Дракон под маринадом (СИ)

— Позвольте, — начал было мой комми, но я закрыл ему рукой так быстро, как только мог. Лучьянно никогда не идёт на прямое столкновение, как и большинство лизоблюдов он выжидает удобного момента, чтобы сделать гадость. Наушничает и устраивает подлянки. Я-то к этому уже привык, да и что он мне может сделать, а вот Мицио как неопытному и совсем неоперившемуся птенцу может как следует достаться. Мне бы этого совершенно не хотелось.
— Ты ещё что-то хотел мне сказать или уже наконец отправишься по своим делам? — спокойным и будничным тоном поинтересовался я.
В ответ Лучьянно только сплюнул, забормотал грязные ругательства себе под нос и поспешил в сторону столовой, в самом деле завтрак ведь только начался. Я же продолжил путь со своей ношей в нашу комнату.
Интересно, а как бы вёл себя этот мерзавец, если бы знал моё настоящее происхождение? Наверняка бы лебезил бы передо мной и осыпал лестью. Отец Лучьянно был обедневшим аристократом из настолько захудалого рода, что у них даже и магии-то толком не осталось, оттого его так и печалил тот факт, что какой-то паршивый сын сапожника не только лучше него справлялся в академии, но ещё и владел магией. В какой-то степени я его даже понимал и иногда жалел, но сегодня от одной мысли о том, что он может причинить вред Мицио, сердце моё налилось такой невиданной злостью и ненавистью, что даже стало трудно дышать.
Я отчётливо понял, что если Лучьянно посмеет, хоть полусловом обидеть моего комми я его придушу собственными руками. И ни одна струна моей души при этом не дрогнет, и чувство стыда и совести при этом меня не побеспокоят.
Глава 11. Первый день комом
Мими Вигано
Ещё никогда в жизни меня так не унижали, более того, ещё никогда меня не лишали возможности дать сдачи!
Нет, понятно, что с кулаками на этого мерзавца я бы не полезла, мы всё-таки совершенно разных весовых категорий, но язычок у меня был острый как бритва и я частенько им пользовалась.
Какими бы милыми и нежным ни казались девочки-подростки, они такими только казались. В реальности только острый ум и едкое слово помогали выживать в женских серпентариях. Уж с одним зарвавшимся парнем я бы точно смогла расправиться, быстро и безжалостно.
Но такой возможности мне не дали и сейчас я была просто вне себя от гнева! Чем ближе мы были к комнате, тем больше я закипала, казалось, что ещё чуть-чуть и я буквально взорвусь.
— Что это вообще было? Почему ты не позволил мне ответить этому остолопу? — заорала я, спрыгивая на пол, как только дверь за нами закрылась и мы оказались наедине в нашей комнате.
Томмасо посмотрел на меня как на идиотку, точнее, идиота, что выбешивало ещё больше.
— Я прекрасно разобрался с ним сам, разве не так?
— Вот именно! ТЫ разобрался, а меня теперь все будут считать просто приложением к великому Карреттони! — я вложила в свою фразу столько яда, насколько только была вообще способна, но этот нахал даже бровью не повёл.
— Ты мой комми, а значит, вся ответственность за тебя на мне, — шеф втолковывал мне это совершенно спокойно и не смущаясь, — кроме того, Лучьянно крайне злопамятен, а я не всегда смогу быть рядом.
— Вот именно, что не сможешь! Именно поэтому и надо было позволить мне показать зубы!
Томмасо же вместо ответа подошёл к небольшой шкатулке, которая стояла на столе, и прежде, чем я даже успела удивиться, вытряхнул все её содержимое на стол и ловким движением пальца выковырял дно. Точнее, оказалось, что в этом предмете дно было двойное. Уже оттуда он вытащил небольшой кулон и с улыбкой повесил мне на шею.
— Носи его всегда, оно защитит твою жизнь, — заметил он на полном серьёзе.
И, наверное, мне надо было бы быть признательной и благодарной, но меня обуревали совершенно другие, если не сказать противоположные, чувства.
— Не преувеличивай! Я прекрасно могу постоять за себя сам! И вообще, этот Лучьянно просто самый обыкновенный трус! Как он и его дружки удирали, аж пятки сверкали, когда пытались попасть сюда внутрь.
