Ужин с папочкой (ЛП)

Качаю головой из стороны в сторону, пытаясь отвлечься от его мощных ног и не веря своей удаче. Логично, что Бард хотел бы начать все с чистого листа и иметь сына, из которого он мог бы сделать лучшего человека. С Коннором у него не было такого шанса.
Коннор всегда говорил так, будто любил отца всегда, но жаловался, что вырос не в богатстве. Он всегда стремился к расширению бойцовского клуба и, казалось, был одержим идеей извлечь из наследства все до копейки. Тогда я думала, что Коннор лишь пытается сделать себе имя. Теперь понимаю, что он жаждал денег.
— Скрембл или пожарить? — спрашивает Бард.
Я вскидываю голову.
— А?
— Какую яичницу любишь? — он стоит у плиты в фартуке, который только подчеркивает его идеальное телосложение.
— Хм... а как тебе нравится?
Бард поворачивается ко мне и ухмыляется.
— Быть в тебе по самые яйца.
Я стону, моя киска сжимается от осознания того, что этот завтрак - всего лишь пит-стоп в его миссии сделать меня беременной.
Глава 19
Спустя несколько часов я снова лежу в джакузи, моя киска пульсирует от очередного раунда секса. Длинные тени тянутся по саду, солнце стремится к горизонту.
Мой живот все еще набит после позднего завтрака из «ирландского тоста Дирга» - версией французского тоста с Бейлисом и содовым хлебом, яичницей, сосисками, беконом, печеными бобами, грибами и помидорами на гриле.
Я хотела помочь с приготовлением еды, но Бард позволил мне только накрыть на стол и разлить апельсиновый сок. Он даже взял на себя ответственность за чай и кофе.
Плещется вода, Бард залезает в джакузи со стаканом холодного чая. Он садится рядом со мной и подносит его к моим губам. Прохладная сладкая жидкость заливает язык и скользит по горлу. Закрыв глаза, я наслаждаюсь вкусом и вздыхаю.
— Лучше? — спрашивает Бард.
Приоткрываю глаза и вижу, что его губы приближаются к моим.
— Тайм-аут, — игриво толкаю его в плечо. — Моей киске нужен отпуск.
Его губы приоткрываются, но я говорю прежде, чем он успевает высказать еще одно предположение.
— И моей попке тоже не нужно больше растягиваться.
Бард смеется.
— Мне придется найти другой способ доставить тебе удовольствие.
Я делаю один глоток холодного чая и прячу улыбку.
— Ты уже сделал более чем достаточно.
— Имоджен уже в пути.
У меня отпадает челюсть.
— Из бутика?
Он кивает.
— Зачем?
— Как бы мне ни нравилось видеть тебя голой, тебе нужна одежда помимо униформы и этого красивого маленького платья.
— Наверное, — говорю я с придыханием. — Откуда ты ее знаешь?
Он хмурится.
— Имоджен?
Мой желудок вздрагивает от нервного напряжения. Бард провел всю свою взрослую жизнь неженатым, и я не могу поверить, что у такого красивого и влиятельного мужчины, как он, не было нескольких женщин. Он как раз достаточно щедр, чтобы открыть для Имоджен собственный эксклюзивный бутик.
— Она моя племянница.
— Правда? — спрашиваю я, нахмурившись.
— Помнишь седовласого мужчину, который сидел рядом с моим отцом?
Я качаю головой. Я помню только Ангуса, приятного человека в бордовом, который освободил нам место, и одноглазого великана, который хотел использовать меня как приманку. И еще невозможно забыть Деклана Дагду.
— Смутно, — бормочу я.
— Это мой старший брат, Эд. Имоджен - его младшая дочь.
Теснота в моей груди тает, уступая место любопытству.
— Ты близок со своей семьей?
— И да, и нет, — хмуро отвечает он. — Я не рос ни с одним из своих братьев, так как у нас у всех разные матери. Хорошо общаюсь с тем, кто ближе всего ко мне по возрасту.
— А сестры есть?
Он качает головой.
— Ты когда-нибудь хотела иметь братьев и сестер?
— Иногда хотелось иметь старшего брата, который бы защищал от отца.
Черты лица Барда ожесточаются.
— Он был жестоким?
