Когда пробьет восемь склянок

Как ни странно, но совсем близко, на восточном и западном побережьях Дюб-Скейра, имелись и другие места. При этой игре воды, которую обуславливают приливы и отливы, между островами часто возникает пространство совершенно спокойной воды — феномен, который не объяснен до сих пор. Такое же явление мы наблюдали и здесь. На протяжении целой мили, между южной и восточной оконечностями Дюб-Скейра, ярдах в трехстах от берега, вода была черной и спокойной.
На это было просто жутко смотреть.
— Вам очень хочется сюда приземлиться? — спросил Уильямс.
— А это трудно?
— Наоборот. Вертолеты неоднократно садились на Дюб-Скейр. Не мой, другие. Только боюсь, что вас здесь примут так же, как и на Ойлен Оран. На западном побережье имеются десятки маленьких островков, являющихся частной собственностью, и ни один владелец не захочет принимать у себя незваных гостей. Хозяин Дюб-Скейра их просто ненавидит.
— Должен признаться, что всемирно известное гостеприимство людей этого района меня начинает пугать. Англичане говорят: мой дом — моя крепость. То же самое, видимо, можно сказать и о шотландцах, не так ли?
— Крепость здесь есть. Дом рода Далвинни. Во всяком случае, что-то в этом духе.
— Далвинни — это город, а не род.
— Ну, значит, он называется как-то иначе, а вот как? Язык сломаешь. Человек, который здесь живет, является, так сказать, главой этого рода. Он лорд Кирксайд. Бывший руководитель округа. Важный человек, как ни странно, живет очень уединенно. Он редко покидает свой остров. Да и то только для того, чтобы принять участие в играх, устраиваемых жителями плоскогорья, или раз в месяц съездить на юг, чтобы выступить в Палате лордов против архиепископа Кентерберийского.
— В таком случае, он, видимо, сам порой не знает, где будет находиться в то или иное время. Я наслышан о нем. Кажется, он очень низкого мнения о Палате общин, читает длинные речи по этому поводу.
— Точно. Он и есть. Но в последнее время положение изменилось: он потерял своего старшего сына и будущего зятя. Авиационная катастрофа. Как говорят люди, это его здорово надломило. В этом районе все о нем хорошего мнения.
Тем временем мы облетели южную оконечность Дюб-Скейра и внезапно увидели крепость, точнее замок. Несмотря на остроконечную крышу с бойницами, круглые башни и большие ворота, он не мог конкурировать с замками Виндзора и Балморала. Он был слишком мал для этого. Но его положение было не в пример лучше. Он стоял на вершине утеса, возвышающегося над морем ярдов на пятьдесят. Если, к примеру, выпасть из окна его спальни, то первой точкой соприкосновения будут острые скалы, расположенные у самого подножия. Так что если выбросить кого-то из окна, то можно быть уверенным: он погиб.
Под замком, несколько справа, разрушающаяся в течение сотен лет горная порода образовала берег шириной приблизительно девяносто — сто футов. Люди здесь здорово потрудились и соорудили маленькую гавань. Камни и обломки скал использовались, чтобы построить дамбу в форме подковы. Вход в эту маленькую гавань равнялся примерно двадцати пяти футам. В конце гавани находился корабельный ангар не шире, чем вход в гавань, и длиной футов тридцать пять. То есть ангар, в котором можно поместить большую весельную лодку и только.
Уильямс поднял машину выше, чтобы пролететь над замком ярдах в семидесяти. Он был построен в форме правильного четырехугольника, причем стена, обращенная в глубь острова, отсутствовала. Сторона, выходящая в море, имела две башни с бойницами. На одной из них было укреплено древко ярдов семи с флагом, на другой — высокая телевизионная антенна. С эстетической точки зрения башня с флагом была более красивой. Как ни странно, остров оказался не так уже бесплоден, как это виделось с моря. На некотором расстоянии от замка и до северной точки острова тянулась зеленая полоса длиной приблизительно двести ярдов. На такой площадке в теннис не поиграешь — зелень была настоящей: ее щипали козы. Уильямс попытался приземлиться именно здесь, но ветер оказался слишком сильным. Наконец он сел на восточной подветренной стороне, довольно близко к краю скалы.
