На полпути в ад

– Где их черт носит?!
– Машина здесь.
– Может, они зашли в кафе миссис Лиделл?
– Надо обязательно с ними повидаться перед отъездом.
– Или по магазинам отправились. Что-то, вероятно, в последний момент понадобилось.
– Нет, у Гермионы наверняка все заранее готово. Знаешь, мне кажется, я слышу шум воды. Кто-то, по-моему, в ванне моется. Может, крикнуть? Или в дверь посильнее постучать?
– Ты что? Не вздумай. Где тебя воспитывали?
– Подумаешь, уж и крикнуть нельзя.
– Знаешь что? Давай-ка зайдем еще раз на обратном пути. Гермиона сказала, что раньше семи они не уедут. Обедать они собирались по дороге, в Солсбери.
– Думаешь? Ладно. Но если я не выпью на дорожку со стариком Гербертом, он обидится.
– Пошли скорее. В половине седьмого вернемся. Доктор услышал удаляющиеся шаги, стук закрываемой двери. «В половине седьмого, – пронеслось у него в голове. – Успею».
Он вышел из подвала, пересек прихожую, закрыл входную дверь на засов, поднялся наверх и, достав из умывальника инструменты, сделал все необходимое. Затем, уже в халате, опять спустился вниз, неся несколько свертков, упакованных в полотенце или в газеты и аккуратно пришпиленных булавками. Свертки эти он бережно вложил в узкую глубокую яму, выкопанную в углу подвала, завалил яму землей, присыпал сверху угольной пылью и, довольный собой, с чувством выполненного долга опять поднялся на второй этаж. Там он тщательно вымыл ванну, не менее тщательно вымылся сам, еще раз помыл ванну, оделся и отнес вещи жены, а также свой халат в мусоросжигатель.
Теперь, кажется, все в порядке. Уже четверть седьмого, но Уоллингфорды всегда опаздывают, а ему осталось только выйти из дому и сесть в машину. Жаль, конечно, что не удалось дождаться темноты, но он поедет в объезд, минуя главную улицу; впрочем, в этом нет необходимости, ведь в том, что он один в машине, не было ничего удивительного: Гермиона по какой-то причине могла поехать вперед.
И все– таки, когда доктор, никем не замеченный, выехал из города и покатил в сгущающихся сумерках по шоссе, он испытал огромное облегчение. Правда, ехать приходилось очень осторожно: в глазах рябило, да и реакция стала почему-то замедленной, но все это были мелочи. Когда совсем стемнело, доктор, въехав на холм, остановил машину и задумался.
Небо было усыпано звездами. Далеко внизу мерцали городские огни. Доктор ликовал. Все самое сложное уже позади. В Чикаго его ждет Мэрион. Она уже знает, что он овдовел. Никаких лекций он, понятное дело, читать не станет, а устроится на работу в каком-нибудь тихом, благополучном американском городке, где ему ничто не угрожает. Чемоданы, правда, забиты платьями Гермионы, но их можно будет выбросить в иллюминатор. Как удачно, что она печатает письма на машинке – пиши она от руки, и могли бы возникнуть немалые трудности! «Вот как бывает, – со злорадством размышлял он. – Все продумала, все предусмотрела – даже собственную смерть, черт возьми!»Нет никаких оснований для беспокойства, – рассуждал доктор. – Я напишу от ее имени несколько писем, а потом буду писать все реже и реже. Разок напишу и сам: очень, дескать, хочется поскорей вернуться в Англию, но никак не получается. Дом на пару лет оставлю за собой – пусть думают, что приеду. Может, кстати, года через два-три действительно вернусь и уж тогда замету следы как следует. Что может быть проще! Но на Рождество-никогда!" Продумав план действий, доктор завел мотор и уехал.
Только в Нью-Йорке он наконец почувствовал себя в полной безопасности. Сидя после обеда в холле нью-йоркского отеля и жадно затягиваясь сигаретой, доктор не без удовольствия вспоминал события того, последнего дня в Англии. Подумать только, когда раздался звонок, скрипнула входная дверь и до него донеслись голоса Уоллингфордов – он же находился на волосок от гибели! А теперь в самом скором времени ему предстоит встреча с Мэрион.
К доктору с улыбкой подошел портье и вручил ему пачку писем. Первая корреспонденция из Англии. Интересно, интересно… Он живо представил себе, как сядет за машинку и настучит, подражая деловому стилю Гермионы, несколько писем ее подругам, как поставит в конце характерную женину закорючку, как во всех подробностях распишет, каким успехом пользовалась его первая лекция, какое огромное впечатление произвела на него Америка, что, впрочем, вовсе не помешает вернуться на Рождество домой… Все это ни у кого не вызовет подозрений – на первых порах, по крайней мере.
 
Доктор просмотрел письма, большинство адресовано Гермионе: от Синклеров, Уоллингфордов, от приходского священника. Одно письмо деловое – из ремонтной конторы «Холт и сыновья».
Он стоял посреди холла, большим пальцем вскрывал конверты и с улыбкой читал письма. Никто из друзей не сомневался, что к Рождеству Карпентеры вернутся в Англию. Ведь на Гермиону можно положиться. «А вот и не угадали, голубчики!» – с американской развязностью воскликнул доктор. Последним он вскрыл письмо из ремонтной конторы и прочел следующее:
"Уважаемая миссис Карпентер, настоящим с благодарностью извещаем Вас, что получили Ваше письмо, а также ключи от дома. Рады, что наша смета (см. ниже) Вас устраивает.
Все работы по дому, в соответствии с договоренностью, будут закончены до Рождества, в связи с чем на этой неделе отправляем бригаду по Вашему адресу.
Готовые к услугам. По Холт и сыновья
В смету включены: земельные работы, строительные работы, облицовка винного погреба в подвале – с использованием лучших качественных материалов на общую сумму 1800 фунтов стерлингов".