На полпути в ад

– Затем, что тот настаивал на проверке отчетности, – объяснила Милдред. – Так всегда бывает. Я знала, что папуля кончит одним из двух: или его убьют, или он сам попадет на весилецу.
– На виселицу, – сказала крошка Дафна. – А кого он убил?
– Помолчи, – сказал отец. – Эти детки меня в гроб вгонят.
– Значит, так, дорогой, – продолжала миссис Спирс, – мне снилось, что поздно ночью ты был с мистером Бенскином. Он подвозил тебя в своей машине, и вы говорили о делах-знаешь, как бывает: приснится умный-умный разговор о вещах, о которых и представления не имеешь, но во сне вроде все понятно, хотя на самом деле, конечно, чистая белиберда. Совсем как с анекдотами. Приснится, что придумала самый лучший анекдот на свете, а проснешься…
– Не отвлекайся, – строго заметил мистер Спирс.
– Значит, дорогой, вы болтали, а потом въехали в его гараж, а гараж был такой узкий, что дверцы у машины можно было открыть только с одной стороны, вот ты и вылез первым и сказал ему: «Одну минуточку», потом опустил спинку переднего сиденья его маленького «шевроле» и пробрался к заднему сиденью, где лежали ваши пальто и шляпы. Да, говорила я или нет, что вы ехали без пальто, потому что ночь была теплая, какие сейчас стоят?
– Дальше, – сказал мистер Спирс.
– Значит, там лежали ваши пальто и шляпы, на заднем сиденье, а мистер Бенскин все еще сидел за рулем. Его пальто было темное, он всегда его носит, а твое из светлого шевиота, которое ты вчера надевал, и там лежали еще ваши шелковые шарфы, и шляпы, и все остальное, и ты взял один шарф – они оба были в белый горошек, помнится, на мистере Бенскине был шарф, похожий на твой, когда он обедал у нас в прошлое воскресенье, только у него шарф был темно-синий. Значит, ты взял шарф, сделал на нем петлю, а сам все это время про что-то рассказывал мистеру Бенскину и вдруг набросил петлю ему на шею и задушил его.
– Потому что тот настаивал на проверке отчетности, – вставила Мйлдред.
– Однако это… это уж слишком, – произнес мистер Спирс.
– С меня-то уж этого вот как достаточно, – сказала его супруга. – Я так напереживалась во сне. Ты достал веревку, к одному концу привязал шарф, а другой обмотал вокруг балки, что в крыше гаража, чтобы выглядело, будто он сам с собой покончил.
– Боже всемогущий! – сказал мистер Спирс.
– Я видела это так ясно, что просто слов нет. А потом все перемешалось, как бывает во сне, и ты все время появлялся в том самом шарфе, и он все время обматывался у тебя вокруг шеи, а потом был суд, и на суде опять был шарф. Только при дневном свете увидали, что это шарф мистера Бенскина, потому что он темно-синий. А при электрическом он казался черным.
Мистер Спирс крошил пальцами хлебный мякиш.
– В высшей степени удивительно, – произнес он.
– Конечно, все это глупо, – сказала жена, – но ведь ты сам заставил меня рассказать.
– Не так уж это и глупо, если разобраться, – ответил мистер Спирс. – Вообще-то мистер Бенскин действительно подвез меня вчера в своей машине. У нас был очень серьезный разговор. Не вдаваясь в детали, скажу, что я обнаружил весьма странные дела у нас в конторе. Пришлось с ним объясниться. Разговор был долгий. Возможно, я пришел домой позже, чем мне показалось. И знаешь, когда мы с ним расставались, у меня возникло чудовищное предчувствие. Я подумал: «Этот парень собирается покончить с собой». Именно так я и подумал. Едва не вернулся назад. Я почувствовал… я почувствовал ответственность. Дело было серьезное, и я поговорил с ним начистоту. – Неужто мистер Бенскин – мошенник? – воскликнула миссис Спирс. – Мы разорены, Гарри?
– Нет, до этого не дошло, – ответил мистер Спирс. – Но порядком залезли в долги.
– А ты уверен, что это он? – спросила миссис Спирс. – Он… он такой честный на вид.
– Либо он, либо я, – ответил мистер Спирс. – А я тут ни при чем.
– Но ты ведь не веришь, что он… что он повесился?
– Сохрани господь! Но, учитывая мое предчувствие, – оно, должно быть, и навеяло тебе этот сон.
– Роза Уотерхаус, правда, тоже видела во сне воду, когда у нее брат ушел в плавание, – сказала миссис Спирс, – но он так и не утонул.
 
– Таких случаев можно насчитать тысячи, – отозвался муж. – Но, как правило, подробности в этих снах всегда перевраны.
– Дай-то Бог, чтобы так оно и оказалось! – воскликнула миссис Спирс.
– Например, – продолжал мистер Спирс, – этой ночью мы как раз не снимали ни пальто, ни шарфов: обстановка едва ли располагала к интимности.
– Еще бы, – сказала миссис Спирс. – Подумать только, что мистер Бенскин на такое способен!
– Уж кто бы никогда не подумал, так это его жена, бедняжка, – мрачно заметил мистер Спирс. – Я твердо решил пощадить ее чувства. Поэтому-Милдред и дети, слышите! – что бы там ни случилось, никому об этом ни слова, ни даже полсловечка. Понятно? Никому! Вы ничего не знаете. Одно-единственное слово может навлечь позор на несчастную семью.
– Ты совершенно прав, дорогой, – сказала жена. – Я присмотрю, чтобы дети не болтали.
– Привет, мать! – крикнул Фред, врываясь в комнату. – Привет, шеф! Есть не буду-нету времени. Если ли повезет, только-только успею на поезд. Кстати, чей это шарф? У тебя ведь такого не было, правда, пап? Темно-синего? Можно, я его надену? Господи, да что это с вами? Что с вами, я спрашиваю?!
– Иди сюда, Фред, – сказала миссис Спирс. – Иди сюда и закрой дверь. На поезд можешь не торопиться.