказать. Для нас с Суреном это самая большая благодарность будет. Чем больше их убьешь, тем нам веселее.
– Я постараюсь, – чуть улыбнувшись, пообещал Руслан, запуская зубы в свежайший лаваш.
После завтрака, прихватив вещи, он отправился к казакам. Те уже тоже успели как следует заправиться и теперь с шутками и смехом запрягали коней в дроги. Брать с собой весь обоз Руслан не собирался. Запас патронов, миномет с запасом мин к нему, мины для подрыва горных троп и полевую кухню. К ней на ту же телегу погрузили запас дров. Все остальное уместилось на одни дроги.
Вардан с интересом наблюдал за этим действом, стоя в сторонке и восхищенно разглядывая битюгов и Русланова жеребца. Потом, очевидно сообразив, что две пары битюгов остаются на подворье, дернул Руслана за рукав, тихо спросив:
– Скажи, дорогой, можно я твоих жеребцов с нашими кобылами сведу?
– А-э, да, конечно, – тут же согласился Шатун, едва сообразив, о чем идет речь. – Все равно мы не завтра вернемся.
Подбежавший слуга что-то быстро сказал мажордому по-армянски, и тот, решительно кивнув, ответил. Слуга убежал, чтобы вернуться через несколько минут в сопровождении невысокого, крепкого мужчины средних лет.
– Ты князь? – спросил мужик, окинув Руслана долгим, внимательным взглядом.
– Я, – кивнул Шатун, отвечая ему таким же взглядом.
– Проводник я. Рубеном звать, – коротко представился мужик.
– Хорошо. Значит, пора выходить, – обрадовался Руслан и, чуть повысив голос, скомандовал: – Шевелись, казаки. Время дорого.
– Готовы, княже, – отозвался следопыт, окинув сослуживцев внимательным взглядом. – Что сказал, все погрузили.
– Добре, – кивнул Шатун и, повернувшись к проводнику, уточнил: – Мы верхом везде пройти сможем?
– Нет, – помолчав, мотнул тот головой. – На сам перевал не везде верхом можно. Тропа узкая.
– А до половины пути доехать можем? – не отставал Шатун.
– Можно, – последовал короткий ответ.
– Тогда вон на ту телегу садись, поехали, – указал ему Руслан на телегу с кухней и одним прыжком взлетел в седло Беса.
 
– Мой конь там стоит, – махнул проводник рукой в сторону ворот и, развернувшись, быстро зашагал к выходу с подворья.
– Благодарствуй за хлеб-соль, Вардан Георгиевич, – попрощался Руслан с мажордомом.
– Храни вас Бог, – улыбнулся армянин и перекрестил отряд.
Десяток шагом выехал со двора и, оказавшись на улице, уже привычно перестроился в две колонны, беря дроги и телегу под охрану. Проводник уже сидел в седле невысокой соловой кобылки. Пристроившись рядом с Русланом, он направил ее к выезду из города и, покосившись на Беса, вздохнул.
– Что-то не так, уважаемый? – осторожно поинтересовался Руслан.
– Хороший конь. Сильный. От такого жеребята сильные будут, – не удержавшись, признался проводник. – На таком коне любого зверя догнать можно.
– Ты охотник? – сообразил Руслан.
– Да. Всегда охотник был. Отец охотник, дед тоже. Все мужчины охотой жили, – все так же коротко пояснил проводник. – Зубра били, тура били, тэков добывали. Горный баран тоже брали.
– Дело сделаем, если кобыла твоя в охоту войдет, разрешу ее с Бесом свести, – помолчав, пообещал Руслан, похлопав жеребца по круто выгнутой шее.
– Не успеет, сам с тобой поеду. По дороге все сделаем, – оживился проводник.
– Давно у тебя этот штуцер? – сменил Руслан тему, разглядев у проводника капсюльный карамультук.
– Пять лет назад купил. Три шкуры барса отдал, – с гордостью отозвался Рубен.
– Дорого для такого оружия, – качнул Руслан головой. – Мое и то дешевле стоит.
– Откуда знаешь? – удивился проводник.
– Барс – зверь редкий. Его добыть много времени потратить надо. В большом городе его шкура рублей двадцать стоить будет. А такой штуцер и за семь отдадут. Мою винтовку за двенадцать купить можно.
– А заряжать как? – оживился проводник.
– Вот, смотри, – принялся пояснять парень, доставая из подсумка винтовочный патрон. – Все в одной гильзе. И капсюль, и порох, и пуля. Винтовка с казны заряжается. Достаточно просто затвор передернуть.
– Ага, – глубокомысленно отозвался Рубен, внимательно осматривая боеприпас. – Удобно, – вздохнул он, возвращая патрон. – Шкуру барса дам, продашь штуцер? – неожиданно спросил он.
– Этот нет. Такой же, можно подумать, – отозвался Руслан, коснувшись ладонью ствола винтовки. – Это оружие я под себя заказывал. Но такое же, как у казаков, если захочешь, найду. Но не сейчас. Когда обратно соберемся.
– Думаешь, обману? – неожиданно обиделся охотник.
– Нет. Не думаю, – качнул Шатун головой. – Патроны. Не знаю, сколько их после дела останется. Запасная винтовка есть. А вот патронов нам может и не хватить.
– Почему мало брал? – возмутился охотник.
– Все, что было, привез, – усмехнулся Руслан в ответ. – Просто не знаю, как дела пойдут. Османы часто на вашу сторону приходят?
– Теперь часто, – помрачнел проводник. – Шакалы. Много простых людей убили. Зачем? Столько лет рядом с ними жили. Подати всегда платили, ремесло знали. Зачем убивать?
– Они и сами этого толком не знают, – вздохнул Руслан в ответ. – Раньше всегда говорили, что и православные, и мусульмане – люди книги. Верят по-своему, но книга – главное. А теперь словно взбесились. Всех подряд режут.
– Но зачем? Скажи? Ты князь. Ты умный, учился много. Вот скажи, зачем убивают?
– Землю для себя освободить хотят, – назвал Руслан первое, что на ум пришло.
– А кто на земле работать будет? – тут же отреагировал охотник. – Османы сами землю пахать не любят.
– Не все, – отмахнулся Руслан. – У них и свои крестьяне имеются. Иначе давно бы с голоду умерли. Богатым земля нужна. А работать на ней они рабов заставят.
– Верно говоришь, – подумав, согласился Рубен. – Я за перевал много раз ходил. Крестьян их видел. Простые люди. Хлеб сеют, детей кормят, живут. Все из-за богатых.
– Не все, – вынужден был вступить в полемику Руслан. – Я тоже богатый. Но у меня ни рабов, ни крестьян нет. Даже дома своего и то не имею. Всю жизнь империи служу. Хотя и титул имею, и деньги есть.