Арчибальд (СИ)
«Что я несу, — вздохнул, покачал головой».
Понять бы теперь, что дальше. В любом случае, он отныне убийца, и к этому жизнь его не готовила.
Арчи спрашивал себя, как на его месте поступил бы Конан, но хмурый киммериец лишь сочувственно качал головой.
«Много чудищ я загубил, многих глупцов зарезал, но никогда — тех, кто не чинил мне зла, — серьёзно ответил король Аквилонии».
— Рендольф, а ты?
И старец с душой подростка пожимал плечами.
— Закатный город я отыскал в своём сердце.
— А ты, Немо? Ты чего притих?
Старый капитан лишь развёл руками, цокнул языком.
— И даже вы, Прекрасный?..
Юный английский джентльмен в зелёном камзоле и белых брюках улыбнулся, подсел к мальчику ближе, обнял его за плечо.
— Уродство, мой милый, не скрыть. Как бы ты ни пытался.
Сонм теней рассеялся, оставляя ребёнка в пустоте. Все, все, кого он знал, были героями. Чего-то хотели, куда-то стремились, что-то искали, к чему-то шли.
«Даже ты, — прошипел Арчи, смотря на мальчика, внешне похожего на него, — даже ты, жирный и неуклюжий Бастиан, и тот прекратил завидовать Атрейо, смог перебороть себя и отказаться от власти над Фантазией во имя самой Фантазии. Даже ты, чёртов неудачник, стал королём, тебя любили, в тебя верили — и ты превозмог…»
— И вернулся, — кивнул подросток. — Вернулся, чтоб жить.
И Арчи думал. Искал ответов у Одиссея и Геракла, спрашивал Персея и Ахилла — и те тоже лишь разводили руками: за каждым из них числились преступления, каждый из них делал и хорошее и плохое, но никто никогда не предавал. А те, кто предавали — история тех была тёмной и короткой. Арчибальду это не подходило. Ему нужен был выход.
— Только ждать, — заключил Данте, — только ждать и надеяться, что смерть будет насильственной, иначе — прямым ходом на седьмой круг. Ждать и искупать грехи.
— Каждому времени свои герои, — согласился с ним высокий седой старец в сером рубище. Звучно стукнув своим посохом о землю, он воздел руки к небу, и мир погрузился во мрак.
— Главное, — добавил он после, — не вздумай исчезнуть. Последнее, что ты можешь делать — притвориться, что тебя нет, ибо чем дольше ты скрываешься, тем ближе тени, крадущиеся за тобой.
— Утешил, — усмехнулся мальчик серому магу. — Но и на том спасибо, мудрый истари.
— Даже последний подлец способен стать героем. И для этого вовсе не обязательно прыгать в вулкан, — улыбнулся Гендальф. — Помни о его пути и не стань им. Не отвернись и не спрячься, прими открыто свою судьбу.
Мальчик хотел поговорить со злодеями, но тем сказать было нечего. Скорбно отступив в сумрак, они стояли в стороне. Кто обезглавлен, кто со смертельной раной, а от кого только кучка пепла — книжный путь врага известен, и удел его ясен: они нужны лишь затем, чтобы стать преградой герою. Предать или убежать, похитить или убить, захватить власть, чтобы потом быть сверженными — что они могут сказать тому, кто встал на их путь, не желая их участи? Чему они могут научить, кроме как предавать расчётливее, бежать быстрее, убивать тише, а исчезать бесследней?
Нет. Теперь он один из них. Из тех, кто скрывается во тьме и ждёт расплаты. Он стал таким же, как они, но, — «Клянусь, — прошептал Арчибальд, — Я не уподоблюсь вам. Я стану лучше. И не раскаюсь в своих деяниях. И не страши меня своей окровавленной грудью, Каспар: седьмую пулю я сохраню для себя».
— Да, — выдохнул, говоря сам себе, — я поступил правильно, и не жалею об этом.
С этими мыслями он поднялся и расправил плечи, потянулся, подходя к окну, смотря на яркое дневное солнце — и улыбнулся. Сейчас и правда оставалось только ждать, а там — что будет, так разрешится.
«А собака хотя бы сражалась, — усмехнулся, вспоминая рваную дыру на рукаве робы, что скинул там, у колодца».
Перекинув через плечо рюкзак, с этими мыслями он направился к выходу из квартиры, замерев у входной двери.
«Мало просто ждать. Нужно убедиться, что весь мир ополчился против меня».
