Свет, который не гаснет (СИ)

— Как дела у Артура Антоновича? — молчать Самсонов, кажется, не умел в принципе.
— Все хорошо. Идет подготовка к операции, — Света ответила так, как ее проинструктировала Милана. Информацию надо выдавать дозированно и только то, что необходимо. Даже если речь идет о том, что сообщать первым заместителям.
— Вы же нас проинформируете о дате операции? Юридическая служба планирует заказать благодарственный молебен.
Света до сих пор не научилась четко определять, когда Самсонов говорит серьезно, а когда шутит.
— Молебен? Насколько я успела изучить ваших хлопцев, речь скорее может пойти о шабаше.
— Это мы тоже можем, — улыбнулся Самсонов. И улыбка его тут же погасла. В приемную стремительно вошел Ватаев.
Он мазнул взглядом по Свете и впился глазами в Самсонова.
— Хорошо, что ты здесь. Балашов приехал.
Света не сразу поняла, что речь идет не об Артуре. Этого быть не может. Значит, приехал Антон Балашов. Так. А зачем?!
Света встала с кресла, точно так же на ноги поднялся и Самсонов. Так, втроем и стоя, они и встретили Антона Балашова.
Он пришел один. Без охранника. Оглядел быстрым взглядом приемную, задержался глазами на Светлане.
— И ты тут?!
— Я тоже тут, Антон Борисович, — внезапно ответил за Свету Ватаев. — Чем обязаны вашему визиту?
Балашов-старший повернулся к Марату. Если на Свету он смотрел с презрением, то на Ватаева — с ненавистью. Самсонов застыл в напряженной позе неподалеку.
— Я хочу видеть свою дочь, — процедил Антон Борисович, отвернувшись от Марата.
Света прокашлялась. Напряжение, сгустившееся между тремя мужчинами в приемной, как будто реально мешало дышать.
— Я сожалею, но…
— Какие люди — и без охраны.
Балашов резко обернулся. В приемную вошла Милана.
— Что тебе нужно?
Света похолодела. Конечно, она не забыла все то, что сделал, а точнее, не сделал Антон Балашов для Артура. Но это короткое равнодушное «Что тебе нужно?», даже без приветствия, от дочери отцу…
— Пойдем, поговорим, — Балашов кивнул головой в сторону кабинета генерального директора.
— Здесь я решаю, где разговаривать, — все с тем же равнодушием ответила Милана.
— Я бы хотел поговорить наедине, — а вот в голосе Балашова стало слышаться раздражение.
— У меня нет секретов от моих людей.
Два человека с одинаковыми черными глазами, отец и дочь, молча смотрели друг на друга. Первым отвел взгляд Антон Балашов.
— Хорошо, если тебе так угодно. Сегодня утром Аделина родила.
Света видела, что это известие поразило Милану. Хотя она была, конечно, в курсе того, что вторая жена отца ждет ребенка. Но все же… Одно дело — беременность. Другое — уже свершивший факт, проявившийся на свет новый человек. Но Милана не потеряла самообладания.
— Что, твоя дорогая Аделина родила тебе нового здорового сына? — слово «здорового» Милана выделила такой интонацией, что Свете стало совсем нехорошо. Как же все запуталось в этой семье…
— У вас с Артуром сегодня родилась сестра, — ровно ответил Антон Борисович.
Приемную взорвал хриплый смех Миланы.
— Дочь! У тебя родилась дочь! — она не постеснялась нацелить на отца указательный палец. — Я начинаю верить в справедливость! Так тебе и надо!
— Веди себя прилично!
— Не указывай мне, как вести себя в моем офисе!
Света перехватила темный взгляд Ватаева, направленный на Милану. В нем явно читалось недовольство. А может, так выражалась тревога. По его черным глазами трудно что-то сказать определенно. Но обстановка определенно накалялась.
— Ой, ребята, надо же скинуться на подарок новорожденной! — жизнерадостно воскликнула Света. — По сколько скидываемся, как думаете, Юрий Валентинович? — даже Самсонов, кажется, опешил от ее слов. А Света продолжала. — Так, в общем, кто сколько может, деньги мне. Сейчас еще открыточку подпишем от всего коллектива. И шарики надуем, у меня где-то завалялись. И даже, кажется, розовые. Вы подождете, Антон Борисович?
