Когда пробьет восемь склянок

Будильник поднял меня ровно без десяти четыре. Мне было еще хуже, чем когда я после скудного обеда, состоящего из тушенки и консервированного картофельного пюре, улегся спать. Если бы старина Скурас был истинным джентльменом, он должен был бы пригласить нас на обед. Я не только старел, но и чувствовал это. Слишком долго я работал на Дядюшку Артура. Жалованье было хорошим, но условия работы и время — просто невозможные. Готов биться об заклад, что после второй мировой войны Дядюшка Артур в глаза не видел банки тушенки. Постоянная угроза, что жизнь твоя каждую минуту может оборваться, способна сломить даже очень стойкого человека.
Ханслет вышел из своей каюты в тот момент, когда я выполз из своей. Выглядел он не лучше меня. Если они вынуждены опираться на таких стариков, как мы, то дело грядущего поколения выглядит довольно жалким. Проходя по салону, я с раздражением думал о людях, считающих раем для прогулок на яхте Гебридские острова и бухту Торбея и утверждающих, что подобных мест в Европе больше нет. Судя по всему, они там никогда не бывали. Их родиной является Флит-стрит, а домом — то место, которое они никогда не покидают. Эта кучка людей не знает вообще ни о чем, а на вокзал Кинг-кросс смотрит как на северную границу цивилизованного мира.
Было четыре часа осеннего дня, но он больше походил на ночь. Солнце еще не зашло. Бессильное, оно еще долго будет пытаться пробить густые темные тучи, которые у горизонта превращались в чернильную массу. Хлесткий сильный дождь пенил воду залива, как масло на сковородке, и уменьшал и без того плохую видимость до четырехсот ярдов. Сам городок, который находился всего в полумиле за покрытыми сосняком холмами, лежал в глубокой темноте и, казалось, вообще не существовал. На северо-западе, на оконечности острова, я видел навигационные огни судна. Это, должно быть, Скурас возвращался после проверки новых стабилизаторов. В сверкающем чистотой камбузе «Шангри-Ла» шеф-повар, по-видимому, готовил роскошный обед, к которому мы не были приглашены. Я попытался отогнать подальше мысли о вкусной пище, но это мне не удалось. Пришлось примириться и последовать за Ханслетом в машинное отделение.
Ханслет присел рядом со мной, взял резервные наушники и положил на колени блокнот. Кроме многих прочих вещей, он умел стенографировать. Я мог только надеяться, что Дядюшка Артур сообщит нам кое-что, что Ханслет смог бы записать. Надежды мои в известной степени оправдались.
— Примите мои поздравления, Каролина, — сказал Дядюшка Артур, не теряя времени на предисловия. — Вы действительно кое на что наткнулись. — Если монотонному и невыразительному голосу можно придать оттенок теплоты, то Дядюшка Артур проделал это с блеском. Его голос прозвучал довольно дружелюбно, хотя, может быть, все дело в динамиках, но, как бы то ни было, он не начал разговор с ругани. — Мы нашли почтовые сберегательные книжки, которые вы искали, — продолжал он. Потом назвал номера, уточнил даты и размеры вложений — все, что меня не интересовало, а напоследок добавил: — Последние взносы были сделаны двадцать седьмого декабря. В обоих случаях соответственно по десять фунтов, четырнадцать шиллингов и шесть пенсов. Оба счета на равную, сумму и не закрыты.
Он выждал какое-то время, чтобы я успел поздравить его с успехом (что мне и пришлось сделать), а потом продолжил:
— Но это ерунда по сравнению с тем, что я вам скажу, Каролина. Слушайте внимательно. Это касается вашего запроса о загадочных несчастных случаях, смертельных исходах и заявлениях о без вести пропавших на западном побережье от Инвернессшира или Аргайла. Мы тут на кое-что наткнулись, Каролина, и это действительно нечто. И почему мы не подумали об этом раньше? У нас есть под рукой карандаш?
— Харриет сидит рядом.
— Тогда начинаю. Этот год был, видимо, самым плохим для моряков Западной Шотландии. Но сперва кое-что о прошедшем годе. «Пинто», отличная океанская яхта длиной полтораста футов, вышла из Кайл-оф-Лохалш четвертого сентября в восемь часов утра, взяв курс на Обан. Должна была прибыть в тот же день во второй половине, но так и не прибыла. Бесследно исчезла.
