Больше, чем друзья (ЛП)

Он встает, все еще держась за мои бедра, и запечатлевает поцелуй на моей щеке. — Мы сделаем так, чтобы это сработало.
— Значит ли это, что ты больше не злишься на меня?
— Нет, я все еще зол на тебя, — он наклоняет голову набок и почесывает темную щетину на подбородке, как будто глубоко задумавшись. — Если ты на седьмом месяце беременности, значит, ты знала об этом еще до того, как мы закончили колледж, не так ли?
Чувствуя себя виноватой, я отворачиваю голову в сторону и прикусываю губу. — Да.
— Когда ты узнала? — он кладет руки мне на плечи. — Пожалуйста, не лги мне снова.
— Я узнала, когда пошла за результатами анализа на аллергию на глютен.
Он отступает от меня на шаг, и его рот широко открывается:
— Ты плакала в моих объятиях и лгала мне в лицо? У тебя вообще есть аллергия на глютен?
— Нет, у меня никогда её не было. Меня продолжало тошнить, потому что я была беременна Ноем.
— Ты могла сказать мне об этом в тот же день, но предпочла ждать до сих пор? — Дин отходит от меня и направляется в спальню.
— Я уже сказала, что сожалею, Дин. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Я ничего не могу сказать или сделать, чтобы исправить это.
— Ты права. Никакие извинения в мире не смогут загладить всех секретов, которые ты скрывала от меня. Ты лгала мне прямо в лицо, Кэт. Этим летом ты провела со мной целую неделю. Почему ты ничего не сказала?
— Я была напугана, — удается мне выдавить из себя. — Я не хотела тебя беспокоить, пока не буду уверена, что у меня действительно будет ребенок.
Он прищуривает глаза, глядя на меня с отвращением:
— Ты думала избавиться от нашего сына, не сказав мне?
— Нет, конечно, нет, — когда слезы текут по моему лицу, я вытираю их рукой. — Я хотела убедиться, что он здоров и что с ним ничего не случится, прежде чем я скажу тебе. Я подумала, что должна быть уверена, прежде чем говорить что-то хоть кому-то.
— И все же ты могла сказать мне. У тебя нет никаких причин лгать мне.
— Технически, я никогда не лгала о том, что беременна.
— Нет, ты солгал о своей поддельной аллергии на глютен. Так, конечно, намного лучше, — невозмутимо произносит Дин, закатывая глаза. — Раньше у нас никогда не было никаких секретов. Я пытался сказать тебе до того, как мы переспали, что это разрушит нашу дружбу, а ты все равно хотела пройти через это.
— Что ты хочешь этим сказать? Что ты сожалеешь о том, что был со мной?
Он вздыхает:
— Не знаю. Может быть. Нам следовало остаться друзьями.
Я касаюсь его руки:
— Мы друзья, Дин.
— Нет, это не так. Наша ситуация слишком сложна, чтобы снова быть друзьями.
— Итак, что же мы имеем в итоге?
Он пожимает плечами:
— Мы родители маленького мальчика.
— А как насчет нас?
— Я даже тебе не могу доверять, Кэт.
— Нет, можешь. Я все тот же человек.
— Прежняя Кэт никогда бы мне не солгала. Ты мне все рассказывала. У нас не было секретов. У меня такое чувство, что я больше даже не знаю тебя.
— У нас все наладится, когда я перееду к тебе, — говорю я с надеждой.
— Может быть. Посмотрим, как все пойдет. Мой приоритет — Ной и твое здоровье.
— Мой тоже.
— По крайней мере, хоть в этом мы согласны, — он хватает подушку с кровати и проходит мимо меня. — Можешь занять кровать. Я буду спать на диване.
— Ты собираешься спать в полотенце?
Он снимает полотенце со своей талии и бросает его в моем направлении. Оно приземляется на пол у моих ног. Я делаю глубокий вдох, когда смотрю на его мускулистое тело.
— Ты сделал это нарочно, да?
Он ухмыляется мне:
— Спокойной ночи, Кэт
— Спокойной ночи, — бормочу я, слишком сосредоточенная на его подтянутой заднице, когда он уходит от меня.
Этот ублюдок сделал это просто для того, чтобы напомнить мне о том, чего мне не хватает. Что бы мне ни пришлось сделать, мы снова будем вместе. Дин увидит человека, которого любит. Ему нужно время. Нам обоим.
  