В приемной повисла тишина. Которую нарушил низкий раскатистый смех Ватаева. Все присутствующие, буквально раскрыв рты, смотрели на смеющегося начбеза. Перестал смеяться Марат так же резко, как начал. Шумно выдохнул.
 
— Шарики. Шарики, блядь. Теперь я знаю, кто у нас в офисе обладает ярко выраженным анти-кризисным мышлением.
— Точно — негромко согласился с Ватаевым Юрий Валентинович.
— Если вы закончили веселиться, то я подведу итог, с вашего позволения, — ни к кому конкретно не обращаясь, бесцветно произнесла Милана. А потом повернулась к отцу. — Когда ребенок получит имя и документы, сообщи мне. Мы перепишем на ребенка часть акций. Но управлять она ими сможет только при достижении совершеннолетия, не рассчитывай ни на что.
— Можно подумать, — процедил Балашов. — Такая ценность…
— Акции агрокомплекса «Балашовский»? — голос у Миланы престал быть бесцветным, теперь он стал отчетливо язвительным. — Очень ценные бумаги, уверяю тебя. И будут расти в цене. Но если тебе твои не нужны, я с удовольствием у тебя их выкуплю. Обсудим? — она кивнула в сторону кабинета.
Антон Борисович как-то неопределенно дернул головой и, ни с кем не попрощавшись, вышел из приемной.
— Ну вот, — вздохнула Света. — И шариков ждать не стал.
— Марату Хасановичу предложи, — Милана положила руку на дверную ручку своего кабинета. — Он любит… шарики.
Взглядом, которым проводил спину Миланы Ватаев, можно было испепелить. А Милана даже не споткнулась. Но Светлана была уверена, что за несколько секунд до этого, когда Милана говорила об акциях, в этом взгляде на краткий миг промелькнуло восхищение.
Впрочем, в случае с Маратом Хасановичем ни в чем нельзя быть уверенной точно.
* * *
Светлана: Ватаев монстр! Просто монстр, я тебе это точно говорю. Мне кажется, этот человек взглядом способен усмирить стаю мартышек! Но… не Милану.
Светлана: Сатана Самсонов принес мне сегодня шоколадку. Я делаю карьеру! Сам повелитель ада приносит мне сладкое. Но Милана отобрала. Опять.
Светлана: У Паши жена беременна, представляешь! Я надеюсь, он теперь перестанет ко всем в офисе подкатывать с сомнительными комплиментами. Хотя что-то мне кажется, что вряд ли.
Светлана: Нет, монстр не Ватаев, монстр — Милана! Возвращайся скорее и спасай коллектив, пока она никого не съела!
* * *
Артур отложил телефон. А потом, дав себе слово, что это в последний раз, снова включил голосовые Светы на повтор.
Наверное, без ее сообщений он бы точно двинулся рассудком. Когда надо было добиться этой операции — он нечего не боялся. У него была цель. У него был план действий. А теперь… теперь от Артура уже ничего не зависело… И подготовка, как назло, затягивалась. Вместо задекларированных трех недель на обследования и подготовку ушел месяц. Месяц ничегонеделанья и ожидания. И только вежливые и обтекаемые формулировки.
«Не волнуйтесь, герр Балашоф, случай оказался чуть более сложным, чем мы рассчитывали, нам требуется несколько больше времени, чем мы планировали. Все должно быть изучено предельно точно, вы же понимаете? Только в этом случаем мы можем рассчитывать на успех»
Да, на успех можно только рассчитывать. Нет никаких гарантий. Может получиться, а может — нет. И Артур подписал все необходимые документы. Что он предупрежден о том, что дорогостоящая операция может не дать никакого эффекта. И претензий, в случае чего, Артур Балашов не имеет. Он платит в первую очередь за надежду. И за шанс. Единственное, на что он может рассчитывать. Самые дорогие вещи не имеют материального воплощения — это Артур теперь точно знал.
Но как же трудно ждать. Ничего не делать и ждать. Если бы не сообщения от двух женщин — Светланы и Миланы, он бы и в самом деле не выдержал. Наверное, не выдержал бы. А так ежедневно он получал порцию сообщений — от Светы и сестры.
От Миланы приходили отчеты по деятельности холдинга. Так же сестра советовалась с ним по рабочим моментам, они регулярно обсуждали вопросы подготовки к операции.