Арчибальд (СИ)

Карл заметил замешательство своего товарища.
— Что?
Тот в ответ шикнул, невольно улыбнулся, оглядываясь.
— Тихо у тебя так, спокойно, — наконец произнёс мальчик. — Давно уже тут не был, забыл даже. Мне всегда нравилось у тебя в гостях.
— То-то же, — довольно просиял его друг. — Разувайся давай — и в душ, я тебе из своих вещей что-нибудь присмотрю, а то ну совсем нельзя так.
Гость склонил голову: тепло так вдруг стало — история повторяет себя. В Карпе его встретила Немели. Здесь — сразу же — лучший друг.
Уже под мощным потоком горячей воды мальчик выдохнул, смывая с себя всю грязь, накопившуюся за последнее время. И так хорошо было у него на душе, так спокойно. Он даже и представить себе не мог, что есть в этом мире такие места, где ему может быть по-настоящему здорово!
Стоп.
Темнота.
Зажмурившись, обхватив себя за плечи, Арчи опустился на дно кабинки.
Он не имел права так думать. Ни на секунду не смел забывать о том, ради чего вернулся.
«Тебе есть, что терять, — вспыхнули слова Немели».
Если он по-настоящему хотел обратно в Карпу, то даже на миг не мог думать о том, что этот мир, эти люди, это всё вокруг вообще хоть сколь-нибудь хорошее и достойное того, чтобы здесь остаться.
А он хотел домой. К себе, к Немели, в Синий Дом, в его комнату, где из радио звучат песни Марлен Дитрих, а в зеркалах пляшут огни костров. Хотел играться с Амади в шахматы его зверушками, кушать бургеры Тотти и обсуждать оперу с Трисом.
Он рвался туда, где его по-настоящему ждут.
От мыслей его отвлёк стук в дверь, достаточно громкий, чтобы пробиться сквозь шум воды: Карл протянул ему свою пару тёмных брюк, носки и чёрную рубашку.
— Всё в порядке, — быстро ответил Арчи.
Спустя короткое время друзья сидели на кухне и ели бутерброды.
— Как оно?
Всё ещё мокрый после душа и сытый мальчик благодарно кивнул.
— Хочешь новый альбом послушаем? Я даже пластинку не раскрывал ещё, только вчера получил.
Беззаботный Карл. На диване, склонившись над столом, он за обе щеки уплетал бутерброд с колбасой и плавленным сыром, улыбался, довольно чавкал. Иногда прерывался на глоток холодной «Колы», что-то мычал себе под нос.
Арчибальд стиснул зубы, снова отвёл взгляд.
Вот именно из-за него, из-за этого довольного собой и своей жизнью мечтателя он сейчас оказался здесь. Снова. А ещё друг, как же. Друзья не мешают быть счастливыми. Но и без него теперь не вернуться.
— Можно, — вяло ответил мальчик.
— Здорово! Идём в спальню.
С этими словами хозяин квартиры поднялся, взял опустевшую тарелку, небрежно положил её в раковину.
— Иди, подключи там пока всё, сейчас подойду.
Сказав так, он открыл кран, принялся мыть посуду. Арчибальд оставил его за этим занятием.
Спальня Карла выглядела уютной. Без персидских ковров, зато с плакатами Phudys, Bauhaus и Feeling B вдоль стены. Сразу у двери — длинный книжный шкаф. Одного взгляда на корешки хватило, чтоб обзавидоваться. Здесь тебе и Ремарк, и редкие издания Эдгара По, да даже «Профессор», весь одним томом в оригинале — подарок отчима, чтоб мальчик учил язык. И поэты. Много поэтов. Бодлер и Верлен, Джон Китс и Шекспир, Мильтон и Байрон — не удивительно, что его друг и сам решил причаститься к этому высокому искусству, с такими-то примерами в собственном доме.
Раскладной диван, телевизор с новой приставкой и картриджами — Amiga — таких днём с огнём не сыщешь, дорогие — жуть просто, и новенький магнитофон на подоконнике, рядом с большим комодом, где красовался проигрыватель с полочкой для пластинок.
Оглядывая всё это, Арчибальд только вздохнул и покачал головой: нет, с таким добром им с Карлом точно не по пути: слишком много крутых штук, которые ему нравятся, которые ему близки, не говоря уже о любовно-сложенной пачке писем Элины на столике у противоположной стены. Рядом с кипой учебников, настольной лампой и тетрадями.
Осмотревшись, гость быстро нашёл пластинку. На обложке — красное солнце на чёрном фоне, в центре — участники группы, и две женщины по обе стороны от них, из чьих ладоней и сочатся лучи. «Wilde Jahre», — гласило название.
