Увидимся в Новом Свете (СИ)

Начинало темнеть, и нам пора было выбрать место для ночевки, но Сквонто настоял, чтобы мы поднялись на вершину, а не оставались ночевать в месте остановки. Все нехотя поплелись дальше в гору. Я переживала, что к вершине мы придем уже в темноте, и костер начнем разжигать уже затемно.
- У Бога прекрасное чувство юмора, тебе не кажется, Клер? – я догнала подругу, и даже не надеялась услышать от нее ответ – такой слабой она казалась, но я не сдавалась, и продолжила: - Особенно в этих диких землях…
- А что ему еще здесь делать, ведь вокруг только лес и лес… А, нет, смотри, там домик! Домик, домик, там, смотрите, справа, в кустах, с крышей, со стенами! Домик, - она кричала как будто увидела не сарай из веток, а пятизвездочную гостиницу посреди этого дикого места.
- Ш-ш-ш, - быстро успокоил всех Сквонто привычным уже жестом с поднятой рукой.
Глава 35
Следом за Сквонто, как только он позволил, мы пошли к хижине. Она была сложена из веток, скреплена веревками, тонкими ветками, что уже начали распадаться. Покрытая сверху лапником, но иголки на ветках уже начали осыпаться, и скрыться от дождя здесь было нельзя. Судя по размерам, здесь могли остановиться человек десять.
Возле «домика» было костровище, и судя по количеству углей, люди останавливались на долго. Стены внутри пытались так же, заложить лапником, видимо, спасались от ветра, потому что внутри «помещение» было похоже на гнездо.
- Это не индейцы, - внимательно оглядываясь нарушил тишину Сквонто. - Это точно строили не индейцы. Строили зимой, строили наспех.
- Может быть это те мужчины, что ушли из поселения, украв запасы? – предположила Маргрет, быстро перекрестившись.
- Нет, когда губернатор рассказал нам, мы проследили их путь – они пошли на юг и держались побережья. Плохо, что он не послал за нами в тот же миг, как обнаружили их уход. Снег скрыл все следы. Дальше суток мы потеряли следы. Возможно, они делали плот и спускались по реке. Бернард, что вернулся вместе с Джимом ничего не ответили на вопросы губернатора, только твердили, что все погибли.
После слов о Бернарде я опустила глаза и боялась выдать свою заинтересованность. А мы и не знали, что индейцы пытались их найти, не знали, что вернувшиеся скрывают свою историю побега.
- Мы не знали, что их искали, - я не могла закрыть эту тему, но задавать вопросы прямо тоже боялась, поэтому пыталась юлить, выдавая свою заинтересованность за простое бабское любопытство.
- Губернатор боялся, что они просто замерзнут в лесу, или попадутся индейцам, - без продолжения ответил Сквонто и принялся развязывать свою тележку с инструментами.
Значит, губернатор хотел найти их не для того, чтобы наказать, а чтобы защитить их, чтобы спасти от неминуемой смерти. Он слишком хороший человек, чтобы жить в этой дикой природе. А может наоборот, таким людям нужно жить как можно дальше от цивилизации. Как индейцы. Но цивилизация сама приходит, и сама разрушает то, что веками берегли труднодоступные земли.
Мы разожгли костер, перенесли вещи в избушку и приготовили ужин – Сквонто с Пэвэти принесли двух тетерок. Птицы весной не такие большие, как осенью, но ужин получился на славу. Сквонто ждал рек, потому что сейчас приходила пора охоты на бобров, которые приступали к ремонту своих запруд. Он сказал, что весной мясо бобра очень полезно. Мы не спорили, и готовы были съесть что попало после сложного дня в пути.
- Там это, это, Боже, помоги нам, спаси нас, - кричала за хижиной Маргрет, и мы, побросав все дела кинулись на ее голос. Было уже темно, но бегущие навстречу нам женщины с факелом успокоили хотя бы тем, что были целы, и за ними не гнался медведь. Малышка и Малкольм оказались быстрыми на реакцию, и оказались в первых рядах с мушкетами. Сквонто поднял лук. Круглыми как плошки глазами на нас пялились женщины, открывая и закрывая рот.
- Что? – быстро и четко спросил Сквонто.
- Там, там, - икала Маргрет. – там покойники, мертвецы, люди, но уже мертвые, - она указывала за свою спину, и шагала к нам, боясь оглянуться.
 
