На полпути в ад
– Да, свой дом она любила, – подтвердил мистер Мерчисон. – Я помню, как она о нем рассказывала. Конечно же любила.
– Она была приятной женщиной? – спросила Вики. – И умела радоваться жизни?
– О да, просто обворожительной. И с очень живым нравом. Такое жизнелюбие – не сочтите мои слова стариковским брюзжанием, – такого жизнелюбия теперь ни у кого не встретишь, естественного, как пение для птицы… Тебя, моя дорогая, сие, разумеется, не касается, – галантно добавил он.
– И добра была? – снова спросила Вики.
– Очень. Это потом стали поговаривать, будто она… слегка изменилась. Но я познакомился с ней, когда она была почти девочкой. Видно, впервые покинула отчий дом. Да, очень добра. «Ее прелестный призрак»! Подумать только! Я рад, мой мальчик, что ты опекаешь это старое гнездо. Как жаль, что оно может превратиться… в руины. О Боже!
– Какие руины? О чем вы, дядя Бен?
– Чем это пахнет? – не отвечая на вопрос, воскликнул дядя Бен. – Где-то горит! Точно!
– Горит? – переспросил Марк.
– Я-то знаю! Не падайте духом и молитесь! Всем оставаться на местах! Я скоро вернусь. – И он выскочил за дверь.
Марк и Вики долго молча смотрели друг на друга, первым опомнился Марк: – Черт возьми! Что это со стариканом? Неужели спятил?
– А ведь в самом деле пахнет гарью, – сказала Вики. – Может, он оставил в погребе зажженную сигарету?
– Может, и оставил. Ничего, если что-нибудь серьезное, он нас крикнет.
Ждать мистера Мерчисона пришлось недолго.
– Померещилось, – успокоил он, опять сияя улыбкой. – Вечная моя мнительность.
– Но у вас же все лицо в саже! – воскликнула Вики. – А взгляните на свои руки! Дядя Бен, вы оставили в погребе сигарету!
– Сигарету… Да-да, припоминаю, оставил. Вики, ты только не сердись на меня.
– «Не сердись», – рассмеялся Марк. – Нет, мы очень на вас сердиты – за то, что вы рано спохватились. Дали бы этому постылому домине спокойненько догореть.
– Не надо так шутить, мой мальчик. Это же квалифицируется как поджог. И потом, дом это тебе не… не стог сена. Старый дом никогда не умирает, Марк. Он живет воспоминаниями.
– Нас с Вики ему будет тошно вспомнить, – заметил Марк.
– Если я верно понял, вы не слишком им дорожите, – сказал мистер Мерчисон. – Так, по-твоему, его трудно будет сдать или продать?
– Не трудно, а невозможно, – уточнил Марк.
– Возможно. Продай его мне, – заявил мистер Мерчисон.
– Вам?! – воскликнула Вики. – Дядя Бен, и вы сможете жить в этих мрачных стенах? В полном одиночестве?
– Ну, я вовсе не нахожу их мрачными и думаю, мне не будет здесь одиноко.
События стремительно развивались. Буквально через несколько недель Марк и Вики вернулись в свой лондонский особняк. К ним то и дело заходили многочисленные друзья мистера Мерчисона, и все в один голос спрашивали: – Ну как ему там? Нравится?
– Вполне, – отвечал Марк. – Все-таки дядя Бен отличный малый. Настоящий Мерчисон. Правда, он позволяет себе теперь маленькие капризы. Вы слышали эту историю с пожарниками?
– Какую? Расскажите! – просили гости.
– Так вот, – начинал Марк, – первым делом он устроил скандал в тамошней пожарной части. Дескать, оборудование у них никудышное. Писал какие-то петиции, устраивал собрания, обошел всех местных фермеров и бог знает кого еще…
– А дальше что?
– А дальше он выписал им чек или что-то в этом роде. Его выбрали главным, теперь он начальник пожарной службы. Мы заезжали туда на прошлой неделе; его подчиненные жалуются, что он из них душу вытряс на всяких учениях. Мы видели, как они полным составом носятся по деревне в новом автомобиле, наш дядя Бен рядом с шофером так и сияет, а в руках у него здоровенный топор.
– Да, пожаров он всегда боялся, – обязательно вспоминал кто-нибудь из гостей.