 
Арчи поставил виниловый диск в проигрыватель, подключил его к розетке. Щелчок, лёгкий треск в колонках — и вот, ровные, ритмичные гитарные рифы, партия ударных — понеслась.
— Круто, правда? — заметил Карл, перекрикивая солиста, пританцовывая, качая головой в такт музыке
— Ты же ещё не слушал, — бросил ему парень.
— А мне уже нравится, — рассмеялся тот, делая длинный глоток «Колы» из бокала. Протянул второй другу: «Расслабься, — добавил он, — отдыхай, мы тут сами на все выходные».
Пить сладкую воду, слушать эстрадный рок, валяться на постели и ни о чём не думать — всё хорошо, только девушек не хватало.
«Немели бы это понравилось, — подумал Арчи, медленно потягивая газировку, отстранённо смотря в окно».
Она бы точно сошлась с Карлом. Возможно, разделила бы его любовь к жизни, он же ею так и лучился. Сидел на диване, колбасился, подпевая, совершенно не заботясь о том, что толком не слышит слов, радовался.
Да, ей бы понравилось вот это счастье, которого не было в Арчи. Он тоже испытывал подобные эмоции, но — от скрипок, органных партий Баха, или эстрадных женщин тридцатых. Там, где Карл хотел спорить о картинах будущего по Хайнлайну или Хаксли, Арчибальд предпочитал вспомнить Оруэлла или Шекли. Там, где речь шла о магах, Карл выбирал могучих волшебников-драконоборцев, Арчи же — косился на некромантов.
«Щёлкнуть пальцами — и домой, — вздохнул про себя мальчик, глядя тяжёлым взглядом в окно, мысленно уже жалея, что взялся за эту затею». А время между тем всё текло.
Музыка играла, Карл балдел, а Арчи тихо пил «Колу» и сидел на подоконнике, смотря на улицу. Сам не заметил, как зевнул, прислонился к окну, растворился в потоке мыслей, уносясь на волнах звуков, оплетённых образами воспоминаний.
Отвлёкся, наблюдая за стариком на лавочке. Тот старательно потрошил окурки из-под сигарет, забивая в трубку остатки табака. Аккуратно так, чтоб ничего не рассыпать, щепотку за щепоткой — и в чашу. Чиркнул спичкой, затянулся, довольно выдохнул — и лишь потом откинулся на спинку скамьи и улыбнулся.
«А ещё говорят, бедности нет, — усмехнулся Арчибальд, смотря то на старика, то на Карла в спальне».
Так и сидели, каждый о своём. Старик курил трубку, Карл валялся на диване и слушал музыку, а Арчи — сидел на подоконнике и думал, зачем он здесь. Очевидно же, он хотел доказать собственное право на место в его-лучшем мире. Что ему мало только вообразить иное, а после — жить так же, как жил. Что он правда заслуживает своего настоящего счастья.
Думая об этом, Арчибальд покинул спальню, прошёл в комнату родителей Карла.
Она напоминала спальню его отца, только кровать широкая, занавески открытые, а на подоконнике, в горшке, росла герань.
На прикроватной тумбочке располагался телефон.
Набрав номер, ребёнок сделал глубокий вдох, слушал длинные гудки.
— Да? — хриплый голос.
— Пап? Это я, Арч.
— Где тебя черти носят? — на удивление даже беззлобно, спокойно.
— Я у Карла, у него родители на выходные уехали. Могу остаться переночевать?
На той стороне линии повисло напряжённое молчание.
— Да, — наконец ответил отец, — разумеется, сын. Отдохни там. И, это, расскажи потом, как ты, добро?
Этот вопрос озадачил Арчи: никогда ничего подобного от отца он не слышал.
— Д-да, конечно же, — кивнул ребёнок. — И ты не грусти там, ладно?
Короткий смешок на той линии.
— Сегодня год. Просто не ходи на красный, и всё такое, ладно? Давай, гуляй, развлекайся. Тебя к понедельнику ждать, так?
— Да, наверное. Может, раньше. Я сообщу.
Снова смешок.
— Ну, доброе, сын, буду ждать. Будь здоров!
На этом разговор прервался, и Арчибальд сел на постель, погрузившись в тишину, разбавленную гулким эхом музыки за стеной.
Он точно в тот мир вернулся? Никогда, никогда раньше он не слышал от своего отца таких слов. За последний год, во всяком случае. Как мать умерла, он вообще очень сильно изменился. И по голосу не сказать, что пьяный. Наверное, с ним бы стоило поговорить.