ГЛАВА 22
 
Семь месяцев после драфта в НХЛ
Дин
В мой день рождения Кэт переехала в мою роскошную квартиру с видом на набережную Камдена. Адаптация была нелегкой для нас обоих. Даже после двух месяцев совместной жизни наши отношения все еще настолько натянуты, что мы проходим мимо друг друга, как незнакомцы в метро. Но мы стараемся, ради нашего сына. Каждый раз, когда я злюсь на Кэт, я достаю из бумажника сонограмму и напоминаю себе, что Ной — мой главный приоритет.
 
— Ты хотя бы будешь смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю? — спрашивает Кэт у меня за спиной.
Я поворачиваюсь к ней лицом, и мой взгляд падает на ее живот. Теперь живот трудно не заметить, когда она так близка к рождению Ноя. У нее есть еще осталось несколько дней, пока врач не начнёт провоцировать роды.
— Ну же, Дин, — Кэт делает шаг вперед и хватает меня за запястья своими руками. — Можем ли мы, пожалуйста, вернуться к тому, как все было между нами раньше?
— Мы друзья. Разве это не то, чего ты хотела?
— К этому времени, я думала, что между нами будет нечто большее. Я люблю тебя, Дин.
— Я тоже люблю тебя, Котенок.
— Я имею в виду, что я влюблена в тебя. Я хочу снова быть с тобой.
Я высвобождаю свои руки из ее и запрыгиваю на кухонный стол:
— Мне нужно время. Я тебе это уже говорил. Мы не сможем устранить весь нанесенный ущерб за одну ночь.
— У тебя были месяцы, — она двигается между моих ног, и ее живот касается моих бедер. — Разве этого недостаточно, чтобы увидеть, что я все тот же человек, в которого ты влюбился?
Я глажу большим пальцем ее подбородок, и она прижимается лицом к моей руке.
— Ты мать моего ребенка, Котенок. Никто не может отнять это у тебя. Но если ты хочешь от меня большего, мне нужно время.
Она выпускает воздух из легких, который она задерживала:
— Может быть, мне стоит вернуться в Чикаго после рождения Ноя.
Я убираю руку с ее лица, мои зубы сжаты от гнева:
— Даже не думай об этом. Вы двое останетесь здесь, со мной. Если хочешь вернуться домой на лето, я поеду с тобой. А до тех пор мы будем жить в этой квартире всей семьей.
— Никогда не думала, что ты можешь быть таким холодным, — выплевывает она в ответ.
— А я никогда не думал, что ты будешь мне лгать. Считай, что мы квиты.
— Ненавижу тебя, — кричит она, шлепая меня по руке. — Ты сейчас такой мудак.
Я хватаю ее за руку, прежде чем она успевает снова ударить меня, и удерживаю ее на месте:
— Как бы сильно тебе ни хотелось ненавидеть меня, я знаю, что ты любишь меня. Это говорят твои гормоны.
Она качает головой, хмурясь:
— Нет, я больше не могу. Я думала, что переезжаю сюда, чтобы дать нашему сыну лучшую жизнь. Какая же у него будет жизнь, если все, что делают его родители — это ссорятся? Весь этот негатив вреден для Ноя.
— Послушай, Котенок, мне жаль. Я пытаюсь поступить правильно по отношению к тебе и Ною. Я хочу, чтобы у нас все получилось.
— Тогда почему ты не прикасаешься ко мне?
— Я прикасаюсь к тебе прямо сейчас.
— Ты знаешь, что я имею в виду. Секс, Дин, я хочу заняться с тобой сексом. Я так чертовски возбуждена, а ты продолжаешь все время разгуливать по квартире голышом.
Я приподнимаю брови, глядя на нее:
— Я думал, тебе нравится Плохиш Дин.
Она смеется, и ее улыбка отражается в ярко-голубых глазах:
— Только когда я могу с ним порезвиться.
— Это то, чего ты хочешь? — я отпускаю ее руки, чтобы взяться за свой ремень. — Трах из ненависти.
— Ты не ненавидишь меня, — воркует она, не давая мне снять ремень.
— Может, и нет, но я все еще зол. И я не хочу причинять Ною боль.
— Ты не можешь причинить ему боль, идиот, — она закатывает глаза, глядя на меня.
— Неважно. Подожди, пока Ной не родится, и тогда мы посмотрим, как пойдут дела. Хорошо?
Кэт дергает за пряжку и расстегивает верхнюю пуговицу на моих джинсах: