Топить в огне бушующем печали. Том 1

Но кто такой этот «хранитель пламени»? Человек ли? Демон-яо? Местный ли? Прибыл издалека? Совершенно неясно. Казалось, бесполезная книженция ни о чем не знает. Что ни спросишь – все мимо.
Десять лет назад Сюань Цзи впервые спустился с гор в мир людей. Вид величественного серпантина оказался настолько зрелищным, что Сюань Цзи, глядя на него, застыл как завороженный. Так и стоял он, растерянный и восхищенный, пока не услышал какой-то жуткий грохот, намекающий, что случилось несчастье. Прилетев на звук, Сюань Цзи стал свидетелем автокатастрофы: лопнула шина, водитель не смог справиться с управлением, его машину занесло, а потом и вовсе вынесло с обрыва. Сюань Цзи бросился к покореженному кузову и успел вытащить водителя и пассажира еще до того, как машина взорвалась.
Как он понял позже, по горному шоссе ехали отец и сын. За рулем был отец, и Сюань Цзи, вытаскивая его с водительского кресла, убедился, что тот еще дышит. Его сыну на заднем сиденье повезло меньше: он не пристегнулся и получил травмы, несовместимые с жизнью.
Оказавшись среди дикой гористой местности, недавно спустившийся к людям Сюань Цзи даже не представлял, кого и как надо звать на помощь. К счастью, он вспомнил тайную старинную технику своего рода – «Выслушивание трупа».
К «Выслушиванию трупа» можно прибегнуть в первую минуту или две после смерти человека. Для этого в слуховой проход вводится перо, которое там превращается в огненный шарик и проникает все глубже и глубже, прямо в мозг. С помощью шарика можно частично узнать воспоминания покойного, посмотреть основные события жизни, но количество и содержание этих воспоминаний целиком и полностью зависят от того, о чем думал покойный перед смертью, прежде чем его сознание померкло.
Обычно, погибая в аварии, пострадавший, охваченный страхом, зовет на помощь и живо представляет, какова она из себя, кто его спасет, поэтому Сюань Цзи решил попытать счастья. Вдруг он поймет, что делают люди, чтобы их спасли?
Увы, ему не повезло. Рухнув с обрыва, машина опрокинулась, и юноша ударился головой, отчего сразу погиб, не успев толком запаниковать. Перед смертью все его мысли были лишь о повседневных делах и заботах, буквально о сущих мелочах.
Вслушиваясь в эту тоску по земным делам и не понимая в них даже половины, Сюань Цзи всячески старался продлить жизнь пострадавшему отцу – тот лежал без сознания. Из всех мыслей и образов стало ясно, что юноша только-только поступил в университет, и отец как раз вез его в другой город на учебу, однако они попали в аварию.
Семья, учеба, мечты о будущем, тайная любовь к девушке, которая теперь была недосягаемо далеко, – все свежие впечатления весны человеческой жизни лились прямо в уши Сюань Цзи, но по мере того, как тело погибшего остывало, они быстро таяли, словно дым.
В какой-то момент пострадавший отец ненадолго пришел в себя, приоткрыл глаза и, поскольку потерял много крови, тут же обознался, приняв Сюань Цзи за своего погибшего сына. Вцепившись в руку своего спасителя и пачкая того кровью, мужчина раз за разом бормотал: «Ничего… не бойся… ничего… не бойся…»
И эта кровь, клейкая и липкая как паутина, стала той самой ниточкой, что привязала Сюань Цзи к суетному миру людей.
Следуя путаным указаниям отца, Сюань Цзи с большим трудом разыскал мобильные телефоны и, порядком повозившись, благодаря чистой удаче разобрался, как можно вызвать экстренные службы. Сообщив о происшествии, Сюань Цзи быстро похоронил погибшего, и когда за ними приехали, провернул небольшой трюк с отводом глаз. Иначе говоря, заменил юношу собой. Менять внешность не потребовалось – Сюань Цзи просто внушил людям, что так выглядел всегда, а одежду и отголоски характера оригинала тщательно скопировал. Он так искусно заморочил всем головы, что вопросов к нему не возникло.
Кстати сказать, фамилия «Сюань» ему не принадлежала – он позаимствовал ее у погибшего юноши. И она так понравилась Сюань Цзи, что он решил носить ее и впредь.
