Когда пробьет восемь склянок

— Значит, вы считаете местом действия Лох-Хоурон?
— Да, Лох-Хоурон. Я ни с кем об этом не говорил, и, насколько понимаю, меня никто не мог видеть. Значит, следует предположить, что меня кто-то узнал. Или передали описание моей личности по радио. Судно, которое, поджидало нас с Уильямсом, пришло из Торбея или из местечка, расположенного поблизости. За это время из Лох-Хоурона оно бы не смогло добраться. Даже самое быстроходное потратило бы в пять раз больше времени, чтобы преодолеть расстояние, которое мы покрыли на вертолете. Где-то поблизости отсюда, на суше или на море, имеется передатчик. А в районе Лох-Хоурона — второй.
— А судно университетской экспедиции, которое вы видели на южном берегу Лох-Хоурона — я имею в виду так называемую университетскую экспедицию, — ведь оно могло иметь на борту передатчик?
— Нет, сэр, это были всего лишь бородатые подростки. — Я поднялся, отдернул занавески и снова сел. — Я вам уже говорил, что судно действительно имело пробоину. Оно лежало на боку, было заякорено и полно воды. Они не могли ради конспирации сами сделать такую дырищу. Кто-то об этом позаботился. Еще один загадочный случай, которые стали так часто происходить в последнее время на западном побережье.
— Зачем вы раздвинули занавески?
— Именно из-за этих мелких несчастных случаев, убежден, что нечто подобное в скором времени произойдет и здесь. В течение этой ночи кто-нибудь обязательно попытается забраться на борт «Файркреста». Этот или эти считают, что Ханслет и я мертвы. По крайней мере, я. Ханслет или мертв, или пленник. По этой причине они ни в коем случае не оставят «Файркрест» стоять на якоре — ведь это привлечет внимание, начнется следствие. Значит, они должны залезть на «Файркрест», поднять якорь и вывести его в зунд. Их собственное судно будет следовать за «Файркрестом». После этого они учинят какую-нибудь аварию, пересядут на свое судно и будут наблюдать, как наша яхта станет опускаться на дно морское. Для всех же остальных это будет означать, что мы с Ханслетом уплыли из бухты Торбея.
— А потом погибли в непогоду, — закончил Дядюшка Артур и кивнул. — Вы уверены в себе, Калверт?
— Могу сказать, что абсолютно.
— Но зачем же все-таки вы открыли эти проклятые занавески?
— Банда головорезов, собирающаяся потопить многострадальный «Файркрест», может появиться с любой стороны. Возможно, это будет только через несколько часов. Лучшее время — отлив. Конечно, если вы хотите увериться, что это произойдет именно на том месте, где задумана акция. А отлив не наступит раньше часа. Но если мы распахнем занавески и к нам сразу пожалует какой-нибудь дикарь, то этого будет достаточно, чтобы доказать, что и передатчик, и наши «друзья» находятся где-то в этой бухте: на суше или на воде.
— Почему это будет служить доказательством? — недовольно спросил Дядюшка Артур. — И почему, как вы выразились, тут должен появиться какой-то дикарь?
— Они знают, что Ханслет у них в руках. Я полагаю, что он попался, иначе объяснить его отсутствие не могу. Также они полагают, что я мертв. Но не уверены. И вдруг они видят освещенные окна салона. «В чем дело? — спросят они. — Неужели Калверт воскрес из мертвых? Или, может быть, на яхте находится кто-то третий, и этот третий — коллега Ханслетта и Калверта, о котором мы ничего не знаем?» Так вот, кто бы ни находился на яхте — я или мои друзья, — они в любом случае должны заставить всех замолчать навеки. И немедленно. Неужели бы вы, находясь в таких обстоятельствах, не примчались на яхту сломя голову?
— Нет никаких оснований для столь легкомысленных заявлений, — пробурчал Дядюшка Артур.
— Могу процитировать ваши собственные слова, сэр: «Если вы поверили, значит, вы способны поверить всему, чему захотите».
— Во всяком случае, вам нужно было бы проконсультироваться со мной, Калверт. — Дядюшка Артур беспокойно заерзал в кресле. Но, как и раньше, лицо его напоминало маску. Он был отличным администратором, но исполнительская сторона дела, когда необходимо убивать людей или сбрасывать их с утеса, ему вовсе не нравилась. — Я же сказал, что приехал, чтобы взять дело под свой контроль!