— Нет, — я поднимаю ладонь. — Отец никогда не поднимал руку ни на кого из нас, — бурчу я. — Он никогда не оставался надолго, чтобы проявилась какая-либо другая сторона его личности, кроме той, что всегда выпрашивала деньги или место для ночлега. Потом мы ему надоедали, и он уходил.
 
— Это тоже плохо, — рычит он.
— Каково это было - иметь такого отца, как Дагда?
— Словно ходить в церковь в воскресенье, — Бард улыбается, отчего уголки его глаз морщатся.
— Не понимаю.
— Каждую пятницу вечером мама наряжала меня в лучшие вещи, потом машина забирала меня, чтобы навестить отца. Мы все сидели за столом, и он спрашивал, как у нас дела в школе.
— Подожди, как в ресторане?
Он кивает.
— Так было с тех пор, как я научился держать нож и вилку.
— Значит, все эти мужчины за столом... — мой голос прерывается, потому что я не могу поверить, что Деклан Дагда мог завести сыновей от разных женщин, формируя тем самым армию верных лейтенантов.
— Они мои братья.
— Нихрена себе.
— Понимаешь, почему я хочу иметь любящую семью? — он забирает у меня стакан и ставит его в сторону.
Я смотрю на его серьезные черты, мои глаза расширены. Если у него такой отец, как Дагда, и такой сын, как Коннор, то вполне логично, почему он жаждет другого. Правда в том, что и я тоже.
— Да, — бормочу я, чувствуя сдавленность в горле.
— Я хочу жену и ребенка. Может быть, двух или трех малышей, если это возможно, но и не против маленькой семьи, чтобы любить и лелеять, — говорит он, и его лицо смягчается. — И нет никого, с кем бы я хотел сделать это больше, чем с тобой.
Моя грудь вздымается, а сердце колотится в грудной клетке, словно пытаясь вырваться на свободу. Я обхватываю Барда за шею и вздыхаю, когда его руки обнимают мою талию. Он притягивает меня к себе на колени и прижимается к моим губам.
— Ты будешь моей семьей? — шепчет он.
Ответ - да. Тысячу раз «да». Прежде чем я успеваю сказать, из глубины квартиры раздается стук, заставляющий нас обоих вздрогнуть.
— Это Имоджен.
Бард чмокает меня в губы и поднимается из ванны, вода каскадом стекает по его мускулистому торсу. Солнечный свет сверкает на капельках, и кажется, что его окунули в золото. Он обматывает полотенце вокруг бедер и протягивает мне халат.
— Не торопись, вытрись насухо, — он наклоняется и целует меня в лоб. — Я скажу ей, что ты скоро выйдешь.
Я снова погружаюсь в воду и смотрю, как он исчезает, все еще переваривая то, что он рассказал. Его семейная жизнь еще более сумасшедшая, чем моя, но, по крайней мере, я понимаю, что ему нужно.
Из моих легких вырывается длинный, дрожащий вздох. Бард мог бы заполнить пустоту в моем сердце. Невозможно отрицать нашу связь, но я не могу перестать бояться. Мне не очень везет с мужчинами, а девушки, привыкшие к мужчинам-неудачникам, обычно не привлекают принцев.
Что-то пойдет не так, и разрушит мое счастье, и думаю, это произойдет в день рождения Барда.
Слишком много неконтролируемых переменных. Мы не знаем, друг Коннор передумает использовать яд и просто прострелит отцу голову. А может быть, Лайра доберется до Барда первой. Никакой активированный уголь не спасет человека от кинжала в сердце. Черт. Что, а если они заложили взрывчатку в лимузин?
Мысли крутятся в голове, как на неуправляемой карусели, перескакивая с одной ужасной возможности на другую. Я не могу позволить Коннору и Лайре разрушить наше с Бардом будущее.
— Брианна? — голос Барда прорывается сквозь мои переживания.
Я поднимаю глаза и вижу, что он стоит в дверях в огромном белом халате, его брови озабоченно сдвинуты.
Заставив себя глубоко вздохнуть, растягиваю губы в улыбку.
— Иду. Просто задумалась.
Я поднимаюсь из воды и накидываю халат, мои мышцы напрягаются от решимости. Покушение на Барда должно провалиться, иначе мне придется самой убить Коннора.
Глава 20
Остаток недели пролетел как один миг, и в пятницу утром Бард целует меня в макушку. Я лежу на боку и щурюсь от света. Утреннее солнце проникает через окно и ложится на нашу кровать.