На полпути в ад
– Нам нужен большой, откормленный клоп, – объявил продюсер, когда все собрались. – Роль небольшая, но выигрышная – ведь, согласитесь, не каждому клопу выпадает возможность сняться с самой Блиндой Блайт. Сцена в постели, крупный план. В сцене в гостинице он должен укусить ее в плечо. Эй, друг, твои клопики откуда?
– Из Мексики, шеф, – ответил импресарио, к которому обратился продюсер. – Лучше не найдете: бегают как зайцы – не поймаешь!
– Не годится, – холодно ответил продюсер. – Эта сцена играется на востоке страны, а я люблю натуральные съемки, в наше время ведь зрителя не проведешь. Поэтому, ребята, мне нужен клоп из Новой Англии, ясно?
И продюсер раскрыл лежавший на столе контракт. Клопоморы стали наперебой уверять его, что их клопы родом из Плимут-Рока и что в них течет кровь Лоуэллов, Кэботов и Лоджей. Пока продолжался спор, Гей окунул свой хоботок в чернила и бисерным почерком подписал контракт.
Все были потрясены.
– А ты, я смотрю, малый не промах! – воскликнул продюсер. – Такой нам и нужен. Пока вы тут глотки драли, – пристыдил он клопоморов, – этот чертенок быстренько разобрался что к чему и подмахнул контракт. Молодец! В кино иначе нельзя. Я сам так начинал, – добавил он, обернувшись к своему ассистенту, который расплылся в улыбке и подобострастно закивал головой.
Гея незамедлительно перенесли на съемочную площадку, где его появление было встречено громом аплодисментов.
– Мисс Блайт, может, вы хотите, чтобы в этой сцене вместо вас снимался дублер? – елейным голоском осведомился предупредительный ассистент. Гей похолодел.
– Нет, – отрезала мисс Блайт. – Вы же знаете, если снимается сцена с шампанским, я привыкла пить настоящее шампанское. Если же по сценарию меня должен укусить клоп, пусть кусает – я не боюсь.
– Запиши эти слова и передай их в отдел рекламы, – приказал продюсер другому ассистенту. – Давай, Джек! – крикнул он режиссеру. – Снимай, а я посмотрю, как получится.
– Надо бы сначала малость порепетировать перед съемкой, – возразил режиссер. – Принесите мисс Блайт рюмку коньяку.
– Не беспокойся, Бенни, – сказала Блинда. – Ради искусства я готова терпеть.
– Итак, Блинда, слушай меня внимательно, – сказал режиссер, раскрывая сценарий. – Ты только что рассталась с любимым человеком. Ты ушла от него, потому что слишком сильно его любишь. Будет ли Кэрью искать тебя – вот в чем вопрос. Тебя гложет тоска. Ты лежишь на кровати в захудалой гостинице и горько плачешь. И вдруг ты чувствуешь укус. Укус в то самое место, куда тебя целовал Кэрью. Над этой сценой мы будем работать, когда отдел реквизита, будь он трижды проклят, обеспечит нас наконец всем необходимым для съемки вечеринки в сельском клубе. Ты меня поняла, Блинда? Тs чувствуешь укус, и в первый момент тебе кажется, что это Кэрью.
– Да, Джек, по-моему, я тебя поняла.
– Ты поворачиваешь голову – а вдруг, чем черт не шутит, это все-таки он?…
– … а это всего-навсего клоп, – закончила за него кинозвезда, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать. – Все ясно. Думаю, у меня получится.
– Ну конечно, получится! Какие могут быть сомнения! Ложись на кровать. Грим! Где грим для мисс Блайт?! Слезы мисс Блайт готовы?
Но от хрустального флакона с искусственными слезами Блинда наотрез отказалась.
– Когда я думаю о Кэрью, Джек, – сказала она режиссеру с горькой усмешкой, – фальшивые слезы мне ни к чему.
Члены съемочной группы понимающе переглянулись и зашушукались. Безответная любовь решительной девушки к герою – любовнику, наглому, самоуверенному красавцу, ни для кого не была секретом, о чем позаботился отдел информации, ежечасно выпускавший срочные бюллетени о событиях, развивающихся на любовном фронте. Вся без исключения съемочная группа, будь то актер или осветитель, искренне сочувствовала кинозвезде, вызывавшей чувство глубокого уважения и неизъяснимого восхищения.
Ходили разговоры, что «сухарь Кэрью», как его прозвали молодые голливудские остряки, отлично разбиравшиеся в тонкостях мужской психологии, был человеком, который к любой форме любви относился с величайшим презрением, делая исключение лишь для своего горделивого профиля, – на него актер мог смотреть в зеркало часами. И этого человека-подумать только! – безнадежно и страстно любила Блинда, та самая Блинда, которую предстояло укусить нашему герою.
Но вот режиссер что-то шепнул ассистенту, а ассистент, приложив к губам мегафон, громогласно объявил: – Тишина на площадке! Мисс Блайт и мистер 0'Лири репетируют!
Гей затрепетал. Еще бы: не каждому клопу удается в один присест стать знаменитым киноактером и счастливым обладателем обворожительной женщины. Блинда ткнулась головой в подушку и горько заплакала. Ее мраморные плечи судорожно вздрагивали от рыданий, и Гей приготовился к прыжку. «Сейчас мне бы очень не помешал батистовый платочек, – подумал он. – Я бы вытер им свой хоботок и сорвал аплодисмент. Зритель был бы необычайно тронут».
Но тут прозвучала команда: «Мистер 0'Лири!» – и наш клоп, взвившись в воздух, опустился на кинозвезду и с остервенением впился ей в плечо.
– Вот это да! – ахнул режиссер. – Ты видел, как он прыгнул?! – спросил он у продюсера. – Смотри, как кусает. Себя не щадит.
– Надо будет заключить с ним долгосрочный контракт, – сказал продюсер своему секретарю. – Запиши, чтоб я не забыл.
«Какого черта я сижу на плече у этой шлюхи? – недовольным голосом пробурчал себе под нос Гей. – Когда же наконец явится этот Кэрью? Сколько можно ждать?» Читатель, надеюсь, простит моего героя. Он просто в очередной раз выпил лишнего.
В этот момент по съемочной площадке разнесся низкий, хорошо поставленный голос: – Что здесь происходит? Юное дарование? Тянет на себя одеяло?!
Все с нескрываемым уважением – а Блинда и Гей с трепетом – повернулись к герою-любовнику, после чего мисс Блайт кокетливо нырнула под подушку, а Гей, совершив прыжок, побивший, вероятно, все мировые рекорды, приник к груди своего нового кумира, рыдая от стыда и восторга.
– Похоже, я пришелся ему по душе, – снисходительно хмыкнул великий актер. – Ну что, будем дружить, сынок? Неплохой материал для отдела рекламы, верно, Джек? – С этих слов и началась несколько необычная, однако весьма трогательная дружба двух киноактеров. Вскоре Кэрью и Гей стали неразлучны.