- Малкольм, бери факел, - спокойно сказал Сквонто и мотнул головой на нас: - а вы идите, готовьте ужин.
- Я сегодня не смогу есть, - дрожащим голосом говорила Маргрет, мелкими шажками передвигаясь в сторону избушки, повиснув на руке одной из девушек. Голова у нее тряслась, глаза не могли сфокусироваться на чем-то одном. Я подтолкнула к ним говорливую Барбару и шепнула, чтобы напоила ее горячим бульоном.
Мы с Малышкой шли за спинами Сквонто и Малкольма. Я прихватила еще один факел – горящую головешку, и светила ею по сторонам. Малышка шла спиной ко всем, осматривая лес, хотя, там можно было выколоть глаз – было темно как в кувшине с пробкой.
Сквонто остановился, Малкольм освещал теперь землю, и между их спинами я увидела беспорядочно разбросанные кости, часть тела с остатками плоти и одежды. Голова закружилась, но я тут же глубоко вдохнула. Хорошо, что ветерок тянул не в нашу сторону, иначе, запах должен быть уже просто «бодрящим».
- Медведь. Их убил медведь. Они нашли его место спячки, - Сквонто поднял с земли два мушкета. – Малкольм, посмотри вон там, - он махнул дальше, в сторону леса.
- Почему медведь не доел их? – я подошла ближе и светила своей палкой, которую приходилось держать огнем книзу, чтобы он не гас.
- Он еще придет, Элиза. Одного он задрал сразу, второй умер позже, и его он оставил «дойти», - Сквонто говорил об этом как будто о методе свежевания бобра. Для него смерть не была чем-то ужасным и неожиданным. Он прекрасно понимал, что она так же логична, как и жизнь. Но нам еще до этого было далеко.
- Что значит «дойти»? – я спросила скорее, чтобы поддержать беседу, чтобы не было этой гнетущей тишины и треска веток в лесу там, где сейчас шарился на земле с факелом Малкольм.
- Медведи не едят свежее мясо. Они прикапывают его, и оставляют на несколько дней, или недель, и потом приходят, чтобы его есть. Так оно кажется им вкуснее, - индеец продолжал шокировать меня своим спокойствием, улыбкой.
- Ферментация. Они ждут, когда это все разложится, потому что у них нет ферментов для переваривания белка… - я высказалась автоматом, посмотрела на Сквонто, и он сделал вид, что ничего не слышал.
- Нашел, Сквонто, я нашел, - Малкольм вышел к нам, и оповестил веселым совершенно голосом о находке ножа. – Как ты знал, что он там есть?
- Вот ножны, - он поднял с земли крепкий, хоть и в налипшей листве и глине, а может это и не глина, кожаный футляр. – Заберем с собой. Это память об этих людях. Пусть она живет.
Рано утром Сквонто и Малкольм вырыли могилу, собрали все останки, сложили в нее, закопали. Маргрет из двух ровных палочек, что отпилила сама от ствола молодой сосны, соорудила крест, связав их между собой веревкой.
Мы постояли, пока она читала молитву, повторяя за ней слова, в которых было больше отчаяния, нежели надежды. Я стала замечать за собой, что постоянно оглядываюсь, что прислушиваюсь к шорохам и треску веток в лесу – я узнала, что такое страх перед обстоятельствами, которые от тебя не зависят.
Жалея, что не каждая ночевка будет в относительно безопасном месте как это, мы двинулись в путь. Мы молчали всю ночь, и теперь я понимала, что такие вещи, как смерть, в этой жизни так же просты, как пение птиц, завывание ветра, как встречающиеся нам ручьи. Нельзя бояться, нельзя отказываться от своих идей и планов, нельзя подводить столько людей, что доверились нам.
Сквонто останавливался все чаще, прислушивался, и не объясняя, давал понять, что нужно идти левее или правее. Я не понимала зачем мы делаем такие «крюки».
 
- Малкольм, ты не знаешь, зачем мы обходим некоторые участки? – шепотом спросила я нашего рыжего спутника.
- Сквонто велел молчать, но ты же не трусишь как остальные, правильно? - заговорщеским шепотом ответил он.
- Конечно нет. Ты знаешь, что я кремень! – бодро и уверенно успокоила я парня, который явно уже готов был растрепать мне тайну.