Когда пробьет восемь склянок

— Понятия не имею. Я должен был провести несколько экспериментов и целый день мотался туда-сюда в поисках необходимого материала. Медуз… — Я преувеличенно громко рассмеялся и потер при этом воспаленное лицо. — Боюсь, что поимел дело с ядовитыми особями. А когда возвратился, его уже не было.
— Скажите, мистер Петерсен, а ваш коллега умел плавать? — спросил незнакомый человек. Я повернулся к нему. Коренастый крепыш лет сорока пяти с темными волосами, черными колючими глазами и загорелым неподвижным лицом. Как ни странно, здесь такими лицами обладали все. Я тоже пытался придать своей физиономии самое безучастное выражение. Но это оказалось не легко.
— Боюсь, что нет, — сказал я спокойно. — И вы, видимо, подозреваете то же, что и я. На корме у нас нет поручней. Один неосторожный шаг… — Я замолчал, потому что в салон вошел стюард, чтобы сообщить, что никто из команды не видел Ханслета. — Думается, — продолжил я, что надо немедленно сообщить о случившемся полицейскому вахмистру Макдональду.
Все остальные, судя по всему, были того же мнения. Мы распрощались и отправились назад. Холодный дождь при порывистом ветре казался еще сильнее и холоднее. У прохода я сделал вид, что поскользнулся на мокрой палубе, отчаянно взмахнул руками, пытаясь задержаться, и все же упал за борт, попутно схватившись и сильно дернув за электрическую проводку. Поднялась суматоха, но в дождь, ветер и при полной темноте понадобилась целая минута, чтобы вытянуть меня из воды. Старина Скурас — воплощение доброты — сразу предложил мне сухую одежду. Но я вежливо отказался и отправился с Дядюшкой Артуром на «Файркрест». После того как мы закрепили лодку, я сказал:
— Прибыв на «Шангри-Ла», интересно, как вы объяснили свое присутствие и драматический приезд на спасательной яхте Королевского воздушного флота?
— Я дал понять, что причина достаточно веская, что в Женеве сорвалась конференция ЮНЕСКО, потому что на нее не прибыл известный доктор Спенсер Фриман. И это в самом деле правда. Об этом пишут все газеты. На самом деле доктор Фриман не поехал в Женеву, потому что этого не захотели мы. Об этом, разумеется, никто не знает. Я рассказал, что жизнь профессора очень ценна для родины и что здесь, в Торбее, он проводит кое-какие эксперименты. Вот правительство и послало меня, чтобы его отыскать.
— Но почему, в таком случае, вы отправили спасательную яхту обратно? Это могло возбудить подозрения.
— Никоим образом. Если он где-то в торбейской глуши, то его можно найти только при дневном свете. И я сказал, что наготове имеется вертолет, который в любое время доставит доктора обратно. Достаточно мне поднять телефонную трубку — и вертолет будет здесь в течение пятнадцати минут.
— И вы, разумеется, не могли знать, что телефонная линия нарушена. Возможно, это могло бы и пройти, если бы до того, как поехать на «Шангри-Ла», вы не побывали на «Файркресте». Вы ведь не знали, что наши «друзья», которые закрылись в задней каюте, как только вы поднялись на борт, тотчас же сообщили, что у «Файркреста» находится спасательная яхта РАФа. Может быть, они даже видели ее в иллюминатор. Хотя это не важно: моторы этих яхт узнаются за сто миль. Я имею в виду характерный звук. Значит, наши «друзья» знают, что мы травим байки как завзятые охотники. В скором времени они узнают и кто вы такой… Могу поздравить, сэр. Теперь вы имеете честь быть зачисленным в ту же категорию, в которой нахожусь я уже много лет. Могу поклясться, что теперь ни одно страховое общество в мире не застрахует вашу драгоценную жизнь.
— Вы хотите сказать, что наш визит на «Шангри-Ла» развеял ваши последние сомнения относительно намерений наших «друзей»?
— Да, сэр! Вы видели реакцию маклера? Я имею в виду лорда Чернли. И такой человек называет себя аристократом!
— Но ведь это же мелочь! А вы из-за нее пришли к столь скоропалительным выводам, — холодно отрезал Дядюшка Артур.