***
— Алло, да? — мужской голос на том конце линии.
— Зигфрид Шульц, вы?
— Да, а кто это говорит?
— Ваш сын мёртв.
— Назовитесь. Это что, шутка?
— Нет, не шутка. Я убил Карла.
— Хватит дурачиться, кто это?
— Арчибальд фон Кроннст. Его тело лежит на чердаке заброшенного дома на ***штрассе, 9. Там жарко, его нужно забрать побыстрее, пока не испортился.
Не дожидаясь ответа, парень бросил трубку: по крайней мере, он оповестил родителей, чтоб не искали сына почём зря.
***
Нет горящих шапок и нет злодеев. Не нашлось ни единого гражданина, кто ткнул бы в мальчика пальцем с криком «Убийца!».
Не было истязаний на главной площади, не наступило мгновенной кары. Стоя в толпе, окружённый людьми, Арчи чувствовал себя самым обычным человеком, как все и каждый. Вот только разницу между ними он знал. От его руки пал другой. За ним всё равно придут, так какая разница, одна жертва, или много? Засмотрелся на девочку, даже узнал её: Ула, одноклассница Карла. Светлая, в красном свитере и джинсах, с подвязанными в косу русыми волосами и открытым лицом. Ясный взгляд голубых глаз подчёркнут круглыми линзами очков. Смеётся, болтает о чём-то со знакомой. Узнала Арчи, помахала ему.
— Привет!
— Привет! Как ты? Куда едешь?
— Да с Ольгрид гуляю, мы к Оперному театру хотели, там сладкая вата недавно открылась. Хочешь с нами? А, да, вы не знакомы: Ольгрид, это Арчибальд, Арчибальд, это Ольгрид.
Рыжеволосая, невысокая, полноватая, вся в тёмном, девочка широко улыбнулась ему. Протянула руку, и Арчи пожал её.
— Я на рынке был. Ты ведь вроде на скрипке играешь, так? Поможешь с нотами? Я тут тетрадь одну нашёл…
Разговор завязался сам собой.
Уже сидя в автобусе на задних сидениях, Арчибальд показывал знакомым ту самую записную книжку с партитурами, купленную у разочаровавшегося в жизни скрипача.
— Сложная, — заметила Ула, поправляя очки. — Ты бы взялась такое сыграть? — обратилась к подруге. — Тут вроде как на две скрипки сразу, вот и вот. Но красивая, правда, очень красивая тема. Три четверти, в миноре, с ярко-выраженными рефренами и основной частью, вторая скрипка отвечает за басовый ключ, а, нет, вот здесь — ещё и ведёт, они как будто местами меняются…
Арчибальд очень смутно понимал, о чём именно говорили подруги, но не мог не признать, что, да, судя по всему тот старик был чертовским гением. А ещё у Улы были красивые прямые ноги, и сандалии на голых аккуратных стопах, и безразмерный свитер. Было любопытно, без него она красивее, чем Немели?
«Будет ли она кричать? Наверное, да, должна. Ольгрид может стать помехой, они вместе. Но она тоже вполне ничего. И волосы такие длинные, вьющиеся…»
Арчибальд мотнул головой, отгоняя нахлынувшие мысли, коротко хмыкнул: автобус как раз подъезжал к его остановке.
— Можно?
Взяв тетрадь и распрощавшись с подругами, мальчик вышел на улицу, снова глубокий вздох.
За одной жертвой следуют другие, это же так естественно.
Тем более мысли про подруг доставляли огромное удовольствие — и именно здесь крылась проблема.
Арчи сел на скамейку и зажмурился.
Осознавая, что любой, абсолютно любой прохожий, прохожая, по сути — цель — сердце колотилось, как бешеное, а по телу разливалось приятное тепло. Напряжение. Возбуждение.
Мальчик даже невольно улыбнулся, позволив своим фантазиям разыграться. Откинулся на спинку скамьи и выдохнул, пытаясь представить возможную новую жертву.
«Может, просто пойти в парк и найти там кого-нибудь? Или воспользоваться телефонным справочником по совету Карла? Или…»
«Нет, — сжал кулаки, закусив губу. — Нет, так просто нельзя. Сама мысль об убийстве начинает приносить удовольствие. Я же не этого хочу. Я это сделал, чтобы вернуться домой, а не искать удовольствие от жизни здесь».
Решительно кивнув, мальчик поднялся: держаться изначального плана и просто вернуться… Домой. Это в квартале отсюда, можно срезать дворами.