 
— Какая погода была в тот день, Анабелла?
— Я так и думал, что вы меня спросите об этом, Каролина. — Ядерная смесь скромности и самодовольства порой очень действует на нервы. — И распорядился узнать об этом в институте метеорологии. Погода была переменчивой, сила ветра в один балл, море спокойное, небо безоблачное. Теперь переходим к этому году. Речь идет о шестом и двадцать шестом апреля и о судах «Ивнинг Стар» и «Дженни Роуз». Это рыболовецкие траулеры с восточного побережья: одно из Буни, второе — из Фразербурга.
— Но оба были приписаны к западному побережью?
— Мне очень не нравится, когда вы перебиваете мои взятки, — запричитал Дядюшка Артур. — Оба имели местом приписки Обэн. И предназначались для ловли омаров. Первой пропала «Ивнинг Стар». Ее нашли выброшенной на скалы Ислея. «Дженни Роуз» пропала бесследно. До сих пор не найден ни один из членов этих экипажей. Далее следует семнадцатое мая. На этот раз речь пойдет об очень известной гоночной яхте «Кан Грис Нец», английской, построенной в «Англии, несмотря на французское название. На борту был очень опытный капитан, штурман и команда, которые с давних пор с успехом выступали на международных соревнованиях Королевского Океанического клуба. То есть команда и яхта действительно высокого класса. Она вышла из Лондондерри в хорошую погоду, отправляясь в Северную Шотландию. И исчезла. Яхту, точнее то, что от нее осталось, нашли только через месяц. Ее выбросило на остров Скэй.
— А команда?
— Вы еще спрашиваете? Никого не нашли. И теперь последний случай, происшедший несколько недель назад, восьмого августа. Мужчина, женщина и два подростка — их сын и дочь. Переоборудованное спасательное судно «Кингфишер». Судя по тому, что известно, мужчина был опытным моряком, занимавшимся судовождением не один год. Он никогда не плавал ночью. Но в тот раз вышел в мере спокойным вечером. Пропали. И судно, и экипаж.
— Откуда он вышел?
— Из Торбея.
Этим названием он поставил точку над «и». Во всяком случае, на сегодня. Я сказал:
— И вы до сих пор считаете, что «Нантсвилл» отправился в Исландию или в одинокий норвежский фиорд?
— Я никогда не считал ничего подобного. — Стрелка человеческого барометра Дядюшки Артура сдвинулась с «дружески» на «нормально» и готова была перейти на «холодно». — Надеюсь, от вашего внимания не ускользнули странности в датах?
— Нет, Анабелла, странности, вернее примечательность, от меня не ускользнула. — Рыболовецкое судно из Буни «Ивнинг Стар» было найдено на утесах Ислея через три дня после того, как у берегов Ирландии, неподалеку от южного побережья, исчез пароход «Холивуд». «Дженни Роуз» исчезла ровно через три дня после таинственного исчезновения моторного судна «Антара» в Ске-Джордж-канале. И наконец, гоночная яхта «Кан Грис Нец» была выброшена на скалы острова в тот же день, когда исчезло моторное судно «Хэдли Пионир», как предполагали, где-то в районе Норд-Ирландии. Последнее, переоборудованное спасательное судно «Кингфишер» исчезло ровно через два дня после того, как пароход «Хурриган Спрей» покинул Клайд, и с тех пор больше не видели ни того, ни другого. Случайность есть случайность. Тех, кто отрицает их наличие, я ставлю на одну ступень с такими упрямцами, которые доказывают, что земля на самом деле плоская и один неосторожный шаг за ее край может привести к ужасным последствиям. Но все это — чепуха. Вероятность таких чудесных совпадений может быть вычислена только в астрономических единицах. А исчезновение команд четырех суденышек, которые исчезли или разбились в такой ограниченной области, — последний гвоздь в гроб чудесных совпадений. Приблизительно такими вот мыслями я и поделился с Дядюшкой Артуром.
— Не будем терять времени на то, чтобы заниматься тем, что и так ясно, Каролина, — холодно заметил Дядюшка Артур. По моим понятиям, с его стороны это было довольно бестактно, ибо я вбил эту мысль ему в голову четыре часа назад. — Самое главное: что делать? Ведь от Ислея до Скэя — большая область. И насколько вы благодаря этой информации продвинулись вперед?