— Вот именно, сэр. — Я вынул из шкафа костюм для подводного плавания и собрался уходить. — Кстати, хочу заметить, что упал я за борт не случайно. Забыл сказать, что, сидя недавно в воде, я вырезал ножом на нижней части руля судна с преступниками большую букву «V», которую и обнаружил на руле катера «Шангри-Ла». Могу дать голову на отсечение — это нужный нам катер!
 
— Да, понимаю, действительно понимаю! — Дядюшка Артур уже снова сидел на скамейке и совал в глаз свой проклятый монокль. — Только вы забыли предупредить меня о своих намерениях.
— Я не забыл. — Я начал снимать с себя насквозь промокшую одежду. — Просто я не знал, что вы такой блестящий актер.
— Тоже разумно. В общем, сомнений не осталось?
— Я бы выразился иначе. Просто это явилось дополнительным доказательством. Я узнал обо всем несколько раньше. Помните темноволосого человека, который сидел рядом с Лаворским и спросил меня, умеет ли Ханслет плавать? Я могу побиться об заклад, что этого человека во время ужина на «Шангри-Ла» не было.
— И выиграли бы. Откуда вам это известно?
— Потому что он командовал катером, с которого был обстрелян вертолет. Потому что он убил Уильямса и хотел расправиться со мной. Его зовут Имри, и он был капитаном «Нантсвилла» после того, как корабль захватили.
Дядюшка Артур кивнул, но тем не менее вид у него был несколько ошарашенный. Больше всего его интересовал костюм для подводного плавания, который я принялся натягивать.
— Куда это вы, черт побери, собрались?
— Отлучусь ненадолго. Совершу прогулку к «Шангри-Ла». Точнее, к катеру «Шангри-Ла». С самодельным инструментом и пакетиком сахара. Надеюсь на ваше благословение.
— Вы забыли кое-что добавить. Проводку на «Шангри-Ла» вы порвали тоже не случайно?
— Вот я и хотел бы там появиться до того, как ее приведут в порядок.
— Я просто не могу в это поверить! Не могу! — Дядюшка Артур потряс головой.
Какое-то мгновение я думал, что под этим он имел в виду скорость, с какой я добрался до «Шангри-Ла» и вернулся обратно. Но следующие слова показали мне, что он витал в более высоких сферах.
— Никак не могу поверить, что Тони Скурас замешан в этом грязном деле. По уши сидит! Нет, здесь что-то не так. Вы знаете, что в следующем году он должен получить звание пэра?
— Так быстро? Он говорил, что собирается подождать, пока упадут цены.
Дядюшка Артур не ответил. В нормальных условиях он бы воспринял эту реплику как смертельное оскорбление, так как, выйдя на пенсию, он сам автоматически получит звание пэра. Но сейчас он был действительно смущен.
— Больше всего мне бы хотелось арестовать всю эту банду, — сказал я. — Но мы не можем этого сделать, поскольку у нас связаны руки. Мы беспомощны. И сейчас, после того как мы все точно выяснили, я спрашиваю: не сделаете ли вы одолжение? Есть две вещи, которые я хотел бы знать. Первое: действительно ли сэр Энтони ездил в Клайд для того, чтобы смонтировать на яхте новые стабилизаторы? Работа эта большая, и только солидные верфи способны с ней справиться. Это вы можете узнать за пару часов. Люди часто рассказывают друг другу глупые истории. И кроме того, я хотел бы знать, предпринял ли какие-нибудь шаги лорд Кирксайд, чтобы переписать титул умершего сына — он был каким-то там виконтом — на младшего?
— Приготовьте передатчик. Сейчас все разузнаем, — сказал Дядюшка Артур устало. Он меня почти не слушал, все не мог переварить открытие, что будущий пэр по уши увяз в грязной авантюре. — И дайте сюда бутылку!
«Если Дядюшка Артур будет продолжать в том же духе, — подумал я, — то неплохо бы переманить к нашей стоянке несколько оптовиков по продаже виски».
Я опустил крышку фальшивой дизельной машины на пол с таким трудом, будто она весила тонну, выпрямился, целую минуту стоял в неподвижности и наконец подошел к двери машинного отделения.
— Сэр Артур?
— Иду, иду! — Через секунду он встал в дверях со стаканом в руке. — Уже? Подготовили?
— Я нашел Ханслета, сэр…
Сэр Артур медленно, словно лунатик, вошел в машинное отделение.