На скалах и долинах Дагестана. Перед грозою
Произнеся последние слова, Секлетея схватила с полу железный прут и торопливо смешала уголья с золой. Голубоватый дым разошелся, и все прояснилось.
Шатаясь, как после угара, с отуманенной головой и до боли ноющим сердцем поднялась княгиня с кресла и дико оглянулась кругом.
В нескольких шагах от нее, сидя на скамейке и прислонясь спиной к стене, крепко спал Колосов. Элен заглянула ему в лицо и невольно отшатнулась назад. Невыразимое страдание было написано на этом бледном лице. Страдание и ужас, как бы соединенные в одно чувство тоски и отчаяния.
— Иван Макарович, что с вами, проснитесь! — воскликнула Элен, с силой тряся за плечо Колосова, торопясь его разбудить и тем вырвать из угнетающего его кошмара.
Колосов тяжело открыл глаза.
— О, какой ужасный мне приснился сон, — простонал он. — До сих пор я задыхаюсь от тоски и отчаяния. О, какой сон… Мне снилась Аня, вся в слезах, горько рыдающая; я хочу помочь ей, так как понимаю, что только один я могу утешить ее, но в ту минуту, когда я бросаюсь к ней, между мной и ею вырастает стена, и на этой стене стоите вы, грустная и печальная. Я забываю Аню и спешу к вам со словами участия и утешения, но вы холодно взглядываете мне в лицо и исчезаете. Стена проваливается, и на ее месте разверзается пропасть. На дне этой пропасти медленно ползают трупы… Я знаю, что мне не надо заглядывать в глубину этой ужасной пропасти, что как я только загляну, она поглотит меня, но я не в состоянии преодолеть зловещего любопытства. Я борюсь с собой изо всех сил, но посторонняя воля безжалостно толкает меня к краю пропасти. Медленно подвигаюсь я к ней, и чем ближе, тем сильней мой ужас и тем мучительней тоска… Вот я уже на самом обрыве… земля колеблется под моими ногами, и я срываюсь вниз, прямо на торчащие, как клыки подземного чудовища, острые, обагренные кровью камни… В эту минуту вы разбудили меня, но, просыпаясь, я знал, твердо знал, что упал на камни, и это чувствовал по нестерпимой боли во всем теле.
Элен с широко раскрытыми взглядом, замирая от ужаса, слушала прерывающийся рассказ Колосова о его сне. Ее поразило, как этот сон тесно соприкасается с пророчеством Секлетеи; во всем этом чувствуется какая-то роковая связь. Невидимые нити неумолимой судьбы перепутались, связав несколько жизней на взаимное горе и несчастие.
Она тяжело вздохнула.
— Пойдемте скорей, а то я скоро, кажется, упаду в обморок.
Они вышли.
На том же месте, в тех же позах сидели седой старик и седой пес, такие же неподвижные и загадочные.
Когда Колосов, ведя под руку ослабевшую Элен, проходил мимо, и старик, и пес одновременно подняли свои головы и посмотрели на них. Странное сходство человеческого лица и собачьей морды с большей силой, чем при первой встрече, поразило Колосова, но он весь похолодел, когда увидел, совершенно ясно и отчетливо, как обе физиономии расползлись вдруг в насмешливую улыбку; на мгновение у той и другой точно так же оскалились зубы и холодно блеснули глаза, блеснули и пропали у одного под густыми седыми бровями, у другого под нависшими космами свалявшейся в войлок шерсти.
Первый раз в жизни видел Колосов собаку, улыбающуюся человеческой улыбкой, и суеверный ужас овладел им; ему надо было собрать весь запас своей энергии и мужества, чтобы не броситься бежать.
Когда они сидели уже в карете и кучер, сделав мастерской поворот, с места пустил пристяжных коротким, эффектным галопом, Элен вдруг обратила свое мертвенно-бледное лицо к Колосову.
— Вы видели? — испуганным шепотом спросила она.
— Что?
— Как они улыбнулись, оба одинаково, и старик, и эта ужасная собака. Разве собаки так улыбаются?
— А черт их знает, — неожиданно, вопреки своей всегдашней учтивой сдержанности, вспылил Колосов, — не знаю. Ей-богу, не знаю, знаю только одно: что нам не следовало ехать к этой проклятой старухе и слушать ее дурацкую болтовню. Положим, все это вздор: и мой сон, и все то, что она вам, по всей вероятности, набрехала, и ничему я не верю, но тем не менее пройдет немало времени, пока мы с вами настолько успокоимся, что обретем способность смеяться над всей этой галиматьей.
— А я так боюсь, что этого никогда не будет и не смех, а горькие слезы ждут нас. Я чувствую это как-то всем своим сердцем, и мне очень тяжело…
Сказав это, княгиня вздохнула и задумалась.
Вернувшись домой, она почувствовала себя настолько усталой и разбитой, что принуждена была лечь в постель и пролежала весь день. Колосов один отправился к Панкратьевым, но своим унылым видом нагнал тоску даже на самого всегда веселого и жизнерадостного Павла Марковича. Что же касается Ани, то очутившись поздно вечером в своей уютной комнате, она под впечатлением тоскливо проведенного вечера вдруг горько разрыдалась.
С этого момента в душе ее, не знавшей до сих пор никаких сомнений, в первый раз шевельнулось тяжелое предчувствие какой-то медленно, неудержимо надвигающейся беды…
Литературно-художественное издание
Выпускающий редактор В. И. Кичин
Художник Ю.М. Юров
Корректор Б. С. Тумян
Дизайн обложки Д.В. Грушин
Верстка Н.В. Гришина
ООО "Издательство "Вече"
Адрес фактического местонахождения: 127566, г. Москва, Алтуфьевское шоссе, дом 48, корпус 1. Тел.: (499) 940-48-70 (факс: доп. 2213), (499) 940-48-71.
Почтовый адрес: 127566, г. Москва, а/я 63.
Юридический адрес: 129110, г. Москва, пер. Банный, дом 6, помещение 3, комната 1/1.
E-mail: [email protected] http://www.veche.ru
Подписано в печать 08.12.2022. Формат 84x1081/32. Гарнитура "KudrashovC". Печать офсетная. Бумага газетная. Печ. л. 10. Тираж 2000 экз. Заказ 0-3676.
Отпечатано в типографии филиала АО "ТАТМЕДИА" "ПИК "Идел-Пресс". 420066, Россия, г. Казань, ул. Декабристов, 2. E-mail: [email protected].