— Это были они? — Томмасо как-то неуловимо изменился, подобрался и стал откровенно страшным. Не знаю, сложно сказать, что именно изменилось в его позе и выражении лица, но сейчас я точно понимала, что шутки закончились, и этому Лучьянно не поздоровится.
 
— Да.
— Ты уверен? — переспросил шеф.
— Абсолютно, я даже слышал, как они это обсуждали следующим утром.
Томмасо, не теряя времени, кинулся к двери.
— Эй, ты куда? — возмутилась я. — А как же завтрак? А как же моя шляпа? — орала я в спину Томмасо. Вот только его и след простыл.
Я стояла и ловила ртом воздух, пытаясь переварить все происходящее, и более того, понять, что делать дальше. Этот вопрос, если уж быть совсем честной, волновал меня больше всего. Мне идти сейчас на завтрак одной? После всего произошедшего только мысль о чем-то подобном вызывала у меня спазм желудка. И совсем не от голода. Вот если бы Томмасо дал мне возможность за себя постоять! Тогда бы все совершенно точно было бы по-другому, а так сейчас мне было откровенно страшно даже подумать о том, что будет дальше. А насчет уроков? Нет, Томмасо сказал мне, что у нас разные предметы с утра, а после обеда мы вместе, но я и понятия не имела, где находятся аудитории. Вопросов было много, а ответов не было вообще, поэтому я решила поступить единственно разумным способом. Я просто отправилась в душ. В самом деле, мне и в голову не могло бы придти обойтись без водных процедур после таких изнуряющих занятий спортом, а раз уж мой шеф покинул комнату, оставив меня одну, то вообще было бы грех не воспользоваться шансом.
Я зашла в ванную комнату и захлопнула дверь, закрыв ее на щеколду.
Передо мной стоял непростой выбор. Душ или ванна? Душ, с одной стороны, это намного быстрее, а сколько времени у меня еще есть перед началом занятий, неизвестно, но ванна. С легким вздохом я провела пальцами по гладкой поверхности отшлифованного белого камня.
Нет! Отложим это удовольствие на другой раз, когда точно будет уверенность в том, что меня не побеспокоят и позволят в полной мере получить удовольствие от ванны с пеной… и с уточками. Я несколько неверяще разглядела маленькую уточку, примостившуюся в дальнем углу. И как я ее раньше не заметила?
Я покрутила в руках ярко желтую красавицу и поспешила поставить на место. Тело от впитавшегося пота начало противно зудеть.
Не теряя времени, я сбросила с себя одежду и со стоном удовольствия забралась под горячие струи. Боги! Как же хорошо!
— Мицио, ты в ванной? — раздался голос из-за двери, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности и чуть было не свернуть себе шею, поскользнувшись на мокром полу.
— Ты в порядке? — в дверь постучались, чем вогнали меня в еще большую панику, которую удалось успокоить, только напомнив себе о том, что я все же была достаточно разумна для того, чтобы закрыть дверь.
— Все хорошо, я скоро выйду, — пропищала я, надеясь, что шум воды перекроет весь страх в моем голосе.
— Я принес твою шляпу, давай поторапливайся, иначе пропустим завтрак!
Услышав подобные новости, я в буквальном смысле этого слова подпрыгнула от восторга. Так вот зачем он выходил!
И, разумеется, снова поскользнулась, но в этот раз не смогла удержать равновесия, вместо этого растянулась на полу, больно ударившись коленкой.
— Просто корова на льду! Ты давай поторапливайся! — раздался знакомый голос в голове, перекрывший боль и заставивший улыбнуться.
— Как я рада, что ты тут, — пролепетала я, совершенно не боясь, что меня услышат. Вода этому точно помешает.
— А уж как я рад, ты даже представления не имеешь, кстати, у тебя очень серьезный шеф, даже, я бы сказал, заботливый! Поздравляю!
— Спасибо, — пробормотала я, наконец, поднимая себя с пола на четвереньки и выключая воду. И тут же замерла в полном ужасе.
И было от чего. Ведь я не взяла с собой сменную одежду, а о том, чтобы выходить из ванной в одном полотенце, не могло быть и речи.
Что же делать?