Одна Любовь (СИ)

Феликс и Захар сонно потирая глаза сидят передо мной я же стою в просторной гостинице захламленной бутылками из-под шампанского где-то в углу валяются остатки женской одежды. Как только дело было сделано я сразу же отправился к братьям в наш родовой дом и первое что я увидел это полсотни девок которые валялись по всему дому словно фантики и самое привлекательное было в том, что девушки почти все были обнаженные.
— Хорошо, — зевает Феликс, — где остальные?
Он с трудом открывает глаза и оглядывается по сторонам. Его взгляд скользит по гостиной, которая напоминает поле боя. Везде лежат бутылки, стаканы, обертки, салфетки. На полу виднеются следы от каблуков и помады. Брат не помнит, что происходило вчера. Феликс не узнаёт эту комнату, в которой он просыпается. Он чувствует, как его голова раскалывается от боли.
— Выгнал гостей, — коротко отвечаю и сажусь в свободное кресло напротив братьев.
Хорошо дома.
Все так спокойно и свежо. Я оглядываюсь вокруг и узнаю каждый уголок. Хотя все изменилось, все отстроили заново, да и дом этот совсем уже другой, но место-то место то тоже. Это в этом месте мы с братьями росли и играли. Бегали вокруг белого особняка, не этого огромного, того с детства поменьше, но тогда он нам казался огромным. Носились и шкодничали, дрались и мерились. Тут наш дом, наша родина.
— Мать нас убьет, — встаёт с дивана и потягивается Захар.
— Она пока ещё не знает, — говорю я, любуясь видом из окна.
— Всё равно, — отмахивается Феликс, идёт к столу, берёт бутылку с водой и полностью её осушает.
Феликса тошнит от похмелья. Он пытается успокоить свой желудок, выпивая глотки воды. Его лицо бледно, а волосы растрёпаны. Захар, в отличие от него, выглядит свежим и бодрым. Он ходит по просторной гостиной, подбирая бутылки, стаканы и тарелки, разбросанные по полу и мебели. Он не обращает внимания на остатки женской одежды, которые валяются в углах. А я сижу на диване и смотрю в окно. За стеклом сырой воздух и снежные звёзды. Я чувствую, как холод проникает в мою душу. Я думаю о том, что мы сделали. И о том, что нас ждёт.
— А где остальные? — отрываюсь я от вида тоски и смотрю на братьев.
Захар замирает, взвешивая мои слова в своём уме. Он кажется нерешительным и смущённым. Феликс, напротив, выглядит уверенно и спокойно. Он кладёт пустую бутылку на стол и встречает мой взгляд. Его глаза выражают серьёзность и решимость.
Он знает, что я не шучу.
— Вообще-то они с нами тут были, — пристыженно смотрит на меня брат. — Пили мы тут, все пили.
— Куда девались-то тогда? — усмехаюсь я.
— Уехали, наверное, в город продолжать праздник, — отвечает младший.
— У вас какой-то повод был для праздника? — нервы жгут изнутри меня.
Братья стоят напротив друг друга, не зная, что сказать. Они перебрасываются взглядами, полными недоумения и сомнения. Молчат, но их молчание громче любых слов.
Неодобрительно потрясаю головой и иронично улыбаюсь. Я прекрасно знаю, какой у них праздник был. Он для всех нас праздник. Девчонка снова появилась в нашей жизни и снова развязала борьбу за нее. Она, как магнит, притягивает взгляды и сердца. Она, как огонь, сжигает разум и страсть. Она, как загадка, манит и пугает. Она, как… Она. Просто она. И мы все безумно хотим ее. Но кто из нас достоин ее? Кто из нас сможет удержать ее? Кто из нас сделает ее счастливой? Эти вопросы не дают мне покоя. И я знаю, что не только мне.
— Ладно, — встаю с места. — Уже не маленькие, голова у них своя на плечах.
— И я так думаю, — тихо говорит Захар, возвращаясь к своему занятию.
Подхожу к столу и замечаю на нем портмоне Демида. Он снова забыл его забрать, этот растяпа. Беру его в руки и начинаю осматривать. Портмоне выглядит дорого и изысканно, оно сделано из кожи крокодила, темно-зеленого цвета. На нем выгравированы инициалы своего владельца.
— Им бы тоже нужно узнать про дядьку нашего любимого, — говорю я и чувствую, как мой мобильник вибрирует в кармане.
Достаю его.
Вижу, как на экране телефона мигает имя брата. Мое сердце начинает биться быстрее, и я чувствую, как руки дрожат. Я не знаю, что он хочет мне сказать, но я надеюсь, что это не плохие новости. Я беру трубку и слышу его голос.
   
30 глава
 
Демид
Мы с Ярославом находимся в гостях у Давида. Время обеда, и старший брат сидит за столом. Рядом с ним — его жена Надежда. Оба выглядят хмурыми и даже не смотрят друг на друга. Это создает напряженную атмосферу в комнате.
Для них.
В отличие от брата с женой, мы с Ярославом постоянно обмениваемся взглядами, пытаясь скрыть улыбки. Вспоминаем, как провели прошлую ночь с Лилией. Это было весело и незабываемо. Утром мы втихушку ушли от нее, чувствуя себя как мальчишки, которые только что проделали какую-то шалость.
— Куда вы поехали после меня? — спрашивает брат, не отрываясь от тарелки.
Мы с Ярославом молчим. Наше молчание затягивается настолько, что это вызывает любопытство у Нади. Она начинает поглядывать на нас, а затем улыбается, глядя на Ярослава. Ее улыбка легкомысленна и игрива, она добавляет нотку непринужденности в эту обстановку.
Ярослав, в свою очередь, не обращает на нее внимания. Он кажется погруженным в свои мысли, его взгляд устремлен в пустоту.
Мы продолжаем молчать, но это молчание уже не кажется неловким. Это становится частью нашего общения, способом передать то, что словами выразить невозможно. Наше молчание говорит больше, чем любые слова.
— Мне кто-нибудь ответит? — отложив вилку, спрашивает Давид.
Ярослав тяжело вздыхает, сглатывает нервный ком и смотрит сначала на меня, а затем на Давида.
— Мы поехали к Лилии и переночевали там, — наконец отвечает Ярослав. Я молчу.
— К Лилии? — не понимает Надя.
Давид молча смотрит на нас, локтями облокотившись на стол. Его взгляд наполнен такой яростью, будто он готов наброситься на нас в любую секунду. Я не могу отвести глаз от его лица, которое кажется, словно он готов вот-вот перепрыгнуть через стол и нанести нам удар.
— Чем вы занимались там? — холодно спросил брат, прожигая нас своим взглядом.
Не даем ответа на его вопросы, потому что нам неудобно обманывать его. Он же наш брат, наша кровь, и мы не хотим лгать ему в глаза. А хвастаться своими подвигами тоже не собираемся, ведь это не по-мужски.
— Ясно, — говорит Давид и выходит из-за стола.
— Да кто такая эта Лилия? — злится Надя, откидывая от себя вилку.
Девушка не сдерживает своего негодования и вскакивает со стула. Скрестив руки на груди, она следует за мужем, который бесцельно ходит по комнате. Давид не может успокоиться и наворачивает круг за кругом, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.
Брат готов взорваться от злости. У него и так все идет наперекосяк в жизни, а мы еще пришли с нашей неожиданной новостью. Чтобы хоть как-то успокоить его и разрядить обстановку, я вспоминаю новость, которую мне рассказал утром в такси Ярослав.
— У Лилии проблемы с жильём, кажется, её выселяют, — вскрикнул я, вставая с места.
Давид останавливается смотрит в упор и кивает головой. Надя пытается подойти к мужу, но тот ее отталкивает как от назойливого бродяги и бежит. Брат приближается к нам.
— Её можно поселить в доме, — суетливо предлагает Давид.
— Ну, не знаю. У неё вроде работа в городе, может, дела ещё какие-то есть. Мы же не знаем, — обдумываю я.
— Может, Захар будет против. Он же живёт в белом особняке, — говорит Ярослав.
Давид сидит за столом и хмуро смотрит на нас. Он постукивает пальцами по столу, словно отбивая ритм своему недовольству. Дергает ногой так сильно, что на столе все брякает и дрожит. А мы с Ярым сидим напротив него и опустив головы вниз, смотрим на переваренную лапшу в тарелках. Мы знаем, что все это отговорки. Вернется обратно, а тогда мы уже не уедем, не отпустим девчонку. Мы будем держать ее, вышибем друг другу зубы, но не отпустим.
— Давид, ты ничего не хочешь мне объяснить? — истерит Надежда.