А вот «Цзи» было его настоящим именем, которое кто-то дал, и Сюань Цзи носил его с рождения, поэтому с ним получилось гораздо сложнее. В старину люди верили, что имя и судьба неразрывно связаны друг с другом. Современные специалисты, в частности, некоторые психологи, считают, что имя оказывает некоторое влияние на подсознание носителя. К тому же сам Сюань Цзи чувствовал, что его должны звать именно так, поэтому при первой же возможности, разобравшись с современной бюрократией и сложностями касаемо прописки, он направился в полицейский участок, чтобы поменять имя юноши на свое. Поскольку его предшественнику уже исполнилось восемнадцать, дело оказалось хлопотным, но хлопоты Сюань Цзи не пугали – слишком уж хотелось носить свое имя.
 
Дальше трудностей у Сюань Цзи почти не было, ведь погибший юноша только-только окончил школу, а это событие – переломный момент в жизни любого подростка, к тому же предшественник уезжал учиться в другой город. Спустя полгода его характер и привычки могли кардинально поменяться, и этому никто бы не удивился – ни друзья, ни родные.
Таким образом Сюань Цзи отлично вписался в общество и обрел «человеческую» биографию. Даже у следователей Бюро не было к нему никаких вопросов.
* * *
Некоторое время Сюань Цзи летел на приличной высоте над ущельем Чиюань. Затем он снизился и углубился прямиком в ту чащу, куда не решалось заходить Бюро. Спускаясь уже к земле, он задел крылом дерево – с него посыпались пестрые листья и взвились, подхваченные ветром. Не успели они толком осесть на почву, как с земли полыхнуло черным пламенем – листья мигом превратились в пепел.
Повсюду царила необыкновенная тишина. Если бы случайный наблюдатель мог поглядеть на местность через справочник «Записки о тысяче демонов», он бы наверняка заметил, что всюду (и на небе, и на земле) прячутся древние магические построения. Некоторые даже таились в кустах и складывались из паутины. И все эти хитрые приспособления были направлены на то, чтобы убить чужаков.
Пролетев сквозь крону огромного дерева, что заслоняла небо и солнце, Сюань Цзи благополучно приземлился, отозвал крылья и наконец-то надел рубашку. Застегивая на ходу перламутровые пуговицы, он повернул влево и направился в самую глубокую чащу. Каждый его шаг был неслучаен, приходился на зазоры между построениями, однако для Сюань Цзи в этом не было ничего сложного: дорогу он знал хорошо.
Какое-то время, следуя за прерывистой лентой ручейка, он выбирался из невидимого и крайне затейливого лабиринта, пока не вышел к подножию гор – к самому сердцу ущелья Чиюань.
Сюань Цзи произнес про себя загадочное заклинание, и тут же с его ладони взлетел огонек, чтобы, подскочив кверху, нырнуть в толщу земли – та содрогнулась. Из глубин ущелья донесся звук, похожий на глубокий вздох, – с таким мог разрушиться какой-нибудь невидимый барьер, – и за миг безмолвный лес наполнился гомоном птиц и жужжанием насекомых. Со стволов змеями свисали лианы. Наткнувшись на плечи Сюань Цзи, они принимались об него тереться, словно заискивая. На каждом шагу древние деревья будто бы расступались, освобождая путь, и вскоре перед Сюань Цзи появилась главная дорога, залитая лучами солнца. Пройдя под густой сенью деревьев, он вышел на нее и огляделся.
Оттуда открывался прекрасный вид на ущелье Чиюань, чья ширина превышала добрую сотню чжанов. С двух сторон его обрамляли неприступные горные вершины с заостренными пиками. По склонам пышно зеленели деревья и травы, журчали горные ручьи, а посередине лежал огромный старинный город.
Именно здесь начиналось то самое ущелье Чиюань, Алая Бездна, о котором говорилось: «Живым хода нет. Преступивший запрет совершит тяжкий грех, да сотрутся его кости в порошок и развеется прах».
Именно здесь Сюань Цзи появился на свет.
Старинный город в ущелье напоминал Помпеи, погребенные под вулканическим пеплом, или Атлантиду на дне океана: улочки здесь казались совершенно заброшенными; куда ни кинь взгляд – ни души.
В центре города стояло гигантское черное дерево высотой больше ста метров, целиком вырезанное из камня, и каждая веточка, каждый листок были проработаны с таким искусством, что думалось: еще чуть-чуть – и они заколышутся, зашелестят на легком ветру. Южнее дерева, на самой высокой точке ущелья, поднимались своды главного храма, обращенного фасадом на юг. От него отходили два крыла – храмы предков, на которых были вырезаны пламенеющие тотемы – точь-в-точь такие же, как между бровями Сюань Цзи.