 
Я вышел невнимательно поглядывая на коз, пошел по направлению к замку, как вдруг увидел девушку. Я всегда считал, что если встречу на одном из уединенных островов Гебридского архипелага девушку, то на ней обязательно будет надет килт [2], ибо без данной части одежды на Гебридах просто трудно кого-нибудь представить. Кроме того, на ней должен быть шерстяной твинсет и коричневые спортивные башмачки. А сама девушка окажется черноволосой красавицей с дикими зелеными глазами. И зваться она будет Дейрдре. Девушка, которую я видел, совершенно не соответствовала моим ожиданиям, за исключением, может быть, глаз, которые, хотя и не были зелеными, выглядели довольно дикими. Во всяком случае, таковым казался ее взгляд. Светлые волосы были подстрижены соответственно моде: длинные их полукружия встречались под подбородком, а над глазами были словно обрублены. Такая стрижка при сильном ветре скрывает более девяти десятых лица. На ней были сине-белая в полоску кофточка из джерси и старые джинсы, которые, очевидно, шили прямо на ней с помощью портативной швейной машинки, — так трудно было представить, каким образом она могла в них влезть. В довершение всего на загорелых ногах я не увидел обуви. Приятно было сознавать, что терапевтическое влияние телевидения распространилось даже на самые отдаленные уголки империи. Я сказал:
— Добрый день, мисс…
— У вас испортилась машина?
— Собственно говоря, нет…
— Что-нибудь случилось? Нет? В таком случае, я хочу обратить ваше внимание на тот факт, что вы находитесь в частных владениях, и прошу вас незамедлительно продолжить свой полет.
Видимо, мне опять выпало «пусто-пусто». Вот если бы девушка протянула руку и поприветствовала меня дружеской улыбкой, тогда она наверняка очутилась бы в моем черном списке. Но меня снова встретили с обычным шотландским гостеприимством. Усталому путнику у самых ворот просто суют кулак под нос. И неважно, что в руках на этот раз не чернел страшный дробовик Мак-Ихерна, да и фигурка была поизящней, тем не менее оба они имели много общего. Я наклонился, чтобы получше разглядеть лицо девушки, невидимое из-за волос. Вид у нее был такой, словно она провела большую часть ночи и все утро в винных погребах замка. Бледная кожа, бледные губы, темные круги под голубыми, очень ясными глазами. Собственно, даже не голубыми, а скорее светло-серыми.
— Вы что, с цепи сорвались? — поинтересовался я.
— Нет… — Просто это конец мечты… Дейрдре никогда бы так не сказала.
— А где же ваш старик отец?
— Старик… что? — Единственный глаз блеснул с такой силой, словно его подключили к электросети. — Вы имеете в виду моего отца?
— Простите, я имел в виду лорда Кирксайда. — Совсем не трудно было сообразить, что она дочь лорда Кирксайда: простолюдины не в состоянии подражать высокомерному аристократическому тону.
— Лорд Кирксайд — я, и что дальше? — раздался голос за моей спиной. Я обернулся. Это оказался высокий человек лет пятидесяти, с обветренным лицом, орлиным носом, густыми серыми бровями и усами. На нем был серый твидовый костюм, серая охотничья шапка, в руке он держал трость. — В чем дело, Сью?
Сью! Мог бы и догадаться! Улетучилась моя последняя надежда на гебридское гостеприимство. Я сказал:
— Меня зовут Джонсон. Я работаю в спасательной команде. Судно под названием «Морей Роуз» терпит бедствие где-то южнее Ская. Если оно к этому моменту потеряло управление, но не затонуло, то не исключено, что его несет как раз в этот район.
— И Сью хотела сбросить вас со скалы до того, как вы успели раскрыть рот? — Он с любовью посмотрел на дочь и улыбнулся. — Да, такова уж моя Сью. Боюсь, что она испытывает слишком сильную неприязнь к репортерам.
— Некоторые не переваривают их, а кто-то наоборот. Но почему ваша дочь начала вымещать злобу именно на мне?