 
— Мне очень жаль, сэр Артур, но в таком случае вам лучше будет изменить свой отчет. Я имею в виду — о лучшем агенте Европы.
— Ну да оставим это, — буркнул он. — И вы утверждаете, что они появятся из темноты? И, возможно, они уже в пути? Вооруженные люди, убийцы… Так не пора ли… Не пора ли подумать о защите? Черт бы вас побрал, ведь у меня нет даже пистолета!
— А он вам и не понадобится. Но, может быть, вы другого мнения? — Я протянул ему «люгер». Он взял его и убедился, что предохранитель двигается легко. Потом Дядюшка снова сел, неловко держа пистолет.
— Может быть, нам следует что-нибудь предпринять, Калверт? Ведь мы сидим здесь, словно живые мишени.
— Придется еще какое-то время подождать. Ближайший дом или судно с восточной стороны примерно в миле отсюда. Они будут вынуждены идти с попутным ветром и прибоем и не откажутся воспользоваться мотором. Независимо от того, прибудут они на парусной лодке или на надувной, им все равно придется преодолеть значительное расстояние. Но времени у нас действительно мало. Нам надо еще многое сделать. Возвращаясь к вопросу о Лох-Хоуроне: экспедиция к этому делу непричастна. Они были не в состоянии накачать надувную лодку. Что уж тут говорить о пяти больших кораблях. Зато наш друг Дональд Мак-Ихерн вел себя довольно подозрительно. К нему стоит приглядеться. Он был до смерти напуган. Возможно, когда я с ним говорил, он находился под прицелом десятка пистолетов. Но все это слишком примитивно, чтобы быть правдой. Профессиональные преступники не стали бы вести себя подобным образом.
— Может быть, профессиональные преступники рассчитывают, что их коллега будет реагировать таким же образом? Говорите, он боялся?
— Возможно, что он связан с этим делом. Не прямо, а косвенно. Потом ловцы акул. У них есть и суда, и возможности, и, видит Бог, это действительно крутые парни. В их пользу говорит тот факт, что они там живут уже достаточное время. В тех местах море буквально кишит акулами. Наверное, будет легко установить, поставляется акулий жир на материк регулярно или нет. Ко всему прочему, их многие хорошо знают и уважают. Я убежден, что можно провести проверку в любое время. И наконец Дюб-Скейр, лорд Кирксайд и его маленькая дочь Сью.
— Леди Сьюзен, — поправил меня Дядюшка Артур. Как правило, довольно непросто выразить упрек безразличным и равнодушным голосом, но ему это удалось. — Разумеется, я знаю лорда Кирксайда. — По его тону я понял, что было бы очень странно, если бы он его не знал. — И в отношении его я уверен на сто процентов: такой человек не способен совершить бесчестный поступок.
— Я тоже так думаю. Он в своем роде жесткий человек, но воюет на стороне ангелов.
— А его дочь? Я ее ни разу не видел.
— Очень современная девушка. Одевается в соответствии с модой и разговаривает тоже: «Я тверда, я способна на многое и могу сама о себе позаботиться. Большое спасибо». Разумеется, она совсем не такая: миленькая, довольно старомодная девушка в современной одежде.
— В таком случае, они оба вне всяких подозрений, — с облегчением сказал Дядюшка Артур. — Остается университетская экспедиция, хотя вы и соизволили пошутить по ее поводу, остров Мак-Ихерна и ловцы акул. Я бы все-таки обратил внимание в первую очередь на этих рыбаков.
Мне было совершенно безразлично, на что он собирается обращать внимание в первую очередь. Мне было пора на палубу, о чем я ему и сообщил.
— Это не займет много времени?
— Трудно сказать, сэр. Мы погасим свет в салоне. Иначе у них появятся подозрения, когда они заглянут в окна и никого не увидят. Зато зажжем свет в каюте и фонарь на корме. Это лишит их возможности забираться именно там. Вся задняя палуба будет освещена, поэтому носовая часть покажется им совершенно темной. А мы там и спрячемся.
— Где? — Голос прозвучал не слишком уверенно.